Герои

49. Титры издалека. Часть первая

Мелодия раскручивается - как волчок, затем как веретено И далее: как грампластинка, акушерское кресло, вышитый на детском шарфе орнамент. Как еще могут люди узнать, что они - одно, Если не по пению между ними. Я слышу пение между тобой и мной. Как между почвой и почвой, между лесом и лесом, между ступенями, - между нами. К. Чарыева

Снейп изо всех сил старается не попадать под обаяние Лорда. Выглядит это так: он приходит на очередное собрание Упивающихся и наблюдает там сумасшедшего, распинающегося о чистоте крови. Но стоит собранию закончиться, а Упивающимся – разойтись по своим делам, как Лорд стремительно преображается. Во взгляде появляется ясность, в словах – осмысленность. Это такая разительная перемена, что ты невольно задумываешься, за что же тебе оказана подобная честь. Это подкупает. Лорд-которого-видит-лишь-Снейп – это великий волшебник, ну правда, это все еще так. Его интересуют яды, и одновременно – формулы Фламеля. Он увлечен идеей сочетания свободной трансфигурации и высшего зельеварения. Лорд – ученый, оперирующий понятиями куда более глубокими, чем двенадцать способов использования драконьей крови. Снейпу с ним интересно. И очень страшно. Снейп замечает, что в поведении Драко что-то не так. Ладно, когда в его поведении было хоть что-нибудь так? Давайте смотреть правде в глаза, крестнику свойственен излишний драматизм, гиперреакции, истерики… вообще, если задуматься, почему Северус не отпаивает ребенка Успокаивающим отваром еще с первого курса? Ему же явно показано. Как и им всем. Северус бросает взгляд на чайный столик. Мята, ромашка, василек, барбарис, рябина, тысячелистник… И все же. «Не так» у крестника, очевидно новое – с его бесконечной фантазией это не проблема – он их может себе выдумывать по дюжине в день, были бы силы потом страдать с полной отдачей. Сил сейчас, видимо, предостаточно: Драко скорбно бродит по замку, будто в него Серая Дама вселилась и, честно, Северус не удивится, если вскоре крестник начнет проходить сквозь стены. Вот Миртл обрадуется – наконец-то привидение - сверстник. Что с ним творится, Драко, разумеется не объясняет. Северус пытается вызвать ребенка на разговор. Ребенок отнекивается. Приходит Грейнджер с очередной порцией вопросов по учебнику Принца, Северус отвлекается, у них с Герм завязывается очень домашний, почти семейный диалог. - Мне родители обещали прислать мотыльковый горошек – надо будет попробовать его смешать с лавандой и заварить. - Гермиона подходит к столику, сует нос в дальние банки. – Я забрала у вас томик Оруэлла пока что – чего-то захотелось перечитать. - Узнать будущее? – Северуса самого передергивает от этого предположения. Интересно, читал ли Лорд «Скотный двор»? - Тьфу на вас. Северус бросает случайный взгляд на Драко и все понимает. Потому что… ну невозможно же не узнать это выражение лица. Он столько раз видел его в зеркале. Северус становится очевидно, что Драко ревнует. Это даже кажется логичным: Гермиона все время ошивается в кабинете декана, ей он рассказывает о себе, ей он завещает все, что у него есть (ну хорошо, об этом Малфой, положим, не знает, но суть в том, что отношение не скроешь). Его Патронус принимает форму лани, и, кажется, всем уже очевидно, кто здесь та самая лань. А Драко меж тем собрался умирать то ли во славу Лорда, то ли во славу Дамблдора, но умирать – это у него, надо понимать, обязательный пункт программы. И какая после этого цепочка в голове выстраивается, тоже, в общем, понятно. Только вот Снейп все это время пытается донести, что умирать как раз не стоит. Никому эта жертва не нужна: ни Гермионе, ни Лорду, ни Снейпу, ни Тому в «Дырявом котле». Все, все вокруг хотят, чтобы Малфой жил, и только Малфой с упорством, достойным лучшего применения, стремиться сделать всем плохо. Глупый деструктивный ребенок. На секунду… ладно, даже не на секунду. Иногда. Иногда Снейп действительно пытается себе это представить. Как он остается жив, а Гермиона возвращается в Хогвартс – повзрослевшая и совершенно очаровательная. Она ведь наверняка будет очаровательной, она и сейчас уже… И вот они живут в этом замке вместе, больше не скованные отношениями учителя и ученицы, свободные, живые. Глупо это отрицать, ведь так? Как это было бы… сладко? Северус даже не пытается подобрать слов. Потому что прежде всех мечтаний, прежде всех великолепных картин их совместного светлого будущего в нем живет уверенность: это не то, что нужно им всем. Здесь никто из них троих не будет счастлив. Так что живите, мистер Малфой. И дайте уже сломать ваш окклюментный щит.

50. Титры издалека. Часть вторая

Я помню птиц, слетавших на парник, Их клювы в голубой крови брезента <Сквозняк, листающий страницы книг> <Смирительный рукав другого пациента> И ничего до этого момента. – И ничего до этого момента, Как будто я тогда лишь и возник. К. Чарыева

Глава Малфоя – концентрированный мрак с похоронными плясками вокруг Исчезательного шкафа. Котику плохо, страшно и грустно. Плюс, богатое юношеское воображение рисует черти что: Герм знает, что он – покойник, и потому заигрывает с крестным. Или нет, это крестный знает и вот уже подкрадывается к Герм. А может они оба Малфоя уже благополучно похоронили? В общем, жизньболь, Поттер-Малфой: один-ноль. Сектумсемпра кажется логичным завершением всех этих страданий. Перед тем, как вырубиться на полу в туалете Плаксы Миртл (да-да, Малфой по привычке приходит жаловаться к ней – у них вообще все эти годы большая дружба), он просит Снейпа позаботиться о Герм. Приходит в себя уже в больничном крыле. Герм сидим рядом – бледная и чертовски злая. - Вот ты подонок. Ну да, а как еще. Скрыл. Не предупредил. Подставил. Взгляд падает на руки, сложенные поверх одеяла. Какова вероятность, что мадам Помфри не заметила метку? - Профессор Снейп никого к тебе не пустил. Еще и окклюментный щит накрылся. - Так что метку видела только я. - Понравилось? Ну а что он еще может сказать? Может попросить обойтись без прощальной речи. Но Герм же, наверное, и так его пощадит? - Ага, с первого курса мечтала связаться с Упивающимся. Драко молчит. Как люди расстаются? Извини, ты слишком сильно храпишь во сне? Или вот, знаешь, мои родители против. А еще, ты все время забываешь про мой день рождения. А нет, все дело в том, что ты – долбанный Упивающийся и жить тебе осталось от силы несколько месяцев, Точно, вот это уважительная причина. - Профессор мне все рассказал, - сообщает Герм. – У тебя есть план? - Ага. Ну правда есть же. И план, и шкаф, и призрачная надежда, что Дамблдор убьет его быстро. - Не расскажешь? - Неа. Что за странный вопрос. Чтобы что? - Чтобы я помогла, например. Окклюменция же, ну. Будь здесь Лорд вместо Грейнджер, Драко уже был бы труп. Правда… а Герм вообще произносила заклинание? - До тебя так не дойдет, да? – Герм поднимается со стула, пересаживается на кровать. Ладони ложатся на метку, почти срывая ее. Что за странный жест? – Я с тобой, придурок. – Холодные губы накрывают его рот и тут же исчезают. Лицо Герм все еще близко-близко. Драко замечает синяки под глазами. Они там давно? – Всегда с тобой.

51. Титры издалека. Часть третья

Представься. Это и будет моя молитва – Повторение имени, не разобрать, чьего. Он как дерево, Господи. Его листья Сплошь в уликах эпистолярных войн. Даже отсюда слышно, как он шепчет: «Я больше не буду», Видно, как уязвима его кора. Мне остается назвать последнюю букву. Безучастно, как волны, мимо катятся сектора. Что, если они найдут тебя, и станут трогать руками, И вызовут участкового и врача? Я отказываюсь говорить на камеру. Так люблю, что не помню, куда вращать. К. Чарыева

Глава начинается с разговора Герм и Снейпа над бездыханным Малфоем. Диалог там на повышенных тонах, даже странно, что Малфой не просыпается. Общий пафос такой, что как-вы-все-могли-решить-самоубиться-без-меня. В общем, Герм их отчитывает, Снейп обиженно молчит в духе ну-и-иди-к-своему-Малфою-иди-уже-давай-чего-стоишь, но в целом мир и взаимопонимание. Герм в ужасе от того, что ее любимые люди такие долбоящеры, но пока не решила, что ей делать. В этот момент Скитер назначает ей встречу. Герм с разрешения Снейпа отправляется в Лондон как бы к родителям, по факту - к Скиттер. Их встреча проходит в маггловском районе, они коротают время за шопингом – Герм закупается туристическим стафом: спальниками, горелкой и тд. Скитер рассказывает все, что узнала про Гриндевальда и Дамблдора, про Дары смерти и – внимание! – про крестражи (ответ прост: она все еще анимаг и просто проследила за Поттером, собирающим сведения о Лорде). Герм возвращается в замок и отправляется ночью под Дезиллюминационными чарами к Слизнорту. Спящий Слизнорт – отличная мишень для Окклюменции: Герм узнает о крестражах все, что ей нужно. В том числе и то, что Поттер ими тоже интересуется. На следующий день Гермиона просит Дамблдора о встрече. Тот соглашается сразу, но мы не то что бы в курсе, о чем они говорят. - Мисс Грейнджер, вам же не может нравиться Темный Лорд? Он отнимает у вас любимых людей. - Как и вы. Выйдя из кабинета директора, Гермиона пишет письмо Нотту. «Реальность, как повозка, попавшая в колею. Мы раскачиваем ее в разные стороны, амплитуда растет, но всякий раз какая-то высшая сила снова ставит нас на место. Колея ведет в пропасть, остановить повозку нельзя, нельзя и спрыгнуть. Но я почти знаю, что делать.» Она прикладывает к письму колдофото: то самое, где они четверо лежат на траве, макушка к макушке. На фото подпись: не выбрасывай пожалуйста.