Герои

так хорошо семь часов вечера возле войны вдохнуть поглубже выдохнуть всё кина не будет кому-нибудь довоенному до сих пор написать письмо и не отправлять никуда как-нибудь само А. Месропян

Если после Визжащей хижины свернуть с главной дороги направо, а затем пройти мимо воскресного рынка, через узкую витую калитку можно попасть в небольшой общественный сад. Это не городской парк и не лес - просто какой-то пожилой волшебник открыл для посещений свои владения, расставив лавочки вдоль заросших тропинок, сходящихся и расходящихся, словно стрелки часов. В детстве мама Блейза приводила его сюда рыбачить в пруду и качаться на увитых плющом качелях, пока она, сидя на веранде с хозяином, распивала чай и обсуждала последние новости из "Пророка". Гермиона совсем не уверена, что приводить сюда Драко было хорошей идеей. Они бредут по тропинке, иногда задевая друг друга локтями, Драко рассеянно глядит по сторонам, Гермиона удивляется, как может меняться местность под человеческим взглядом. С Блейзом и Тео она была здесь в конце прошлой осени. Опавшие листья, уже потемневшие под дождём, пахли сладко и пряно, голые ветки пропускали холодные, хрупкие солнечные лучи, все вокруг казалось застывшим, уже почти заснувшим, абсолютно спокойным. Сейчас - нет. Сейчас, когда рядом Драко, все вокруг кажется готовым к прыжку, удару, побегу, к любому действию, продиктованному желанием двигаться. Драко Малфой похож на тех рыб, что умрут, если остановятся. - У Поттера есть мантия-невидимка. - Лавочка возле пруда уже оттаяла, но не высохла до конца. Драко расстилает шелковое кашне, прикрывая ещё влажные доски, Гермиона садится, внутренне содрогаясь от такого варварского обращения с одеждой. - Это все объясняет. Как он шляется ночью по школе. И как пробирается в Хогсмид. И следы. С шумом и треском сползает снежный наст с крыши ближайшей беседки, разбиваясь о плитку и разлетаясь блестящими брызгами во все стороны. Порыв ветра стряхивает влагу с мокрых тисовых веток. Гермиона ёжится, сожалея, что не взяла с собой перчатки. - Не могу поверить, что Поттер ходит в Хогсмид, хотя Блэк объявил на него охоту. Драко бросает на неё недовольный взгляд. - Блэк охотится не на Поттера. В ярких солнечных лучах его привычные черты вдруг кажутся жёсткими, словно камень, вытесанный ветром. Гермиона с удивлением замечает, что Драко чем-то неуловимо похож на профессора Снейпа - линией плотно сжатых губ, хмурым взглядом, устремлённым куда-то поверх её головы, нечитаемым тоном? Хорошо, что он перестал подражать Люциусу. Ему это совсем не шло. - Блэк - бывший аврор, якобы махом убивший двенадцать человек, дважды не может убить подростка, но зато присылает ему превосходную, самую лучшую в мире метлу на Рождество. Что не так на этой картинке? В этом они с деканом тоже похожи: оба напрасно уверены в её прозорливости. Что за заклинание способно разом забрать дюжину жизней? - И Петтигрю инсценировал собственную смерть. Гермиона молчит. Кусочки пазла не складываются в узор, как она ими не вертит. У Драко в голове вместо пазлов, наверное, пронумерованные страницы инструкции, где все объясняется внятно и чётко. А у декана - последняя страница задачника, та самая, на которой записаны все ответы. Хлопки крыльев нарушают тишину сада. Гермиона поднимает голову и видит стремительно снижающуюся рыжую сипуху - яркую огненную стрелу на бледном небе. Сова роняет конверт ей на колени и улетает, глухо ухнув на прощание. - Это от Хагрида, - тихо сообщает Герм, распечатывая письмо. Где-то в районе солнечного сплетения формируется небольшой смерч. Ей кажется, что из всех невероятных событий, произошедших с ней в школе, это - самое немыслимое. Как они могли допустить? - Он проиграл дело. - Драко вздрагивает, словно ком мокрого снега обрушивается ему за воротник. Самый худший Малфоевский кошмар стал реальностью: Люциус превратил сына в убийцу. "Никогда не забуду, как ты нам помогала. Хагрид." Профессор Люпин поднимает голову от разложенного на столе пергамента и, ударив по нему палочкой, приветливо улыбается вошедшим. Драко молча кивает, Гермиона рассыпается в приветствиях за двоих. Она немного боится профессора - такого уютного, цельного, с лёгким характером, преображающим все пространство вокруг. Ей кажется, это несправедливо - наделять природным обаянием оборотня - словно в добавок к силе и ловкости идеальному убийце всунули в руки атомную бомбу. - В какое животное превращается Сириус Блэк? Вопрос звучит незапланированно громко и грубо. Её голос - будто падающий флаг на старте - даёт движение всем присутствующим в комнате. Профессор вздрагивает и осторожно кладёт руку на стол, накрывая пальцами волшебную палочку, Гермиона делает резкий шаг назад, Драко, как в дурном кино, поднимает руки, демонстрируя пустые ладони, и спешит объяснить. - Мы знаем, что вы оборотень. И что Сириус Блэк анимаг. И мы не собираемся никому об этом рассказывать. Просто ответьте на наш вопрос. Профессор расслабляется почти сразу. Страх и угроза, пропитавшие каждую мышцу тела, исчезают как будто бы и не появлялись вовсе, голос становится спокоен и тих. Драко часто действует таким образом на окружающих взрослых: внушает доверие, уважение, желание идти на контакт. Гермиона никак не может понять, все ли дело в знатной фамилии, или в интонациях, заимствованных у декана. - Как вы узнали? О Блэке? Волшебная палочка демонстративно отправляется во внутренний карман пиджака, профессор широким жестом указывает на первые парты, приглашая гостей присесть. Драко пожимает плечами, облокачиваясь на преподавательский стол. - Много ли других способов сбежать из Азкабана? Риторический вопрос внезапно звучит как часть допроса под пытками: что известно профессору Люпину об этом побеге, готов ли он сотрудничать со следствием? Гермиона никак не может понять, откуда у них с Драко эти суицидальные наклонности. Если профессор Люпин - сообщник Блэка, идея вот так прийти к нему, шантажировать и допрашивать - преступление против здравого смысла. Все равно что напасть на дементора с резиновой уточкой или пригласить профессора Снейпа в кино. Декану бы наверняка понравилась "Касабланка". - В собаку, - скорбные складки возле профессорского рта становятся глубже, и весь он вдруг кажется больным и старым, как если бы вся эта история со школьным другом забирала у него последние силы. - Сириус Блэк превращается в большого черного пса, вроде волкодава. - Почему об этом никто не знает? Преподаватель поворачивается к ней, кажется, только что вспомнив о её существовании. Гермиона ёжится под взглядом светлых печальных глаз, пытаясь припомнить, сколько ещё дней осталось до полнолуния. Это - не трусость и не посттравматический синдром, убеждает она себя. Это - нормальная реакция человека, прошедшего через директорские жернова. Каждый следующий монстр, появляющийся в школе, воспринимается как личная угроза. - Он не регистрировался, - профессор снова поворачивается к Драко, словно почувствовав грейнджеровский страх. - Они учились анимагии самостоятельно и в тайне от всех - это был пятый курс, им бы никто не разрешил обучаться официально, слишком рано. Но они хотели быть со мной во время моих трансформаций - для животных оборотни не опасны. Для животных. Нескольких. Гермиона не успевает задать вопрос, но и это к лучшему - у неё бы все равно не вышло так мастерски скрыть волнение, обозначить лишь лёгкое любопытство, не вызывая никаких подозрений. Драко такие вещи удаются в разы лучше. Она бы не удивилась, узнав, что чистокровных волшебников с рождения обучают искусству правдоподобно врать. Пожалуй, ей и самой бы не помешало взять пару уроков. - В кого превращался Петтигрю? В кого-то небольшого и неприметного. И обязательно быстрого, чтобы скрыться с места сражения незамеченным. В птицу? В насекомое? - В крысу. Такую... самую обычную серую крысу. Профессор Люпин поворачивается к окну. На худом лице появляется какое-то озабоченное выражение. Кажется, что мысли о Петтигрю ему даются не проще мыслей о Блэке, или что это одна бесконечная мысль, которую он думает и думает последние двенадцать лет, не в силах, не в праве остановиться. Гермиона словно впервые осознаёт, что перед ней человек, потерявший так или иначе всех своих друзей. Что бы с ней стало, если бы Малфой убил Тео и Блейза? Ошалевшая от экзаменов толпа подхватывает их в коридоре первого этажа и несёт прочь из замка, выталкивая на берег Черного озера с шумом, гамом, вздохами облегчения и шорохом страниц. Они усаживаются в тени корявого дуба, расстелив трансфигурированный из пергамента плед, Драко и Тео вяло листают учебник по Прорицаниям, Блейз, кажется, засыпает, прибитый усталостью и жарой, Гермиона прислоняется спиной к шершавому стволу и закрывает глаза. Что с ней не так? Профессор Люпин пол семестра бился с Ридикулусом прежде, чем признать, что слизеринцам идиотское заклинание смеха банально не подходит. Мертвая маленькая Астория для Дафны, боггарт Паркинсон, превращающийся по очереди в каждого из однокурсников, суровые чистокровные маги, избивающие своих сыновей, проклинающие их, не обращающие на них никакого внимания - все это не смешно и смешным не станет. Пол семестра ушло у Слизерина на то, чтобы освоить сложное, не по возрасту, изгоняющее заклятие, которым пользовались взрослые маги. Пол семестра Гермиона учила его вместе со всеми, не испытывая в этом никакой потребности. Её боггарт - печально глядящая старая домовиха - не был страшным, и это сводило её с ума. Как же плохо нужно себя знать, чтобы не понимать, чего ты боишься? Блейз не разлепляя век жалуется на преподавательницу Прорицаний. До экзамена всего пара часов, Гермиона с теплотой вспоминает выволочку, устроенную ей деканом в прошлом году: если бы не он, после Защиты ей пришлось бы сдаваться Трелони, а потом и профессору Магловедения [1] Неужели их учат готовить овсянку на этих уроках? Неужели она никогда не обуздает своё любопытство? - Больше всего я волнуюсь, когда она предсказывает какие-нибудь травмы. Нотт ложится на спину, бездумно разглядывая облака. Без мантий, с взъерошенными после прыжков по болотным кочкам волосами, её балбесы кажутся простыми мальчишками, студентами, прогуливающими занятия в Кенсингтонском саду. Словно нет никаких замков, громких фамилий и семейных традиций. Нет жестоких отцов. - Мне все время кажется, что следующим после предсказания сломанной ноги у неё стоит пункт "пойти и сломать эту ногу". Чтобы хоть как-то поддержать репутацию. - Наша школа...- презрительно тянет Драко, укладываясь следом. Гермиона думает о том, что обязательно попросит у родителей на следующий день рождения фотоаппарат: вот эти моменты, когда они все вместе, - она хотела бы их сохранить. - Дамблдор формирует преподавательский состав по принципу чтобы-ещё-смешнее. - Если бы. Она устраивается между Малфоем и Блейзом, стараясь пригладить волосы, лезущие ребятам в лицо. Неужели нет ни одного заклинания, способного покорить её шевелюру? - Профессор Квиррелл был нужен для Поттеровского испытания, - Гермиона впервые делится рассказом декана, услышанным ею в начале года. Профессор Снейп не говорил, что это - секрет, но ей хотелось сохранить что-то лишь для себя. Правда потом Драко заявился на её отработку, и от идеи единоличного владения профессором пришлось отказаться. - Локонса пригласили... как бы в назидание - чтобы Поттер не загордился. - С Локонсом план явно не удался, - бурчит Малфой, потирая переносицу. - Декан рассказал, что Дамблдор очень серьёзно занят воспитанием Поттера. Правда не ясно, для чего конкретно. - Таким образом, нам всем остаётся только порадоваться, что за наше воспитание Дамблдор пока не взялся - выходит у него, очевидно, так себе, - сонно бормочет Блейз - ночь в подготовке к трём экзаменам одновременно даёт о себе знать. Гермиона все время забывает спросить, чем же он занимается на Магловедении. - Но с другой стороны, это так удобно для простых смертных - жизнь сразу становится легка и понятна. Зачем в школе василиск? А, это Поттеру нужно домашнее животное. Зачем вокруг школы дементоры? Поттер воспитывает в себе силу духа. Почему столько? Ну так какой дух! Зачем зажигаются звезды, зачем в "Берти Боттс" нет малиновой начинки, зачем в школе идиотка, которая даже погоду на вечер предсказать не в состоянии? - На самом деле, это очень хороший вопрос, - они, как по команде, поворачивают головы к Драко. Он все так же лежит, уставившись в проплывающие облака, лишь небольшая складка между бровей выдаёт его сосредоточенность. - У Треллони сегодня будет по двадцать минут наедине с каждым учеником. Впервые за год. Пожалуй, я хотел бы узнать, что она скажет Поттеру. - Как ты себе это представляешь? - Зачем оно тебе надо? - У Хагрида сегодня апелляция. Они говорят все одновременно, но Драко отвечает только ей. - Там я не нужен. "Казнь на закате. Не приходи." Клочок пергамента заливают слезы. Гермионины слезы смешиваются с теми, что пролил Хагрид, пока писал записку. Расплывшиеся чернила пачкают пальцы, перед глазами, куда ни глянь, - сплошные чёрные кляксы, залившие все подземелье. Как они посмели? Гермионе не хочется больше думать о правомерности действий комиссии, о разумности учебного плана Хагрида или о скрытых мотивах Малфоя старшего. Никаких длинных слов, лучше - вообще никаких слов. Все, что ей хочется - это взять палочку и разнести Бомбардой жестокие головы, додумавшиеся казнить гиппогрифа. Люциус Малфой, устраивающий публичную порку директору в рамках своих скромных возможностей, - её первая цель. Так мерзко, так бесконечно низко втягивать в свои разборки беззащитных и слабых. Неразумного волшебного зверя. Полувеликана-недоучку. Своего собственного сына. Драко появляется в гостиной, рассеянный и, кажется даже, немного напуганный. Где-то на самом краю сознания мелькает мысль, что надо бы спросить про экзамен, но всякое участие в Грейнджер испаряется прежде, чем Малфой успевает сделать шаг. - Нам нужно к Хагриду, - в её голосе - ни просьбы, ни, следовательно, возможности отказаться. Она отведёт Драко к Хагриду, даже если придётся гнать его пинками. Все, что угодно, лишь бы предотвратить казнь. - Империо на тебе сейчас нет, скажешь комиссии правду. Расскажешь про отца... - Про то, что он наслал на меня Непростительное? - Голос Драко тих. Гермиона внезапно вспоминает, что именно так звучит голос декана, когда он с трудом сдерживает ярость. Драко не кажется разозлённым - скорее бесконечно уставшим. - Ты в курсе, какое наказание предусмотрено для применившего Империо? - Драко... - Азкабан, Гермиона. Ты предлагаешь мне отправить моего отца в Азкабан? Нет, разумеется нет. Ей стыдно, что она выступила с этим предложением, правда, но ведь гиппогриф - это только сегодня. В следующий раз Люциус отправит на эшафот домовика, гоблина. Или грязнокровку. - Я все понимаю, честно, - Драко садится рядом, сцепляя ладони в замок. Пальцы кажутся белее обычного и, возможно, слегка подрагивают. Впрочем, все это может быть лишь игрой невнятного света в подземельях. - Это моя вина. В том, что Люциус накинулся на этого гиппогрифа. И в том, что Хагрид проиграл дело. Но, Гермиона... я ничего не могу. Я просто не вижу ни единого способа это исправить. Высохшие было слезы вновь выступают на глазах. Гермионе кажется, будто все вокруг - Малфой, мебель, древние гобелены и книжные полки, все-все, - становится тяжёлым, огромным, невыносимым. И весь Хогвартс, весь мир ровным, военным шагом надвигается на неё, грозя вытолкнуть обратно - в абсолютную беспомощность, в жизнь маленькой, испуганной грязнокровки. Ей кажется, что вот сейчас, в дальнем углу гостиной появится Марбл - согнувшаяся пополам, с гигантскими сережками, оттягивающими уши к земле. Как живое воплощения самого большого страха Гермионы Грейнджер. Уступить обстоятельствам. Предать себя. Она резко поднимается с дивана, настойчиво тянет Малфоя за рукав. - Тогда просто пойдём и скажем об этом Хагриду. Боже, Мерлин, что он творит?! Затхлый воздух Визжащей хижины щекочет ноздри, Драко невидимым локтем больно упирается под ребро, голоса, доносящиеся из комнаты, становятся все громче и громче. Ещё чуть-чуть и профессор Снейп убьет невиновного. Гермиона ломает голову, как Малфой умудрился выучить Дезиллюминационные чары. Речь декана, доносящаяся из комнаты, похожа на серпентарго. Или на шёпот дневника Тома Реддла, когда тот торопится уничтожить в тебе всякую волю к жизни. Малфой, обзывающий её грязнокровкой на первом курсе, - образец нежности на фоне этого шипения. Гермионе слышится ненависть и злое торжество. Кажется, профессор едва сдерживается, чтобы не задушить Блэка голыми руками. "Блэк убил дорогого мне человека," - говорил ей профессор Снейп в начале учебного года. Только теперь она уверена, что это был не Блэк. Гермиона не понимает, как могло все так глупо сложиться. Расскажи они про "Молнию" раньше, или про то, что Петтигрю жив, не нужно было бы сейчас ломать голову, как заставить декана слушать, как успокоить его в этой безумной жажде мести. Если это вообще возможно. Драко делает аккуратный шаг, затем ещё один и ещё - каждый скрип половицы или стук каблуков приходится на разгневанный выкрик профессора. Гермиона не видит Малфоя, но в дверном проёме воздух будто немного плотнее. Она движется следом, наконец получая возможность рассмотреть, что происходит в комнате.  - ...умер бы, как отец, слишком самоуверенным, чтобы допустить мысль, что Блэк тебя одурачил. Гермиона впервые видит профессора Снейпа таким. В нем нет и следа обычной холодности, всегда прямая спина сгорблена, вся его фигура кажется какой-то скрюченной и дёрганной, хотя он стоит не двигаясь, в глазах даже не ярость - настоящее безумие. Гермионе хочется отвернуться. Ей хочется наслать на декана Силенцио и отобрать у него палочку. Хочется надавать ему пощёчин за то, что он позволил ей увидеть себя таким. Невидимый Драко аккуратно нащупывает её предплечье. Он поднимает её руку с зажатой в кулаке палочкой и направляет на профессора. Напасть на преподавателя? Снова? Все силы, что были в ней, вся внезапная собранность и готовность действовать, которую она ощутила тогда в подземельях, решив идти к Хагриду во что бы то ни стало, вся энергия покидает её, стоит лишь ей представить, как она нападает на профессора Снейпа. Марбл, тихо скуля, встаёт перед глазами, слезы Хагрида заливают Визжащую хижину, но Гермиона не смеет произнести ни слова. Она не может напасть на декана. Она же потеряет его навсегда. Профессор Люпин пытается что-то объяснить, но Снейп лишь отмахивается от него, шипя что-то презрительное в ответ. Наверное, она бы тоже не поверила, если бы не видела своими глазами, как Хагрид вручает Уизли его старую крысу. Старую-старую крысу, инсценировавшую собственную смерть. Не поверила бы, если бы не видела, как огромный пёс-анимаг утаскивает Уизли в туннель под Гремучей ивой, совершенно игнорируя беззащитного Поттера. Не поверила бы, если бы не знала, что "Молния" была просто рождественским подарком. - Прочь с дороги, Поттер, или я заставлю тебя убраться! Рука Драко сжимает её плечо. Что, на счёт три? Наверное, в этот самый момент Марбл исчезает. Гермионе уже который раз за день удаётся отстоять саму себя. Что она при этом теряет, лучше не вспоминать. Произнесенный шёпотом Ступефай заглушают два громовых Экспелиармуса Поттера и Уизли. Профессор Снейп отлетает в угол комнаты, ударяется головой и оседает на пол, потеряв сознание. Тонкая струйка крови стекает из ссадины на виске, даже теперь лицо его беспокойно и хмуро. Гермиона пытается нащупать руку Малфоя в пустоте. Опереться, почувствовать хоть какую-то поддержку. Она напала на профессора Снейпа. Она напала на профессора Снейпа. Он никогда её не простит. [1] - да, в каноне три экзамена в один день. потрясающе у них там составлено расписание, чего уж.