Герои

Воздух скручивается в петлю По дуге от чужого к родному. Человек произносит: "Люблю!" И на ощупь выходит из дому. Ночь, как время, течет взаперти. День, как ангел, стоит на пороге. Человек не собьется с пути, Потому что не знает дороги. Д. Веденяпин

- Я буду скучать по Хогвартсу. Лили задумчиво смотрит, как за окном скачет и припадает к земле редкий, немного желтоватый от жары лес. Поезд раскален, кажется, плюнь на него, и он зашипит, как чугунная сковорода на печке. Северус открывает окно в надежде впустить хоть немного свежего воздуха - до Лондона еще три часа, хорошо бы не расплавиться за это время. - Нам и летом будет весело. Голос его выдает обиду: неужели ей с ним хуже, чем с этими глупыми гриффиндорцами? - Летом нельзя колдовать. И Петунья опять будет портить мне жизнь. Северусу кажется, что кто-то огромной рукой закрывает от него солнце. Прохладнее не становится, только очень темно и страшно. Что ему сделать, как ее развеселить? - Можно летать на метлах, если никто не видит. Или варить зелья. Хочешь, сварим икотное зелье и подмешаем твоей сестре? Лили фыркает. Он робко улыбается в ответ. - Но ведь его только на четвертом курсе проходят. Какие мелочи. В его распоряжении - библиотека матери и небольшая заначка с ингредиентами под половицей возле окна. С таким арсеналом он готов захватить мир, если потребуется. - Ничего. Уверен, мы справимся. *** - Когда вы узнали о Темном Лорде? Драко с его неестественной бледностью и арктической шевелюрой почти сливается с пейзажем. Белые стены, простыни, потолок, белый свет, льющийся из широких окон больничного крыла. Если немного прищуриться, кажется, будто кожа его просвечивает на солнце. Маленькое привидение с дрянным характером, Пивз бы умер от зависти, если б мог. Интересно, как с этим высокородным мерзавцем ведет себя Грейнджер? Молчит, поливает холодным презрением, плачет по ночам в подушку? Северусу не светит ни один из трех пунктов. - На отработке в Запретном Лесу, сэр. Услышал разговор Поттера с кентавром. Флоренц, видимо, не очень заботится о том, чтобы выполнять поручения директора тайно. Пара-тройка детей за ближайшим деревом подслушивает и едет крышей, разве кентавров когда-нибудь волновали подобные мелочи? Северус пытается посчитать. Между отработкой и экзаменами у юного Малфоя была пара недель. И чего же он ждал столько времени? Неужели церберов изучал? Чушь, мыслительный центр у них Грейнджер. Впрочем, как и силовая поддержка. - Почему вы сразу не пошли за камнем? На лице Драко что-то вроде праведного гнева. Выглядит неестественно и противно. - Сэр, я вообще не собирался за ним идти. Но потом выяснилось, что за камнем идете вы. Ну разумеется. Он был уверен, что Снейп хочет навредить отцу, и бросился на защиту своей семьи. Не пришел поговорить с крестным, ни на минуту не задумался, может ли крестный с ним так поступить. Есть ли здесь что-то, на что следует обижаться? Северус не знает. Но он и не обижается. Он столько лгал крестнику в этом году, что тот же Поттер уже бросался бы на него с метлой. Драко терпел. Тихонечко ехал с катушек, но крестного в Святого Мунго сдать не пытался. Зато потом припомнил все: выдуманные темномагические артефакты, дракона и идиотские баллы Слизерину ни за что. - Почему вы не сообщили о Лорде отцу? - Мне казалось, он не воспримет меня всерьез. В этот момент с педагогическим методом Малфоя старшего сложно не согласиться. Потому что: ну а смысл? Какой смысл вникать в проблемы ребенка, заботиться о том, как складывается его жизнь, приходить ему на помощь, отвечать на неудобные вопросы, если в результате этот мерзкий ребенок все равно променяет тебя на того, кто не воспринимает его всерьез? Всегда. Что бы Снейп ни делал, Драко выберет отца. Есть ли здесь что-то, на что следует обижаться? Северус не знает. Впрочем, разве ему обидно? Ему просто больно. - Сэр, а когда вы узнали правду? Отчаянно хочется рявкнуть что-нибудь в духе "вопросы здесь задаю я", но такое поведение противоречит легенде: гадкий слизеринский декан должен любить Драко Малфоя и в горе, и в радости, пока Поттер их не разлучит. Приходится соответствовать. - Приблизительно в тот момент, когда вы с мистером Уизли валялись без сознания. Снова ложь. Что бы изменилось, будь у него возможность говорить крестнику правду? Стал бы Драко ему доверять? - Если бы я рассказал вам про Темного Лорда, что бы вы сделали? Наконец-то она: немного урезанная, но все же правда. Непривлекательная и никому здесь не нужная. - Ничего. Драко кривится в презрительной усмешке. Куда делся его прекрасный, ранимый ребенок? Откуда появилось это высокомерное, гаденькое существо? Малфой похож на разбитую елочную игрушку. Что-то упоительно красивое, вдруг больше не приносящее радости. Северус и рад бы склеить обратно, но, кажется, забыл, что из этих осколков следует собирать: кораблик, мишку или, может быть, велосипед? А еще у него пропало праздничное настроение. Северус вдруг понимает, что он слишком устал для этого. Ему надоели неблагодарные дети. И Малфой - больше всех прочих. Серьезно, сколько можно? Почему он возится с этим ребенком? Почему надеется вытащить из ямы, которую тот сам себе упорно роет? Люто хочется наорать. Потом рассказать... ну да, правду. Все до последней литеры, включая то, как именно проводят дни Упивающиеся смертью, и сколько Круциатусов достается последователям Темного Лорда вне зависимости от их заслуг. А, может, сначала правду, а потом наорать? Вот это выбор. - Вы, кажется, поняли, зачем профессор Дамблдор хранил в школе философский камень? Какая-то вселенская несправедливость. Он зол и обижен, он не хочет иметь с гаденышем ничего общего, хочет уползти к себе в кабинет и там успокоиться, выкорчевать разочарование, как-нибудь забыть. Вместо этого он вынужден вдалбливать в белобрысую башку очевидные вещи в надежде, что хоть треть приживется. Он это делает для Драко, для Дамблдора или просто по привычке? Тоже вопрос. - Я решил, что это какая-то тренировка для школьников, сэр. Задания по программе первого курса... ну, кроме цербера. Но с ним тоже, в общем, ничего сложного. Ну конечно, когда у тебя есть вездесущая Грейнджер, все становится слишком просто. - Не для всех школьников, мистер Малфой. Драко понимающе кивает. - Только для Поттера. Дамблдор считает его особенным. И все же: подонок, но не дурак. Вот бы Поттеру эти мозги. Было бы не так страшно ждать возвращения Темного Лорда. - Как вы считаете, в чем заключалась тренировка? Что должен был сделать Поттер? - Спасти камень, сэр. - И что из этого следует? - Директор с самого начала знал, кто за ним охотится. - Верно, мистер Малфой. У Темного Лорда не было ни единого шанса. Как и у любого, кто рискнул бы ему помочь. Может, дело как раз в этом и есть? В том, что у подонков особый, приятный Северусу склад ума? Грейнджер вот тоже не дура, но про испытания не догадалась, так и ходит уверенная, что спасла мир. Вероятно, очень горда собой. А Малфой - редкостный мерзавец, но при этом, черт бы его побрал, все понимает правильно. Северусу даже кажется, что если рассказать Драко все, от Фиделиуса Поттеров до пророчества, он бы тоже понял. Правда, потом бы продал крестного за тридцать серебряных сиклей первому встречному. В этом все Малфои: обаятельные, понимающие подонки. Ты смотришь на гордое изящное создание, и просто не веришь, что там внутри может быть такая пустота и гниль. Что взять с бедной Грейнджер, если Северус и сам уже столько лет на это ведется? На лице Драко отражается беспокойство. Наконец-то понял, как подставился? - Сэр, директор знает, зачем я пошел в подземелье? - Нет, - Северус, наверное, снова лжет. Впрочем, он и сам не уверен. - Но рано или поздно об этом узнает ваш отец. На лице крестника впервые с начала разговора появляются подобающие эмоции, те, что надеялся увидеть Северус, когда пришел в больничное крыло: страх и стыд. Снейпу хочется избить ублюдка. Ему не было стыдно вести маглорожденную на встречу с темным магом, помешанным на чистоте крови. Не было стыдно разменять крестного на возможность выслужиться перед Лордом. Не было стыдно узнать, как сильно он ошибся. Не было стыдно понимать, что весь год преданный им крестный только и делал, что пытался уберечь неугомонного идиота. Все это - не стыдно, нормально, рабочий момент. Драко опускает глаза и тихо просит: - Сэр, не могли бы вы сказать ему, что я там был по вашей просьбе? Присматривал за Грейнджер, например? Северус стоит, заведя руки за спину и боясь пошевелиться. Он убьет его. Одно неловкое движение, и от Малфоя не останется ни волоса, ни тени. Потому что: так ведь просто нельзя. Сообщить Снейпу, что тот не больше, чем обслуживающий персонал, увеличенная версия домовика. Поставить перед фактом, что при первой попавшейся возможности его, Снейпа, можно запихнуть в исчезательный шкаф и там забыть за ненадобностью. И даже после этого просить помощи, защиты, прикрытия перед отцом. Северус вдруг обнаруживает границу своего терпения. Драко ее пересек. - Мистер Малфой, вы хуже Поттера. Пожалуй, хватит. Он идет по коридорам замка, сам не понимая, куда хочет попасть. Эмоции, владевшие им в больничном крыле - закипающая злость, боль - ничего нет. Одно лишь глухое разочарование. И недоумение. Почему это с ним происходит? Что он делает не так? Поттер его ненавидит, Малфою на него плевать, Грейнджер его боится до чертиков. Все, чего он хочет для себя, рушится, извращается и исчезает. Он пробует наладить отношения с Поттером, тот упорно продолжает видеть в нем вселенское зло. Он желает уберечь Малфоя - тот плюет на все старания с Астрономической башни. Он хочет защитить попавшую в серпентарий маглорожденную - любимый крестник чуть не отправляет ее на смерть. Надеется, что в жизни у него появится хоть один близкий человек, и потенциальные кандидаты считают его вором, убийцей и предателем. Весь год он спасает чужие задницы, и никто даже спасибо ему за это не скажет. Ни один не извинится. Он добирается до своего кабинета, обрушивается в кресло и закрывает глаза. В это время года он рад, что его загнали в подземелья. Жар и духота не добираются сюда, и холод, пробиравший зимой до костей, превращается в приятную прохладу. Здесь его никто не тронет, не побеспокоит. Еще пара дней, и неугомонное стадо разъедется по домам. Сольется с гудком паровоза визгливый смех Паркинсон, затеряется в стуке колес топот Крэбба и Гойла, вместе с паром навсегда исчезнет из его жизни Фарли. Уедут Поттер и Малфой. Затем, сдав отчеты, отчалит преподавательский состав. И Хогвартс наконец вздохнет свободно. Как же они, должно быть, его достали... Северус просыпается от того, что в кабинете потрескивает камин. Еще в полудреме, спутанным сознанием он отмечает, что с утра на дворе определенно было лето, а, следовательно, разжигать огонь не пришло бы в голову даже самому сумасшедшему домовику. Возле камина обнаруживается истлевшая по краям записка. Северус пробегает глазами ровные строчки и усмехается. Как быстро развиваются события. Он выходит из замка и отправляется в "Три метлы". Солнце садится, ученики разбредаются по гостиным, часы на астрономической башне бьют семь. Получается, что он проспал почти весь день. Видимо, поход в подземелья и разговор с Драко были куда утомительнее, чем ему показалось. Мадам Розмерта дежурит у стойки. Она приветливо кивает Северусу и провожает к столику в дальнем углу, где в свете факелов и, тьфу ты, закатных лучей уже расположился блистательный Люциус Малфой. Они раскланиваются, заказывают выпить, и Люциус начинает свой коронный монолог. Северус выучил эту речь наизусть. При желании он и сам может прекрасно рассказать, как именно Малфой старший счастлив видеть старого друга, как обижается Нарцисса из-за того, что Снейп давно к ним не заглядывал, как передают ему приветы Крэббы и Гойлы, и как его не хватало на последнем приеме у Монтегю. К моменту, как монолог подходит к концу, Северус снова готов заснуть. - Так что произошло в школе? Северус усмехается и качает головой. Он знает Люциуса достаточно хорошо: Малфой даже к этому простому вопросу мог бы подбираться часами. Что ж, ему определенно повезло. - Ты что, не успел обсудить это с Драко? - Он сказал, что ты послал его в подземелья приглядывать за однокурсницей. Все же ребенок неподражаем. На что он рассчитывал? Что Снейп постесняется развенчать эту ложь? Северус молчит ровно столько, сколько требуется Люциусу, чтобы понять, как все было на самом дела, а потом согласно кивает. - Да-да, так и было. И пусть Драко только попробует его упрекнуть в том, что он не выполнил его просьбы. - Понятно, - счастливый отец, кажется, совсем не счастлив. При мысли, что Драко предстоит тяжелое лето, губы Снейпа растягиваются в улыбке. Мерлин, что за глупая, детская мстительность с его стороны. - Извини, я никогда не думал, что мой сын может доставить столько неприятностей. Спасибо, что прикрыл его перед Дамблдором. Северус лишь кивает в ответ. Насчет прикрытия перед Дамблдором он сильно сомневается. - Почему Темный Лорд не обратился сразу к тебе? Снейп оглядывается по сторонам. Народу много, все шумят, пьют и веселятся. Их столик далеко от остальных, и никто не обращает на них внимания, и все же... Оглохни! Люциус одобрительно кивает. Вообще-то мог бы и сам озаботиться. - Полагаю, он сомневался, на чьей я стороне. - Неудивительно. Северус вопросительно поднимает бровь. Малфой - не тот Упивающийся, которому пристали подобные намеки. Люциус откидывается на стуле и потирает лоб ладонью. Всем видом демонстрирует, в каком он замешательстве и как ему непросто. Северус терпеливо ждет. - Вот ты ждешь, что я еще придумаю, а я ведь и правда не знаю, как быть, - Снейп едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Нарочитую дружелюбную откровенность они уже тоже много раз практиковали. На Северуса такие вещи перестали действовать лет пять назад, но Люциус, похоже, обрел вдохновение. - Ты - единственный, к кому я могу обратиться, но вот вопрос: а могу ли я? - Могу ли я... магнолия... - бормочет Снейп себе под нос. - Очень смешно. Люциус улыбается и качает головой. Зрелище должно сражать наповал, так что Северус старается не смотреть. Просто, чтобы не рисковать лишний раз. - Северус, - голос Малфоя становится вдруг серьезен, и Снейп поднимает глаза. - Мы друзья? - Разумеется. Он отвечает прежде, чем успевает задуматься, прежде, чем во взгляде и в мимике отразится сомнение, прежде, чем Малфой узнает правду. Они десять лет были друзьями. Служили Лорду, женили Люциуса, крестили Драко, отбивались от Азкабана, учились жить заново в мире без Упивающихся смертью. А потом Драко исполнялось семь, они сидели в гостиной тесным, почти семейным кругом, выпивали, и Люциус, изрядно набравшись, произнес тост за возвращение Темного Лорда. Северус поднял бокал, выпил вместе со всеми и впервые почувствовал себя шпионом. Впервые поставил себя на другую сторону. Люциус, кажется, так ничего и не заметил. По-прежнему волок в дом все темные артефакты, что плохо лежали, натаскивал Драко на маглорожденных и лишь жаловался на обыски и общее падение нравов. Северус сокрушенно кивал в знак поддержки. Ну а что еще ему было делать? - Мы друзья, Северус. Это уже не вопрос, а утверждение. Напоминание, на случай, если Снейп вдруг об этом забудет. - У меня хранится кое-что, принадлежащее Лорду. Этот предмет... изъявил желание быть переданным какому-нибудь неопытному волшебнику. Изъявил желание? - Портрет? - Нет. Не спрашивай, что это. Я все равно пока не скажу. Ну конечно. А скажет лишь когда Снейп увязнет в этом по уши, то есть никогда. Может быть, легилименцией? Или слишком рискованно? - Что случится, когда воля предмета исполнится? Вопрос сугубо риторический. Северус знает, чем заканчиваются встречи неопытных волшебников с Темным Лордом. И Люциус тоже знает. Но он все равно солжет. - Ты не поверишь, но я не знаю. Точно лишь то, что Темный Лорд этого очень хочет. И что исполнившие его волю будут награждены. По-королевски награждены. Значит, речь о чем-то действительно грязном и темном. За обычные убийства Темный Лорд вообще не имеет привычки награждать. Но что же это может быть? Какое-то особенное волшебное письмо? - Чего ты хочешь от меня? - Чтобы ты принес артефакт в Хогвартс и вручил кому-то из учеников. Не сейчас, конечно. В начале нового учебного года. Натравить темномагическую дрянь на ребенка? Малфои просто сговорились продемонстрировать ему сегодня все свои лучшие качества. Темный Лорд был готов убивать кого угодно: мужчин, женщин, детей. Казалось, он сражается с самой жизнью, пытается ее уничтожить в любых проявлениях. Большинство Упивающихся старалось не отставать от хозяина, но Люциус до подобных низостей ради Лорда старался не опускаться. Только в собственных интересах. - Почему в Хогвартс? Я так понимаю, артефакту нужен любой волшебник? - Дело в Дамблдоре. Скорее всего не обойдется без жертв, и я хотел бы этим воспользоваться. Будет несложно настроить попечительский совет против безответственного директора. Ну да, конечно. Истинно Малфоевский размах. Можно еще попытаться подбросить артефакт Поттеру, чтобы уж наверняка не сработало. - Ты полагаешь, что Дамблдор не заметит в школе присутствия Темного Лорда? Малфой пожимает плечами. - Ну все же не самого Лорда, а только его личных вещей. - Тебе не кажется, что ты рискуешь чужим имуществом в угоду своим интересам? Люциус немного напрягается. Разумеется, он рискует. Какой-нибудь одинокий волшебник из глубинки был бы в сто раз предпочтительнее любого ребенка в школе. Но чем-то ему директор очень не нравится. - Темный лорд будет счастлив, когда возродится. Он ненавидел Дамблдора. И боялся. И был не дурак, а потому открыто с директором Хогвартса никогда не сражался. - Он не будет счастлив, если его артефакт обнаружат. Люциус почти возмущен. - Так сделай так, чтобы не обнаружили! Можно сказать правду: в Хогвартсе нельзя ничего спрятать от Дамблдора. Каким-то образом директор узнает обо всем, что творится в замке: от снов Поттера о квиддиче до сплетен, курсирующих среди домовиков на кухне. Люциуса такой ответ, правда, скорее всего не впечатлит. Почему среди Упивающихся принято относиться к директору Хогвартса свысока? Кто завел эту моду? Северус вдруг припоминает, что, возможно, это был он сам. И действовал он тогда, кажется, как раз по просьбе директора. - Люциус, в тебе говорит тщеславие. Давай так. Я подсуну артефакт какому-нибудь волшебнику и прослежу за ним, могу даже запереть его у себя дома. Но не стоит нести вещи Темного Лорда в Хогвартс. Слишком близко к Дамблдору. Малфой смотрит недоверчиво. Приподнимает бровь, кривит губы. Где-то Снейп это уже видел. Буквально утром. - Северус, ты уверен, что в тебе говорит осторожность? Вот так каждый раз. Темный Лорд боится Дамблдора, а его идиоты-приспешники - нет. А ведь могли бы и догадаться. - А ты уверен, что в тебе говорит преданность хозяину? Взгляд Люциуса не выражает ничего. Северус хорошо знает эту его мину: он так смотрит на слуг, на провинившегося Драко и вот еще на Снейпа, который посмел ему отказать. - Знаешь, я, пожалуй, сам с этим справлюсь. Спасибо еще раз за Драко. Он собирается уходить, но Северусу нужен еще один последний штрих. - Нам следует начать искать Лорда. Малфой замирает, затем садится на место. - Ты присоединишься? Северус грустно усмехается и качает головой. - Как ты себе это представляешь? Каждый мой шаг на виду у Дамблдора. - Ну разумеется, - Люциус так скрежещет зубами, что Северус опасается за его здоровье. - Я подумаю, что можно сделать. Малфой уходит, а Северус наконец снимает защиту и заказывает еще выпить. Артефакт, чем бы он ни был, попадет в школу в сентябре. Как Люциус сможет это организовать? Через Драко? Нужно будет присмотреть за Грейнджер. С подонка вполне станется подсунуть эту дрянь единственной маглорожденной на курсе. И нужно поставить в известность директора - продемонстрировать, какая от него, от Северуса, большая польза. И хорошо бы в следующем году обойтись без полосы препятствий для Поттера, раз уж тут столько дополнительных обстоятельств. И вот бы еще нормального преподавателя по Защите от Темный Искусств, а то последние лет шесть все совсем безнадежно. И еще... Северус просыпается в родных подземельях и обнаруживает, что проспал почти до обеда. Целые сутки здорового сна, есть все же в летних каникулах что-то и помимо смертельной скуки. Завтра ученики освободят Хогвартс, а значит, никаких дел, кроме как проверить, все ли собрали свои вещи, у него не предвидится. После праздничного ужина он возвращается в кабинет и, кажется, впервые с начала учебного года, берет в руки книгу для собственного удовольствия. Он даже позволяет себе немного помечтать и прикидывает приблизительный список того, что успеет прочесть за лето. Не по работе, не для того, чтобы быть в курсе новых исследований в своей области, не для директора, интересующегося порой совсем странными вещами вроде истории эльфийского народа, а для себя самого. От фантазий его отвлекает робкий стук. Дверь открывается, и на пороге возникает Грейнджер. В тусклом свете подземелий девчонка смахивает на собственную тень, бледную, дрожащую и путающуюся в конечностях. Она робко двигается вперед, словно с трудом преодолевает сопротивление воздуха, подходит к столу и, наконец, поднимает глаза. У нее взгляд раненого олененка. Всего секунда, но Северусу достаточно, чтобы оценить, чего ей стоило сюда прийти. - Сэр, я хочу извиниться. Она смущается, краснеет, бледнеет и, кажется, готова хлопнуться в обморок, но взгляда не отводит. Отчаянно смелая барышня, что-то забывшая на его факультете. Через секунду до Северуса доходит смысл сказанного. Извиниться. - Простите, сэр. За то, что была неверного о вас мнения. И за мантию. И за то, что попыталась напасть на вас в коридоре третьего этажа. И спасибо вам большое, - он пытается что-то ответить, но Грейнджер от страха трещит без остановки: - Вы помогли нам в подземелье, вытащили Лонгботтома и Уизли. И вы спасли меня от тролля на Хэллоуин. И проявили столько терпения, хотя я вела себя не лучшим образом. И даже не сняли баллы. И... - Я понял, мисс Грейнджер. Ему очень хочется ей нахамить. Ответить какой-нибудь жуткой колкостью, просто, чтобы скрыть смущение. Он вдруг осознает, что перед ним еще ни разу никто не извинялся. - Вы прощены. Надеюсь, впредь между нами не возникнет подобных недоразумений. Грейнджер кивает, смущается еще больше. Теперь-то что? Она лезет в сумку, достает оттуда нечто, завернутое в серебряную бумагу. Второй подарок за год. Определенно, он теряет форму. Он протягивает руку, в ладонь ложится ровный твердый прямоугольник: книга. Опять. Ну а с другой стороны, что эти дети еще могут ему подарить? Набор юного зельевара? Пакет из Сладкого Королевства? - Конан Дойл? [1] Грейнджер от страха становится еще меньше, чем была. - Это... магловская книга, сэр. Вы сказали... и я подумала... Это... слишком. Это настолько слишком, что Северус не может даже вздохнуть. У него в глотке застряли какие-то слова, но сейчас ему плевать. Этот ребенок вообще понимает, что делает? Драко с его робкими попытками сблизиться нервно топчется в углу. Грейнджер марширует ему навстречу с победным гимном и, кажется, даже не замечает, что пугает своего декана до смерти. Северус мысленно отвешивает себе оплеуху. Бояться он будет чуть позже. Ребенку тут, кажется, тоже несладко. - Спасибо, мисс Грейнджер, - что говорят в таких случаях? Это моя любимая? Мне как раз нечего почитать? Надеюсь, в следующем учебном году мы ее с вами обсудим? - Думаю, вы вполне загладили свою вину. Она улыбается, прощается и выходит прочь, шурша непослушной гривой. Северус остается один. Часы отбивают восемь, учебный год стремительно близится к концу. Снейп крутит в руках подарок и прислушивается к непривычным ощущениям. Ему немного щекотно в ребрах и как-то ненавязчиво тепло. Он почти забыл, как это бывает: неожиданно, стремительно и легко. Северус улыбается. С ним произошло что-то хорошее. [1] - у меня было десять тысяч вариантов, что Герм могла бы ему подарить. Начиная с "Убить пересмешника", заканчивая Бел Кауфман и Брэдбери. Но потом я поняла, что английская девочка двенадцати лет не так помешана на интертекстуальных связях и знаковых дарах, как я. Скорее бы она думала о том, какая книга могла бы понравиться самому Снейпу, чем какая бы книга могла бы больше сказать ему о еще не случившихся между ними отношениях. Поэтому Шерлок Холмс - как раз то, что нужно. Кажется.