Брошенка

— Мамочка! Мамочка, иди сюда, ты нам нужна! Венди вздрогнула, уколов палец иглой. Сунула было палец в рот, но поспешно отдернула руку. Совсем недавно она начала отучать потеряшек от привычки тянуть грязные руки в рот, и теперь считала себя обязанной следовать собственным поучениям. Недавно Питеру в голову пришла новая идея. «Мамочка, наверное, хочет вышивать! Все мамочки любят вышивать!» Венди терпеть не могла вышивать. Но она так же знала, что Питер терпеть не может ошибаться, а потому приняла пяльца с должной благодарностью. И вот опять. Что будет на этот раз? Бальные танцы? Варка завтраков? Венди поднялась, аккуратно отложив ненавистную вышивку, и поспешила на зов. — Поприветствуй нового потеряшку, мамочка. Ну, скажи, как тебя зовут? Питер ткнул новенького локтем. — Феликс, — коротко ответил тот. Он был высоким — выше Питера. И у него было длинное лошадиное лицо с выдающимся носом. — А это Венди. Мамочка Венди. Слово «мамочка» Питер подчеркнул. Это было одним из любимых его мелких издевательств, тех постоянных подколок, которые сыпались на Венди, единственную девочку на острове, как из рога изобилия. Позже Венди никак не могла понять, что дернуло ее за язык. Она ведь всегда была очень осторожной и умной, так почему не поняла вовремя? Венди была уверена, то, что она тогда сказала, именно это и ничто иное, привело ее в конце концов к деревянной клетке, подвешенной на дереве. А сказала она вот что: — Я Венди, Феликс. А за папочку, как ты уже догадался, у нас Питер. Лицо Питера исказилось на какую-то микросекунду, а затем снова приняло свое обыкновенное участливое выражение. — Игры в дочки-матери — любимые девичьи игры… К сожалению, Венди немножко заигралась. Девчонки! Пойдем, Феликс, мы с парнями покажем тебе остров. С тех пор больше ни разу Питер не назвал Венди «мамочкой».