Ромашки

      Я останавливаюсь около какого-то здания с затонированными стеклами - бизнес-центр, наверное, или что-то в этом роде. Привлекает внимание мое собственное отражение - да, так себе картинка выходит: ярко-рыжие волосы с ядовито-оранжевыми кончиками. Висок сбрит. Пирсинг.       Начинаю понимать, откуда эти взгляды в мою сторону. Самые разные бывают: полные отвращения, презрения, банального удивления. А вот простить не могу - не могу и все тут. Слишком много претензий, а я не хочу быть такой, как говорят они. Не хочу быть девочкой их мечты.       Ведь я же девочка.       Ведь я же не могу так выглядеть.       Это же неправильно.       От этого меня тошнит. Все эти слова, повторяющиеся изо дня в день. Живи, как они. Люби мальчиков. Не работай. Заведи детей - то-то я смотрю, демография в заднице, детские дома пустуют. А, помимо прочего надо вести здоровый образ жизни. И умереть лет в шестьдесят, не раньше, а лучше попозже, а то статистику испорчу еще.       Впрочем, до "девочки мечты" из своей головы мне тоже еще очень далеко. Замечаю в глазах девушки, смотрящей на меня из отражения, немой укор. "Об этом ты мечтала в детстве, Алекс?" Очевидно, что не об этом. "А что бы сказала твоя мать?" Впрочем, разницы особо нет - мать меня никогда не поддерживала. Свалила от нее, как только ее право на управление моей жизнью закончилось. Наконец, отрываюсь от разглядывания собственного отражения, осознавая, как странно выглядит подобное действие. Иду дальше.       Сегодня суббота - на улицах людно и от этого неестественно ярко. Городок серый даже сейчас, весной, когда все покрыто свежей зеленью и распускаются ярко-желтые одуванчики. Люди пытаются скрашивать эту серость, становясь как можно ярче - безвкусные наряды из серии "навешай все, что можно и самое блестящее". А вот я, наверное, запросто сливалась бы с серой стеной, если бы не волосы.       По пути к центральной Площади - здесь все пронумеровано, никаких названий улиц - все чаще попадаются более-менее приличные дома. Все места, вроде широких аллей, больших скверов, чего угодно, где может собраться много народу, получают свои краткие названия. У каждого их, наверное, десятка три или больше. А вот Площадь - она и есть Площадь, только обязательно с большой буквы. Эдакое исключение. Ни туда, ни сюда.       В центре даже дороги ровные удосужились сделать. Хотя чего еще ждать, город довольно бедный - приезжали в него за хорошим будущим, а остались из-за невозможности вернуться. Здесь должны были построить железнодорожное депо, два завода, какой-то хороший институт и еще много чего. Но во время Второй Мировой деньги пошли на вооружение, и городок остался ни с чем. Где-то в восьмидесятых о городе вспомнили, и все - от первых айтишников до брокеров - ломанулись арендовать дешевую площадь и открывать в городе свои филиалы. Я вообще ребенок девяностых годов, так что мало что видела сама, а помню и того меньше - но историю города знаю, хотя власти наши - оптимисты и по самые гланды вколачивают нам эту "процветающую Америку". Напрягаются ради нас, бедолажки. Вот так и оказалась неудачницей в третьем поколении. Ну хоть сейчас есть, где работать.       Прерываю свои глубокие размышления, выходя на Площадь. Здесь полно народу, шумно, но все равно приятно. Те, кто постарше собравшихся, обходят толпу стороной. Кто младше, особо не сторонятся. С кем-нибудь здороваются, иногда даже остаются. Иногда просто выпросят у кого-нибудь наименее совестного сигарету и уходят дальше. Не смотря на то, что в каждой компании находится хоть кто-то, кто меня знает, я все же ищу новых знакомств. Мое внимание привлекает девушка, мило беседующая о чем-то с мальчиком весьма субтильного телосложения. На вид ему не больше шестнадцати, а принадлежность к эмо-культуре не поддается сомнениям. Оба курят, и я, так как тоже не отказалась бы от сигареты, подхожу к ним.       - Привет. Угостишь? - Киваю на сигарету в руке девушки, мило улыбаясь. Фамильярно, да, знаю. Вот только здесь на это можно не обращать внимания - все, вроде как, свои. Привычно уже.       Девушка вздрагивает, с удивлением поднимая глаза на меня. Я, оказывается, сильно ее выше. Сама-то особо ростом не отличаюсь, а она и вовсе невысокая - сантиметров так сто шестьдесят, может, чуть больше. Да, наверное, все-таки больше.       - К-конечно, - негромко отвечает она, чуть подрагивающими руками доставая из кармана пачку и протягивая мне сигарету и зажигалку. Бодрым голосом благодарю, закуриваю, и только теперь хоть чуть-чуть присматриваюсь к ее внешности. Светлые волосы с бирюзовыми, местами чуть более зеленоватыми, цвета морской волны прядями. Неестественно худая. Кожа светлая, под глазами огромные синяки. Выглядит замученной - и все равно красивая.       - Я Алекс, - тон все такой же веселый, как раз под мое сегодняшнее настроение.       - Энни, - пытается выдавить из себя улыбку. На секунду ловлю на себе ее взгляд. Замечаю сначала цвет - они темно-карие, а потом выражение этих глаз. Смотрит на меня, как пойманный олененок. Затравленная, запуганная и несчастная. Пожимаем друг другу руки - правая рука Энни перебинтована, двигается как-то неловко, и даже когда я просто чуть-чуть пожимаю ее, девушка закусывает губу и едва заметно морщится.       Несмотря на первое впечатление, следующие несколько часов мы радостно болтаем обо всем подряд с Энни и этим эмобоем, его, как выясняется, зовут Алан. Причем, говорим действительно обо всем - политика, наука, искусство, книги. Спорим, где именно шла железная дорога в Хогвартс и решаем, есть ли аналог в Америке и где. Заходим в тупик и меняем тему, потому что доказывали друг другу какие-то глупости до хрипоты в голосе. В конце концов беру номера телефонов обоих, мы какое-то время идем в одну и ту же сторону, затем расходимся. Домой возвращаюсь уже после полуночи - ругаться некому, кроме голодной кошки, которую я кормлю и отрубаюсь прямо на диване.       Перед сном думаю, что завтра надо будет погулять с Энни еще и это отличный вариант, как провести выходные. Ругаю себя за то, что слишком много о ней думаю.       А из головы все-таки не идет этот взгляд.