Герои

37. Пунктуация местности. Часть первая

В осторожном, не горделивом, в настоящем неразделимом этом времени повторять, не спеша - Повторение. Повторение. Потаенное измерение. Заплетенная середина "Земля это шар. Земля это шар. Земля это пуговица на кителе господина" М. Айзенберг

Снейп страдает и веселится от души – он чувствует, что занят делом, ему плохо и страшно, но он доволен. А двойной шпионаж... тут как бы никто и не задумывается, кто кому предан. Ты - просто средство связи. Они сливают тебе часть информации, которую считают безопасной. Северус, передай-ка Дамблдору… впрочем, он наверное и так знает. Если ты хочешь жить и быть ценным, ты должен уметь доставать ту информацию, которая не была предназначена для твоих ушей. С Лордом проще - упивающиеся в массе своей к нему относятся хорошо. С Орденом в каком-то смысле тоже проще: члены Ордена – дети и идиоты. Северус мельком отмечает суд над Поттером и Патронуса-оленя (на третьем курсе, как мы помним, Патронуса Поттер не вызывал.) Весь волшебный мир привычно в восторге от того, что Поттер может в Патронуса, Северусу немного обидно – его дети могут в разы больше, но об этом никто не знает. Отмечает и нагнетание атмосферы вокруг Дамблдора. Темный Лорд на фоне мрачного директора кажется именинником, вымазанном в праздничном торте. Северус ненавидит себя за это, но ему нравится работать с Лордом – тот умеет каждому дать ту работу, которая ему действительно интересна. - Северус, твои эксперименты с ядом Нагайны воодушевляют, но статистических данных мало. Конечно, потому что проверять яд на живых людях Северус… ладно, рискнет, конечно, но сначала проверит антидот на себе. Это то, как Темный Лорд будит в них самое худшее: дает возможность заниматься любимым делом, не стесняясь в средствах, не связывая себя рамками морали. Северус не хочет всего этого. Северус хочет к Грейнджер.

38. Пунктуация местности. Часть вторая

Сколько сил за тобой охотятся, укачивают в наркозе, навязывают торги. Не говори, не говори, успокойся. Силы побереги. М. Айзенберг

Глава Драко – это лето и первые месяцы учебного года. В мэнор к нему часто приходит Снейп – тренировать Окклюменцию. Обстановка дома препаршивая. Драко не встречается с Темным Лордом, о Темном Лорде не говорят у него дома. Кажется, что связь Малфоев с Упивающимися во все прошедшие годы обсуждалась на порядок чаще, чем в эти месяцы, когда вообще-то было что обсуждать. И все же Темный Лорд теперь будто всегда рядом: потому что Люциуса постоянно нет дома, потому что охранные заклинания проверяют чуть ли ни каждый день, потому что теперь их постоянно навещает Снейп. Драко ждет этих встреч – он не доверяет своим способностям в Окклюменции, он не уверен, что выдержит разговор с отцом, реши тот проверить лояльность сына. Хотя лояльностью это назвать можно лишь под Веселящими чарами. Отец-я-не-собираюсь-отказываться-от-своего-образа-жизни, скажешь Лорду, что Грейнджер нужна, чтобы произвести хорошее впечатление на Дамблдора. Хотя какое Лорду дело до школьников – вот главный вопрос. Будь Малфой грозным темным магом, грезящем о мировом господстве, он бы так и оставил. Пусть отец трясется от страха, ах-мой-сын-предатель-крови-ах-хозяин-меня-за-это-покарает. Пусть до усрачки доказывает свою преданность. Ни один хозяин не додумается до того, до чего могут додуматься перепуганные слуги. По возвращении в школу все немного налаживается: их с Герм назначают старостами, Герм ходит мрачная, ей явно больно из-за смерти Седрика, но она ищет поддержки у Драко, и это кажется ему очень важным. - Знаешь, меня… в общем, это не то что бы боль потери, - она невидящим взглядом смотрит на то, как Безголовый Ник пугает первокурсников у дальних стеллажей. Те закономерно бегут прочь из библиотеки. Вот так неучами и становятся. – Я давно это чувствую – будто мы на войне. Сражаемся не с Лордом и не с Дамблдором, а вот прям со смертью. И мне больно потому что мы проигрываем. То есть… я не то что бы скучаю по Седрику, ну конечно скучаю, но то, что мы не смогли отогнать смерть – вот это… Герм закрывает глаза, складывает руки на столе, укладывает голову поверх. Волосы рассыпаются шоколадным озером, закрывая и лицо и ладони. Со дна озера раздается приглушенный голос: - Любая война – уже победа смерти. Драко ныряет рукой под шелковую гладь, чуть сжимает холодные пальцы. - Война закончится, и ты сможешь оплакать именно его, а не свою беспомощность. Вот такие радужные перспективы. Герм фыркает. Чуть сжимает пальцы в ответ. В это же время развивается начавшееся в прошлом году общение Драко и Сириуса – Драко хочет было отослать ему зеркало, но опасается обыска – если кто-то свяжется с Блэком через его зеркало, достанется всем. Обыски меж тем имеют место быть – об этом сообщает Снейп: Амбридж в тайне от учеников проверяет их вещи. За Поттера и его мантию-невидимку можно не бояться – его прикроет Дамблдор, а вот у самого Малфоя есть то, чем он не готов делиться с Генеральным инспектором. Про Герм нечего и говорить – маглорожденная на Слизерине – само по себе слишком подозрительно. Нотт предлагает вступить в инспекционную дружину, чтобы отвести подозрения. Герм поддерживает. Драко отсылает Сириусу пергамент под Протеевыми чарам и перо с исчезающими чернилами.

39. Пунктуация местности. Часть третья

Неотчетливое лицо Нет следов ни добра, ни яда Только пресное озерцо, где хранительница-наяда проплывает за кругом круг И ее повторяют сотни завитринных твоих подруг - тени, оборотни и сводни М. Айзенберг

Герм объявляет войну Амбридж, но, поскольку она – не Поттер, об этом знают только сама Герм, Блейз, Тео, да Джинни. Джинни Герм рассказывает про Тайную комнату и учит ее Протеевым чарам, чтобы создать галеоны для Отряда Дамблдора. Однако, чтобы сподвигнуть Поттера на отряд, нужна не только Джинни – младшая сестра брата, которую никто не слушает, нужно небольшое представление. - Ну что, готов? Драко смотрит насмешливо. Ну да, у него пять лет опыта, к чему тут готовиться? Поттер и Уизли выходят из класса одними из первых, Герм, уткнувшись в книгу отправляется им наперерез. Кто ей поверит? У неё тоже пять лет опыта, за это время она ещё ни разу ни в кого не врезалась. Удар открывает печальный счёт. Гермиона картинно взмахивает руками и падает на пол, книга улетает в другой конец коридора, сумка с учебниками рвётся и все содержимое рассыпается по полу. Пять лет общения с Забини кого угодно превратят в Сару Бернар. - Уизли, смотри куда прешь! - Драко подбегает, помогая ей подняться на ноги. - может, тебе очки подарить, как у Поттера? Ты же так мечтаешь быть на него похожим. - Нет, Поттер теперь в немилости у «Пророка», Уизли с ним таскается просто от безысходности, - в голосе столько яда, что в пору бежать к профессору Снейпу – пусть сцеживает. Уизли хватается за палочку, Гермиона отскакивает в сторону и выставляет вокруг них щит. Драко отбивает неумелую Таранталлегру, Гермиона вздыхает поглубже. Теперь должно быть зрелищно. - Левикорпус! Уизли, и это все, на что ты способен? Либеракорпус! Обезъяз! Ты жалок и бессмысленен! Экспеллиармус! Это староста? Это правая рука Гарри Поттера? Инкарцеро! Коньюктивитус! Уизли падает. Не пострадавший на самом деле, но вымотанный и униженный. - Они все умрут, Поттер! Все ваши бесконечные Уизли и все твои так называемые друзья. Ты вопишь на каком углу, что Темный Лорд вернулся, но тебе самому было бы лучше, если бы это была ложь: твои близкие не могут себя защитить. Впрочем, может быть ты их научишь? Гермиона снимает щит, лёгким Акцио собирает вещи в уже починенную сумку и они уходят. Выставленное невербальное Протего не пригождается - никто не кричит им заклинаний вслед. Все ошарашены и раздавлены. За углом их поджидает Блейз. - Я только что попытался поцеловать профессора Синистру. Она убежала в учительскую и то, только потому что я очень активно преграждал ей дорогу в её кабинет. Надеюсь, моя жертва была не напрасна. Джинни склоняет Поттера к созданию кружка самообразования. Гермиона ей дистанционно помогает. Когда ранят Артура, Гермиона получает от Джинни сову, и так узнает об Ордене Феникса. Гермиона возвращается к родителям на Рождество, они с Джинни идут на ярмарку – Джинни врет маме о том, с кем она идет, ее прикрывают Фред и Джордж. Гермиону достала эта война между факультетами, она думает о том, что хотела бы быть директором Хогвартса и все исправить. После Джинни в Лондоне объявляется Малфой. Он не говорит, как сюда попал, но Герм догадывается, что не обошлось без Снейпа – никто бы Драко одного сейчас не отсутил. Тем более – не к ней, не к грязнокровке. Герм размышляет о своем удивительном промежуточном положении, о том, что она недостаточно хороша для Уизли и недостаточно хороша для Малфоев. Впрочем, есть ведь в этом и положительный момент: она сама выбирает, кому стараться соответствовать. И она выбирает Драко.

40. Времени нет. Часть первая

Так и стоишь, наказан бессмертьем, в центре зари. Ты точно дом, подхваченный смерчем, с кем-то внутри. Точно война, выпростав танки, - кровь и тоска. Ветер свистит, к полу с изнанки льнут облака. В окнах твоих зёрнышки мака, звон кастаньет. Девочка спит, лает собака, времени нет. К. Чарыева

Снейп учит Поттера окклюменции. Ну то есть делает вид, что учит – потому что именно таков был приказ: создать для Лорда видимость, что Дамблдор пытается защитить болезного, и у него ничего не выходит. Снейп уже и не спрашивает, зачем это надо. Зато отчетливо ощущает присутствие Лорда в Поттеровской голове. Это довольно страшно, потому что тренировки – это все же процесс взаимопроникающий, и если Лорд, не дай Мерлин, увидит настоящего Снейпа, все полетит к чертям, даже Дамблдору мало не покажется. Поэтому Снейп показывает Поттеру свое «самое плохое воспоминание» - какую-то очередную стычку с Мародерами и Лили. И даже устраивает очередную истерику, заодно развязавшись с необходимостью учить убого хоть чему-то (Зельеварение Поттеру все равно недоступно). Меж тем дети Снейпа выбирают профессию. Как-то так выходит, что Драко интересуется артефактами, а Герм - педагогикой. Снейпу невероятно лестно, что его дети хотят чего-то осмысленного – в их годы студенты либо вообще еще ничего не решили, либо мечтают о глупостях, вроде квиддича или аврората. Его дети – лучше этого, особенно Грейнджер. Снейп ловит себя на том, что думает о Грейнджер как о дочери. Только о ней: потому что у Драко есть какие-никакие, но родители-волшебники, а у Грейнджер в магическом мире – только он. Снейп представляет, как после выпуска она будет его навещать, или даже устроиться в Хогвартс и станет спрашивать его, прости Мерлин, педагогического совета. А Снейп завещает ей дом и библиотеку, надо только сначала ремонт там сделать. И выжить. Обязательно нужно выжить. Герм рассказывает, что Хагрид попросил ее позаботиться о Гроххе, студенты сдают СОВ, все идет своим чередом, пока не наступает день икс, и Поттер не сбегает в министерство. На этот раз ситуация значительно проще: Джинни, Гарри и прочих хватает Амбридж и Инспекционная дружина. Но, как мы помним, инспекционная дружина состоит из Герм, Малфоя и оболтусов. Гарри кричит Снейпу, что Лорд схватил Бродягу, и все, кому надо, сразу понимают, о чем речь. Джинни, Герм, Малфой, Забини и Нотт разыгрывают небольшой спектакль: Джинни пытается вырваться, ее Экспеллиармус отбит Амбридж, но невербальные от слизринцев вышибают из генерального инспектора дух. Слизеринцы тут же делают вид, что сдаются. Усилием воли Малфой заставляет себя прошипеть: «Мой отец узнает об этом, Поттер». Все это Снейп узнает позже от Герм, потому что сам Снейп, естественно уходит, чтобы предупредить Орден. В тот момент он впервые сотворяет телесного Патронуса – у его Патронуса форма лани.

41. Времени нет. Часть вторая

Ты так скучаешь здесь, в аптечной вате, в спокойной желтизне больничных штор. Оставь ненужный пост; на краешек кровати игрушку усади, а сам беги на двор. Снежинкам, оседающим на шубе, еловым иглам предпочти меня. Танцуй, пока светло, пока во всём бушует неистовство стартующего дня. И больно, и беспомощно, и снова термометровый ртуть шатается к нулю. Меж слипшихся страниц озноба прописного я так тебя люблю. – Я так тебя люблю, что скоро позабуду это слово. К. Чарыева

Глава Драко – это три тонны розовых соплей на тему того, как они, наконец-то будут вместе. Как Герм находит в нем равного – потому что теперь он уже не тот истеричный котик, каким был пять лет до этого. Весь пятый курс он был для Герм поддержкой, он показал, что для него важно не обладание, а ее собственное счастье. Он нашел себя, свое дело в жизни (Артефакты – поминаю, Малфой у нас задрот по артефактам), благодаря окклюменции он стал сдержанней. Благодаря окклюменции же он стал лучше понимать себя: потому что когда ты каждый день придумываешь себе легенду, ты должен очень хорошо понимать, где про тебя правда, чтобы не потеряться. Малфой знает, где правда про него. И Герм все это видит. В общем, они наконец-то нашли друг друга. И когда Поттер сотоварищи сбегают в Министерство, а Герм хочет рвануть следом, Малфой затаскивает ее в Выручай-комнату, поскольку хватит-гриффиндорствовать-там-есть-кому-за-ними-приглядеть и у них случается романтическое свидание. Сцена в Выручай-комнате иконична самой комнате: можете ее вообразить такой, как вам нравится. В пределах рейтинга.)

42. Времени нет. Часть третья

Не понимаю, что говорю, не знаю, о чём попросить тебя. Где болезнь и молитва идут рука об руку, И стены, как бумажные птицы, И окно, за которым лунный экран от дерева к дереву летит, рябя, Сердце немеет, любовь не мешает обмороку случиться. К. Чарыева

Глава Герм – это попытки отскрести Малфоя от пола, когда они узнают о смерти Сириуса и аресте Люциуса. Джинни рассказывает, что было в Министерстве, передает свои соболезнования Малфою. Гермиона думает о том, что если бы был ритуал, позволяющий связать ведьм узами сестринства, она бы хотела провести его с Джинни. В финале - сцена, где Герм узнает, что Патронус Снейпа – лань. Гермиону внезапно озаряет и она тут же спешит подтвердить свои выводы – она бежит к Флитвику: - Сэр, какой патронус был у Лили Эванс? - Понятия не имею. - Не лань? - С чего вы это взяли? - У Джеймса Поттера Патронус был олень. И у Гарри Поттера тоже. Меня интересует преемственность магии. - Исходя из вашей логики у всех Поттеров до скончания веков должен быть одинаковый Патронус. Но это так не работает, дорогая. У Эванс, кажется, была лиса.

43. Деревце на склоне слезы. Часть первая

восклицательный знак - след, оставленный подпрыгнувшей от счастья точкой А. Сен-Сеньков

К Герм в Лондон приезжает Тео, чтобы попрощаться. С этого момента он не может поддерживать с ней отношения – это повредит его отцу. Вместо Ливанского закутка теперь паб, куда детям вход воспрещен. Гермиона – не дети, Гермиона настолько не дети, что можно уже оформлять опеку над Гроххом, но бармену в пабе это не объяснишь. Поэтому они с Тео идут в Кенсингтонский сад: там своя магия, почти как в Хогвартсе, где им еще «просто поговорить»? Это Тео сказал, что им надо поговорить: я приеду к тебе в Лондон, сказал он, и мы поговорим, но говорит в результате одна Герм – несет фигню откровенную, потому что не понимает и нервничает. И подозревает что-то, само собой. Правильно подозревает. - Герм, - Тео произносит это очень тихо и не смотрит в глаза. Сначала. Потом поворачивается к ней как-то сразу весь, такой невозможно далекий, красивый и взрослый. Совершенно неземной, как он может ходить с ними по одной гостиной, как они смеют есть с ним за одним столом? – Лорд вернулся. Гермиона кивает. Она вообще-то давно в курсе. - Открыто объявил о себе. И все выбрали сторону. Она снова кивает. А что ей еще остается? Такое чувство, будто… будто ей оторвало руку, наверное: боль и пустота и понимание, что уже никогда не будет как раньше. Пять лет изо дня в день, которые просто закончились. И Гермиона не смеет его винить, только не Тео. Лорда, Дамблдора, Основателей, весь драный род сраных волшебников, который затеял эту долбанную войну и разводят ее и ее семью по разные стороны баррикад. Ей хочется оттаскать директора за бороду, хочется врезать Лорду дубиной по морде, сделать всем очень очень больно, как больно сейчас ей самой. Тео уходит, Гермиона остается сидеть на лавке. Она плачет и плачет, будто можно выплакать целое озеро и утопить в нем всех. У Тео отец – Упивающийся, и они – все, что есть друг у друга. Она понимает, правда понимает. Правда-правда. Или нет. Спустя три дня к ней прилетает сова от Забини. «Он не мог по-другому, - читает Герм, пока Венера клюет печенья. – А я могу. Твой Блейз.»

44. Деревце на склоне слезы. Часть вторая

начало любви: осторожное путешествие на ощупь в карих лабиринтах с солёными минотаврами А. Сен-Сеньков

Драко возвращается домой. А там – Лорд. Лорд Драко не нравится – Драко не видит, на что повелось столько народу, чем он их привлек. Рядом стоит Беллатриса, которая убила Сириуса, рядом стоит мать, которая не может его защитить. Так, стоп, вообще-то наоборот, нет? Он – не Поттер, он не нуждается в опеке старших. Это его задача – защитить мать. И он это может. Разыграв страх, выдав растерянность одновременно с предвкушением. Давай-ка, Малфой, вспоминай, как это делается. Жажда власти, амбиции, построенные на комплексах. Из самых трусливых и обиженных детишек получаются самые лучшие ублюдки и злодеи. Давай, Малфой, тебя ведь много обижали в детстве. Драко принимает метку, соглашается на уроки Беллы. Спасибо Снейпу – два года Окклюменции позволяют ему сделать вид, что об Окклюменции он ничего не знает. К тому же, становится очевидно, что Лорд не заинтересован в Малфое, как нормальном бойце – хотел бы хорошего война, отдал бы на обучение тому же Снейпу, но никак не психопатке, которая кроме трех непростительных и заклинаний-то не знает. Драко думает, что все нормально. Вот кончится война и его оправдают. Как-нибудь он отмоется и они с Герм заживут. О матери он позаботится. Может, со временем, вытащит и отца из Азкабана. Все плохо, конечно, но не плохо-плохо-плохо. Они справятся. А потом Лорд велит убить Дамблдора.

45. Деревце на склоне слезы. Часть третья

я был маленький я верил стихотворная строчка написанная синими чернилами способна плыть по воде (далеко-далеко) стихотворная строчка написанная чёрными чернилами способна лететь в ночь (далеко-далеко) А. Сен-Сеньков

Снейп в замке. Все уже разъехались, Снейп курсирует между Лордом и Дамблдором и обратно. Размышляет над тем, что сказал ему Люциус: «Нас подставили, Северус – наложили ограничение на палочки». Белле это не помешало, но лишь потому, что Блэку по жизни не везло. Снейп пишет Люпину – выражает соболезнования. И тут его вызывает Дамблдор. У директора, как мы помним, рука и гениальный план давай-ка-Северус-ты-меня-убьешь. Северус отказывается: серьезно, ему есть ради чего и ради кого жить, он не самоубийца, идите-ка вы, господин директор, Запретным лесом. Господин директор пробует давить, но, похоже, рычагов давления не осталось. Северус радостный отчаливает в Паучий тупик, только ради того, чтобы там его настигла Нарцисса. Северус дает непреложный обет и понимает, что жизнь его закончилась.