Герои

Над высокими краями только небо. Ты да я. Мы одни в песочной яме. Осыпаются края. М. Айзенберг

Еще семь минут и можно уходить. Грязнокровка лежит на кушетке абсолютно неподвижно. Драко чудится, будто она специально: затаилась и сейчас бросится на него. Совсем умом тронулся. Ему срочно нужен отдых. Десять минут возле койки грязнокровки, и социальные обязательства выполнены. Дальше пусть все идут Запретным лесом. А он идет спать. Грейнджер в полосочку. На месте шипов, пару часов назад покрывавших все лицо, остались короткие белые шрамы. Мадам Помфри утверждает, что к утру не останется и следа. Что до Драко, ему и так отлично. В конце концов что с ними, что без них Грейнджер не самый приятный объект для разглядывания. Драко отворачивается и понимает, что объекта лучше в больничном крыле все равно нет. Скучно. Впервые за эту неделю ему скучно. - Ты совсем рехнулся?! Грейнджер врывается в гостиную со скоростью нюхлера, учуявшего галеон, и Драко видит воочию то, что в книжках называют праведным гневом. Так себе зрелище. - Не понимаю, о чем ты, - и предупреждающий оглянись-по-сторонам-идиотка взгляд. Он, конечно, не Снейп, но тоже кое-что умеет, так что Грейнджер стремительно мотает головой из стороны в сторону, точно псина от воды отряхивается, и продолжает уже спокойно. - Мы могли бы вместе сходить в библиотеку? Мне нужна твоя помощь. Они выходят. Грейнджер марширует в сторону ближайшего пустого класса. Драко думает о том, что нужно обговорить правила взаимодействия. Еще одной такой хамской выходки от нее он точно не потерпит. Стоит закрыться двери в класс, и бешеный нюхлер Грейнджер возвращается. - Ты распустил слух, будто я чистокровная! Тон обвинительный, и Драко становится смешно. Казалось бы, радоваться должна, дура, но куда там. Это же честная, благородная Грейнджер. - То есть слух, будто я готовлю тебя для жертвоприношения тебе нравится больше? Самого Драко эта сплетня приводит в восторг. Лишь чертовски обидно, что он не знает, кто ее запустил. - Да хоть на ингредиенты для зелий! Но я не хочу притворяться той, кем не являюсь! - Я в курсе. - В курсе? - Грейнджер смотрит непонимающе. Ну вот что, что она забыла на Слизерине? - Само собой. Тебе должно быть ужасно противно обманывать, шантажировать, выкручиваться. И знаешь что? - совсем короткая пауза, а потом его голос становится мягким и нежным. Теоретически должно звучать очень зловеще. - Я почти счастлив это видеть. Только мысль о том, как ты будешь не спать ночами и мучаться от угрызений совести, позволяет мне смириться с собственным положением, - Грейнджер ежится, однако мину оскорбленной невинности с лица убирать не намерена. Драко сам не замечает, как начинает злиться. Чертова лицемерная дрянь. Опустилась до шантажа, и при этом продолжает играть в чистоплюйство. Драко уже готов ей бросить это в лицо, но останавливается. Это не шантаж, а самозащита. Даже ему это понятно, только вот вырвавшуюся злость уже никуда не денешь. Она выжигает его изнутри, теперь он почти шипит, - Ты будешь притворяться, обманывать и выкручиваться, потому что только так ты можешь получить то, чего хочешь. Ты сгрызешь себе руки в кровь от стыда, а я посмотрю на это и порадуюсь. Ничто меня не порадует так, Грейнджер, как твои муки совести. А теперь пошла прочь. Насколько я помню, я обязан терпеть тебя только на людях. Грейнджер не двигается, смотрит в пол, волосы закрывают лицо, голос звучит глухо. Плачет? Хорошо бы. - Флинт спрашивал, чем я тебя шантажирую. Так вот, зачем она на самом деле его сюда притащила. Или все же нет? Внезапно Драко становится любопытно, что в ней первично: муки совести или страх навсегда остаться изгоем? - И что? - грязнокровка от удивления вскидывает голову. Слез в глазах нет. Да уж, железная Грейнджер. - Твой план не работает. Они не верят, что я чистокровная. - И, готов поспорить, несколько сомневаются, что ты - столь сильный медиум, что способна общаться с духом Салазара. Дальше что? Ну, могла бы уже догадаться, слизеринка. - Твой план... Безнадежна. - ...был в том, что бы дать им возможность делать то, что им хочется, - Драко даже не понимает, зачем он это говорит. Из инстинкта самосохранения? Вероятно. Он видел ее на уроках. Грейнджер хуже дементора: присосется - не отлепишь. - Большинству студентов на Слизерине наплевать, что ты грязнокровка. Этим предателям приходится делать вид, что их оскорбляет твое присутствие. Они не чувствуют всей кожей твое соседство, не задыхаются от отвращения, когда ты садишься с ними за один обеденный стол, - Драко морщится. Ему почти физически плохо, он не хочет иметь ничего общего с этим существом, ну пожалуйста. - Я просто дал им на выбор множество причин, по которым они теперь не обязаны тебя ненавидеть. И они ими воспользуются. - Панси, Монтегю... - Верно, есть еще кто-то в здравом уме. Но им достаточно знать, что ты зачем-то нужна Малфою. Пинать они тебя больше не будут, не трясись. - А ты? - А я рано или поздно найду способ сбросить тебя с Астрономической башни. Наконец он видит слезы. Капли стекают по ее щекам, но она и не пытается их смахнуть. Жалкое, абсолютное ничто. Драко счастлив. Он чувствует себя победителем. Впервые за двое суток он наконец-то чувствует себя самим собой. Еще пять минут. По пути сюда его видело человек десять, наверное. Рассчитывать на массовое паломничество слизеринцев в больничное крыло не приходится, но хорошо бы кто-нибудь взял с него пример. Забини собирался прийти сразу после ужина. Внезапно Драко открывает новый аспект их с Грейнджер договора. Кто на Слизерине просто следует за большинством? Кто действительно не брезгует обществом грязнокровки? Он ведь теперь этого никогда не узнает. Он теперь в каждом будет видеть предателя. Чертов Забини. Чертова Грейнджер. - У тебя ошибка. Почти полночь. Астрономия завтра, а у Драко в картах еще гиппогриф не валялся. Забини неспешно слизывает координаты с работы Грейнджер. Грязнокровка рассматривает его коллекцию карточек из шоколадных лягушек, бормочет что-то о неполных данных в биографии Дамблдора. Эти двое спелись фактически моментально. Мерзость. - Большой квадрат - не созвездие. И Северный крест - тоже. Драко становится смешно. Непогрешимая всезнающая Грейнджер наконец-то ошибается. - Ну конечно не созвездия, - мурлычет он. - Это же пояса астероидов. А, или нет, постой. Это небесные трактиры, да? Забини фыркает и качает головой, но от пергамента не отрывается. Ну что ж, если ему охота переписывать с ошибками, Драко не против. - Это астеризмы... - Грейнджер! - Драко не помнит, что такое астеризмы, и начинает злиться. - Мне подарили первый телескоп, когда мне было четыре! - Очень жаль, что с тех пор ты так и не догадался в него посмотреть, - грязнокровка становится похожа на Макгонагалл. Голос приобретает характерные нотки, словно сейчас их всех ждет скучнейшая лекция с последующим торжественным снятием баллов. Она забирает у Забини свой пергамент и начинает водить по нему палочкой, как указкой. - Альферац - на север, Эниф - на юго-восток, и вместо Большого квадрата получается созвездие Пегаса... - У тебя галлюцинации! Там нет ни Альфераца, ни Энифа! - Драко не помнит точно, но отступать уже поздно. - Никогда бы не подумал, что у тебя еще со зрением проблемы. Разве может быть столько дефектов в одном существе? - У меня нет проблем со зрением. Зато у тебя проблемы с самомнением. Признать ошибку - не стыдно, Малфой. Драко хочет ее ударить. Схватить за волосы и бить головой о стол, до тех пор, пока кровь не зальет столешницу, образуя новые звездные маршруты. Как она умудрилась так довести его за неделю? - Забини, скажи ей, что там нет этого космического мусора, - Драко говорит тихо. Так делает Снейп в приступе ярости, выходит убийственно. Но, видимо, не во всяком исполнении. Блейз ухмыляется и качает головой. - На меня не смотрите, детки. Я в астрономии понимаю, как садовый гном в этикете. Драко готов придушить обоих, но не знает, с кого лучше начать. Он делает глубокий вдох, встает и направляется к выходу. К черту. К черту всех. Сейчас он пойдет и... - Ты куда? - Грейнджер несется следом. - Нам нельзя выходить после отбоя! Он несется по замку, наплевав на все: на поздний час, на Филча, на едва поспевающую за ним Грейнджер, не умолкающую ни на секунду. Он почти утратил зрение и слух, просто ноги несут его тело сами, куда хотят. Злость отступает лишь когда они добираются до площадки Астрономической башни. Грязнокровка дышит тяжело. Смотрит укоризненно, но молчит. Драко поднимает голову, ищет Полярную звезду. Грейнджер подходит ближе и чертит палочкой воображаемые линии. - На север - Андромеда. Под ней - Большой квадрат. Вместе с Энифом, - указка летит вправо. - И Альферацем, - движение влево и вверх, - Получается Пегас. Видишь, вон у него морда, ноги... Он видит. Видит идиотскую крылатую лошадь, и даже вспоминает, что астеризм - это наиболее яркая часть созвездия. Некоторым дают отдельные имена. Большой квадрат в Пегасе. Северный Крест в Лебеде. Драко Малфой в отчаянии. Признать свою ошибку не стыдно? Легко говорить это Грейнджер, которая никогда не ошибается. - Пойдем обратно? Голос у нее совсем не самодовольный, а как будто бы даже испуганный. Драко всматривается в лицо Грейнджер, пытаясь понять, что ее напугало. Грязнокровка стоит всего в двух шагах от него не шевелясь, но кажется, будто она в любую секунду готова рвануть к лестнице. Ну конечно. Он вспоминает свое обещание сбросить ее с Астрономической башни, и настроение становится чуточку лучше: надо же, какое впечатление он оказывается умеет производить. Он усмехается и направляется вниз. Идти через весь замок ночью - это всегда плохая идея. Но идти через весь замок ночью с Грейнджер - это почти самоубийство. Грязнокровка трещит без умолку. Ее шепот раздражает, словно колючий шарф. Там, где его касаются ее слова, он ощущает жжение и зуд. Все, чего он хочет - добраться до спальни, и, наконец, заснуть. Усталость вдруг наваливается на него всей тяжестью, он с трудом переставляет ноги. В замке тихо. Портреты спят, привидений не видно, где ходит Филч неизвестно, но Драко очень надеется, что им не по пути. В лунном свете, льющемся из окна, он замечает Миссис Норрис. Сумасшедший мяв заполняет замок до краев, оглушает и на секунду парализует. Спустя мгновение, не понимая, куда и зачем, Драко бросается прочь. Он сворачивает в первый попавшийся коридор, но мерзкая кошка никак не отстает. Душераздирающее мяуканье калечит барабанные перепонки, Драко кажется, что он уже слышит шаги Филча, но это лишь Грейнджер несется следом. Они выбегают на лестницу, фактически летят вниз. Лишь бы не сломать шею, отец не простит, мелькает своевременная мысль в голове. Где-то четвертый этаж, еще чуть-чуть, и они доберутся до родных подземелий. Внезапный толчок чуть не сбивает их с ног, и лестница меняет направление. Они влетают в незнакомый коридор, теперь Драко действительно слышит, как где-то позади Филч разговаривает с проклятой кошатиной. Коридор заканчивается запертой дверью. Он дергает ручку изо всех сил, но с таким же успехом он мог бы пытаться обнять полтергейста. Драко заполняет страх. - Алохомора! - шепчет Грейнджер, дверь поддается и они вваливаются внутрь. Драко чувствует себя склянкой с жидким страхом. В нем нет ничего, кроме способности бояться и тонких хрупких стенок. Голова почти пуста, только тихими волнами плещется внутри от виска к виску: "Ссстрашшшно, ссстрашшшно." Стараясь не дышать, он прислушивается к звукам в коридоре. Филч уходит. Бормочет себе под нос что-то про обнаглевших, зачастивших студентов, жалуется кошке на ревматизм и слишком доброго директора. Драко отлепляется от стены и только сейчас замечает, что Грейнджер вцепилась в него мертвой хваткой. Он уже собирается наорать на нее за такую дерзость, но вдруг периферийным зрением замечает причину ее поведения. Прямо напротив них стоит огромная трехголовая псина. Что было дальше, он не знает. Вероятно, они сбежали. Вероятно, добрались до спален, никого больше не встретив. Вероятно, он разделся. Вероятно, забрался на кровать. Мир словно погасили на одно мгновение, а когда тот проявился вновь оказалось, что Драко сидит, обхватив подушку руками, и по щекам его катятся слезы. Драко кажется, что его предали. Никто здесь не должен был быть лучше него. Никто здесь не должен был его шантажировать. Ничто здесь не должно было представлять для него опасность. Это не тот Хогвартс, в который он хотел. Не та жизнь, какую он себе запланировал. Он не хочет вот этого всего. Грейнджер, трехголовых собак и бессонных ночей. Драко смотрит на часы. До завтрака в Большом зале сорок минут. Осталось три минуты. На тумбочке возле кровати лежат леденцы Берти Боттс. Кто и когда успел ей их притащить? Уизли? Поттер? Просто смешно. Эти два идиота не подумали бы извиниться, даже если бы шипы остались с Грейнджер навсегда. Стал бы сам Драко извиняться в такой ситуации? Нет, конечно. Но он ведь не считает грязнокровок равными. Предатели крови вроде Уизли должны как-то активнее демонстрировать свою лояльность. Уже точно не насыланием проклятий. Грейнджер догоняет его по пути в Большой зал. Вид у нее почти не помятый. Себя Драко в зеркале старался не разглядывать - бессонная ночь его явно не украсила. - Там за дверью... - начинает робко. - Это был... - Цербер, я знаю. Драко не хочет говорить об этом, он хочет спать, только спать, но когда Грейнджер волновали такие мелочи? - Он охранял какой-то люк. Прямо под ним... - Грейнджер, - если добавить в тихую речь немного рычания должно получится очень внушительно. - Мне это не интересно. Смотрит озадачено. Драко знает этот взгляд я-думаю-что-это-отвага-а-на-самом-деле-это-диагноз. Неумное любопытство, бестолковая импульсивность, заглушенный к чертям инстинкт самосохранения. Одним словом, гриффиндорство. И опять он задается вопросом, что она забыла на его факультете. К черту. Он не станет ей ничего объяснять. Если у грязнокровки не хватает мозгов, грязнокровка сама виновата. - Малфой, мне это тоже не интересно, - в голосе - бездна недоумения. - Я просто так вспомнила, не потому что стремлюсь туда вернуться. Это же верный способ вылететь из школы. Или умереть. Драко усмехается. Надо же, оказывается на Гриффиндоре несчастная тоже не прижилась бы. Возмущенное хмыканье отвлекает его от злорадства. Он оборачивается. Прямо за его спиной, шагах в трех стоят Поттер и младший Уизли. Рыжий с презрением смотрит на Грейнджер. Сообразил наконец-то, кто такие грязнокровки? Ох, едва ли. У Поттера взгляд задумчивый, но направленный туда же. Драко быстро прокручивает разговор, прикидывает, на сколько снятых балов он тянет в случае, если Поттер их сдаст, и, придя к неутешительным выводам, бросается в наступление. - Что, Поттер, мамочка не учила тебя, что подслушивать нехорошо? - задеть, как можно больнее - это уже такой рефлекс. Для Драко - никакой практической пользы в данном случае, но его все равно несет. - А, погоди. Ее же не было. То-то никто не озаботился твоим воспитанием. - Ну твоя мать тоже не преуспела, Малфой, - огрызается Поттер, но продолжает при этом сверлить Грейнджер. Грязнокровка вся подобралась, словно гончая на старте. Разнимать, что ли, готовится? Так себе затея, конечно, вставать между тремя волшебными палочками, но Драко ей не сторож. Поттер меж тем, обращается к Грейнджер. - Собака, охраняющая люк. Она за запертой дверью в коридоре на третьем этаже, да? Грейнджер уже собирается ответить, но он отодвигает ее в сторону, не удостоив даже взглядом. В конце концов, его заткнись-немедленно она должна уже мысленно считывать. - Какое тебе дело, Поттер? Собираешься завести питомца? А на что тебе тогда это рыжее чучело? Уизли понимает, что речь о нем почти моментально. Реакция у него правда сомнительная. Ну в самом деле, как можно шипеть "заткнись, Малфой!" с таким глупым выражением лица? - Как вы открыли дверь? - не унимается Поттер, пытаясь сдвинуться так, чтобы вновь оказаться с Грейнджер лицом к лицу. - Алохомора! - выкрикивает та во всю глотку. Никакие мозги не спасают, когда хочется похвастаться знаниями. Гриффиндорские идиоты смотрят непонимающе, на лице Грейнджер появляется что-то вроде отвращения. Выглядит забавно. - Книга заговоров и заклинаний. Глава семь. Презрению во взгляде Уизли мог бы позавидовать и сам Драко. Рыжий явно не в восторге от спонтанной демонстрации чьей бы то ни было образованности. Малфой лишь фыркает: нашел, к чему придраться. Пусть будет грязнокровка, лишь бы не зануда. Уизли, серьезно? - Зачем тебе эта дверь, Поттер? Драко на самом деле не рассчитывает получить ответ. Можно лишь надеяться, что этот идиот сболтнет что-нибудь лишнее. - Не твое дело, Малфой. Лаконично и даже справедливо. И все же... - Смотри, как забавно получается, Поттер, - очередная попытка воспроизвести фирменный отцовский тон. Нигде у него не было столько практики, сколько в Хогвартсе. - Я спрашиваю тебя вежливо и открыто, после того, как сам ты подленько подслушал чужой разговор. Это как, сообразуется с Гриффиндорским кодексом чести? Поттер смущен. Это выглядит... вдохновляюще. Но тут опять встревает его рыжая шавка. Уизли выступает вперед, красный и злой, как гриндилоу. - Что ты знаешь о чести, Малфой! Как у тебя язык поворачивается произносить это слово? При таком-то отце? Кровавый туман застилает Драко глаза. Он достает палочку и делает шаг вперед. - Мой отец, Уизли, о чести знает довольно много. И мне он успел рассказать тоже достаточно. Я ведь единственный его наследник. А твой отец, он вообще в курсе твоего существования? При ваших количествах мудрено ли забыть самого ничтожного? На Уизли приятно смотреть. Лицо покрывается красными пятнами, глаза злющие - боевой хомячок, не иначе. Он выхватывает палочку и совершает какой-то замысловатый пас. - Гербифо... - Нет! Стой! - Поттер толкает рыжего и недооформившееся заклятие летит в Грейнджер. Крик. Драко кажется, что банши кричат именно так. Внутри у него все холодеет, он поворачивается к грязнокровке и в ужасе делает шаг назад. Все ее лицо покрыто длинным острыми шипами, как на кустах терновника. Она падает на пол, пытается закрыть лицо руками, но натыкается на колючки и орет еще громче. Уизли и Поттер застывают, как от Петрификуса, а к Драко, напротив, возвращается способность двигаться. Он несется в Большой зал со скоростью новенького Нимбуса. И лишь одна мысль заставляет сверкать пятками еще быстрее: "Ох, как же им сейчас достанется!" Двери Большого зала открыты, почти все уже за столами. Он встает ровно по середине и кричит что есть сил: - Нападение на ученика! Профессор Снейп, на помощь! Поттер напал на Гермиону! Одна минута. Ну и каков результат? Двадцать балов с Гриффиндора за неудавшийся Гербифорс. Выговор близнецам Уизли за то, что научили младшего братца заклятию, которое причинило такой вред. Отгул для Грейнджер. Десятиминутная пытка для Драко. Результат жалок. Кое-что беспокоит Драко, хотя, казалось бы, беспокоиться сил уже просто нет. Кое-что не дает ему спокойно досидеть оставшиеся секунды. Кое-что гложет его и грозится испортить и без того непростую жизнь. Поттеру нужен люк. Драко не понимает, зачем, но видит: Поттер интересуется запретным коридором. Драко знает, что это глупость. Он в состоянии представить, что сказал бы ему на такое Снейп. Он осознает, как был бы разочарован отец. Драко ничего не может поделать. Он хочет надавать себе пощечин, хочет сдать сам себя Макгонагалл, хочет назначить себе отработку у Филча. Драко хочет знать, куда ведет этот люк. И это очень плохая новость.