Боггарт Луны Лавгуд

Мама, помнишь, когда я была маленькой, одним из моих любимых увлечений была примерка твоего свадебного платья. По крайней мере до тех пор, пока на него не прыгнула шоколадная лягушка, и ты не упрятала его в голубую коробку на самую верхнюю полку шкафа в вашей с папой спальне. Я плела себе венки из полевых цветов и цепляла ромашки, перевязанные ленточкой, на соломенную грудь пустоголового пугала, которое стояло возле нашего дома на маленькой грядке. Той, на которой ты разводила немного зелени и несколько видов трав для своих зелий. Ты же всегда любила экспериментировать. И я была невестой, а Роджер — так я назвала наше пугало — моим женихом. То была безумно интересная игра в попытке воспроизвести колдографии с вашей свадьбы, которая тогда казалась мне идеальной. И я мечтала поскорее вырасти, чтобы быть счастливой, как и вы на тех старых колдографиях в нашем семейном альбоме. Я знаю, что вы поженились сразу после окончания Хогвартса и что мой отец был у тебя первым и единственным мужчиной. Всё в старых пуританских традициях чистокровных семей волшебников. Вот только вы никогда такими не были. Ещё до твоей смерти, мама, я безумно любила, когда ты разговаривала со мной на самые разные темы. Даже о том, что я стала понимать только годы спустя. Так вот, ты однажды сказала, что нет ничего глупее всех этих общественных правил, о которых болтают старые ведьмы в съеденных молью платьях, и даже морали. Ничто не запрещено до тех пор, пока ты ощущаешь чистоту. Своей совести, разума, тела, сердца, и — главное — своей души. Вот только, мама, я уже никогда не буду такой. Такой как ты — искренне счастливой на колдографиях в альбоме. Они забрали её у меня. Эту чистоту. Там, посреди леса на промёрзших от зимнего холода листьях. И страшно не то, что они говорили, что они со мной делали. И даже не боль. В какой-то момент она стала мне безразличной. Я не могу сказать точно, но что-то изменилось во мне. Что-то важное. Иногда мне даже кажется, что я умерла там, на листьях посреди леса. Истекла кровью и превратилась в призрака, который забыл, как покинул своё тело. Знаешь, мама, сейчас я по-своему счастлива, ведь у меня наконец-то есть настоящие друзья. Война очень сблизила нас. Мы вместе отстраивали Хогвартс: ремонтировали поле для квиддича вместе с Джинни, вновь раскладывали по полкам книги в библиотеке с Гермионой, сажали растения в восстановленных теплицах с Невиллом. Я так рада, что он наконец-то нашёл своё призвание. Меня никогда не окружало столько людей. Людей, которые действительно замечают меня, Полумну Лавгуд. Но мне кажется… мне кажется, что я никогда не буду достойна их всех. Луну Лавгуд не зря назвали в честь небесного светила, что восходило на горизонте с закатом солнца. Она уже несколько лет как перестала ходить во сне, но даже и не думала менять одну из своих любимых привычек — бродить окрестностями замка с приходом темноты. Луна страстно любила ночь за её особенную магию. Темнота и лунное сияние имеют свои маленькие секреты и чудеса, которые никогда не открываются при свете дня. Например, неделю назад она видела мистера Филча, смешно танцующего с миссис Норрис на руках под музыку, звучащую из одного из устройств, отобранных у маглорождённых учеников. Но сейчас она не могла вспомнить названия той штуковины. Или то, что старшеклассники из Хаффлпаффа устроили небольшой склад с огневиски за портретом средневекового менестреля, который был вполне доволен таким ходом событий. Она также видела, как пока ещё осторожно и робко выходят прогуляться по коридорам, освещённым лунным светом, новые привидения Хогвартса. Сегодня ночь была воистину удивительной: на небе не было не единого облачка, и звёзды, казалось, сверкали как никогда в жизни. По крайней мере так считала Луна, до конца не понимая, почему остальные не замечают всей силы волшебства, что электрическими разрядами пронизывала Хогвартс и каждого его обитателя. Именно поэтому конечной остановкой её ночного маршрута была Астрономическая башня. Одним из самых больших недостатков Луны Лавгуд, а, быть может, её главным достоинством, была способность не замечать ничего, кроме интересующего её в данный момент предмета. Она, погрузившись в свои мысли, могла на улице пройти мимо своего отца, абсолютно его не заметив. Поэтому, как только она поднялась по ступеням на самую верхушку башни, она сразу побежала к металлическим поручням, которые защищали таких же звёздных мечтателей, как она, от падения вниз, не заметив человеческую фигуру, находившуюся в противоположном конце небольшого помещения. — Какого чёрта ты здесь делаешь, По… — Драко быстро прикусил язык, понимая, что он не в том положении, чтобы называть оскорбительными прозвищами кого бы то ни было в этой школе, а уж друзей Поттера и подавно. — Что ты здесь делаешь, Лавгуд?! Он видел, как вздрогнуло её маленькое тельце, облачённое в какое-то жалкое подобие ночной рубашки. «И чем она только думала, одеваясь так для прогулки по старым каменным коридорам, которые даже в самую жаркую летнюю погоду прекрасно сохраняли прохладу? Ну чего ещё можно ожидать от Полоумной Лавгуд. И как только она умудрилась выжить во время войны с этой своей… м-м-м… Мечтательностью? Да уж, Драко, в последнее время ты просто чертовски политкорректен!» — так раздумывал про себя младший Малфой, разглядывая хрупкую фигурку Луны, которая сейчас смотрела на него своими удивлёнными большущими глазами. Её светлые волосы спадали почти до пояса, бледная кожа светилась под воздействием лунного света, а сквозь тонкую ткань рубашки, он мог поклясться, можно было увидеть силуэт её груди и тёмные ореолы сосков, очень твёрдых из-за ночного холода. В этот момент она была похожа на вейл, которых он видел во время Кубка мира по квиддичу. «Чёрт, да это же Полоумная Лавгуд! Ты вообще слетел с катушек, Малфой. И давно пора завязывать с огневиски», — одёрнул себя Драко и потянулся к бутылке огневиски, стоящей рядом, делая ещё один глоток перед тем, как снова поднять взгляд на Луну. — Привет, Драко, — она уже успела прийти в себя от неожиданного вмешательства в её размышления и говорила своим обычным спокойным голосом. — Ты меня напугал, я не ожидала увидеть тут кого-то ещё. — Ты вообще в курсе который час, Лавгуд? — своим также обычным язвительным тоном заметил Драко. — За столько лет учёбы в школе пора выучить правило о том, что должен делать каждый порядочный студент после отбоя. И я всегда говорил, что давно пора вышвырнуть из замка этого старого сквиба и его облезлую подружку. Драко начала нервировать сложившаяся ситуация, ведь он забрался в такой холод на эту проклятую башню, чтобы наконец-то побыть одному. Побыть подальше от в лучшем случае осуждающих взглядов остальных учеников и преподавателей Хогвартса. Даже слизеринцы старались держаться от него подальше, ведь большинству из них, несмотря на открытую поддержку риддловских идей и папаш-Пожирателей, удалось выбраться сухими из воды. Он бы никогда не вернулся в эту чёртову школу, но на этом настояла мама, заявляя, что от сдачи ЖАБА зависит его будущее. «Хм-м. Будущее. Такое замечательное слово. Как будто оно у меня есть», — он хмыкнул и снова отхлебнул огневиски. — Я часто прихожу сюда посмотреть на звёзды, — сказала Луна своим мечтательным голосом, словно не замечая того, что он только что сказал. — А сегодня они так сияют. Наверное, последний раз в этом году. Сказав это, она снова повернулась к нему спиной, сосредоточив всё своё внимание на ночном небе. — Лавгуд, ты в своём уме? — Драко попытался перервать эту поэтичную тираду, но потом только ругнулся про себя и пробормотал: — А чего ты ожидал от чокнутой лунатички… — Прости, Драко, ты что-то сказал? — она снова повернулась к нему. — Я загораживаю тебе вид на звёзды? — Что?! — сначала не понял Драко. — Да, Лавгуд, ты загораживаешь мне вид, поэтому не могла бы ты уйти и наконец-то оставить меня одного. Неужели это так трудно?! Последнюю фразу он почти прокричал и попытался подняться на ноги, опираясь рукой о стену. Но очередной приступ тупой боли в районе рёбер заставил его со стоном опуститься на каменный пол. Луна в это время сосредоточенно наблюдала за его манипуляциями. Она рассмотрела его внимательней, и меж её бровей появилась глубокая складка. — С тобой всё в порядке, Драко? — она подошла ближе к тому месту, где он сидел. — У тебя разбита губа. — Всё было просто прекрасно пока ты не пришла, — язвительно ответил Драко, но при этом его пальцы машинально поднялись ко рту. — И станет ещё лучше, если ты соизволишь уйти. — Я знаю несколько целительных заклинаний, — сказала Луна. Когда она опустилась на колени напротив него, Драко даже не успел ничего возразить. — Я даже один раз выпрямляла нос Гарри после одного неприятного инцидента в поезде. — Извини, Лавгуд, но я не настолько везучий как Поттер, — он попытался отодвинуть её палочку подальше от своего лица, предусмотрительно промолчав о том инциденте. — Боюсь, что твоих целительских талантов я точно не переживу. Но потом увидел упрямое выражение её лица и, глубоко вздохнув, сказал: — Ну давай, лечи, ведь ещё хуже быть не может. Или может? А, Лавгуд? Она проигнорировала его бормотание и, слегка улыбнувшись, начала нашёптывать заклинания. Через полминуты он вновь коснулся пальцами своего лица и должен был признать, что Полоумная не так уж и плоха в целительстве. — Нужно сказать: «Спасибо, Луна», — довольно весело промолвила Луна, присаживаясь рядом с ним на пол и вновь поднимая свой взор на звёзды. Драко снова поймал себя на том, что разглядывает её профиль. Она очень отличалась от той девочки с глупыми серёжками в ушах, которую он иногда мельком замечал рядом с поттеровской стаей. Или от пленницы, пристального взгляда которой старательно избегал во время посещений подземелий в Малфой-Мэноре. — Спасибо, Лавгуд, — почти прошептал он, и она вновь повернула своё улыбающееся лицо к нему. — Будешь? Он протянул ей бутылку с огневиски. Луна несколько непонимающе переводила взгляд с бутылки на Драко, перед тем как заговорить. — Драко, я не считаю, что алкоголь может быть хорошим способом убежать от существующих… — заговорила она поучительным тоном. — Так ты будешь пить или нет?! — рявкнул Драко, перебивая её на полуслове. — Если бы я хотел послушать лекцию о вреде спиртного, то обратился бы к Грейнджер. Луна ещё несколько секунд колебалась, но потом взяла из его рук бутылку и сделала большой глоток. Это был крайне неудачный шаг со стороны человека, который не пил ничего крепче сливочного пива. От обжигающего действия напитка она разразилась громким кашлем, и это, как ни странно, развеселило Малфоя. — Эй, полегче, Лавгуд, — он почти смеялся, смотря на эту занимательную картинку. — Огневиски надо пить маленькими глотками, тем более такое дорогое как это. Когда через минуту приступ кашля прекратился, Луна смогла сделать ещё несколько глотков и передала бутылку Драко. Потом они просто сидели и смотрели на звёздное небо, понимая, что им не о чем говорить друг с другом, и каждый в этот момент думал о своих проблемах. — Знаешь, тот инцидент в поезде, — прервал тишину Драко, всё ещё не поворачивая головы в сторону своей случайной собеседницы. — Это моих рук дело. — Я знаю, Драко, — просто ответила она. Малфой только кивнул и сделал ещё один глоток огневиски. — Ты не боишься наткнуться на Филча, гуляя по ночам? — вновь заговорил Драко. В этот раз она повернула к нему голову, и они на несколько секунд встретились глазами. — Извини, глупость сморозил, — виновато улыбнулся Драко. — Моя мама всегда говорила, что никогда не стоит заполнять тишину ненужными фразами. — Твоя мать — очень умная женщина, Драко, — слегка улыбнулась Луна в ответ и снова отвернулась от него. Всё-таки Луна была уверена, что сегодня ночь чудес, и она чувствовала, как разряды волшебства проходят сквозь стены замка и каждого его обитателя. Она ощущала их на своей коже. И ей было так спокойно, как бывало только несколько лет назад. Драко тоже ощущал это, но он, в отличие от Луны, всё списывал на полбутылки выпитого огневиски.

***

Он думал, что, если будет игнорировать все насмешки, косые взгляды и даже мелкие акты открытой ненависти, ему удастся как-нибудь дотянуть до чёртовых ЖАБА и окончания школы. В прошлый раз после урока трансфигурации кто-то из рейвенкловцев запустил в него заклинанием, и он ощутил всю остроту ощущений при падении с каменной лестницы, отделавшись при этом только разбитой губой и многочисленными синяками. Он терпеливо продолжал молчать, ведь что бы он не сделал, это только бы усугубило его хрупкое положение в Хогвартсе. Драко изо всех сил старался не провоцировать самых активных из всего числа желающих «восстановить справедливость» за счёт бывшего Пожирателя, скрываясь в наименее людных местах замка. Он практически не появлялся в Большом зале, занимал самые отдалённые места в библиотеке; бóльшую часть свободного времени Драко проводил не в гостиной собственного факультета, а в заброшенных классах, домике для лодок возле озера и даже на проклятой Астрономической башне — местах, которые окончательно перестали привлекать учеников-социопатов и влюблённых парочек, желающих уединения. Он пытался, но им было этого мало, ибо такова суть природы человеческой — никогда не останавливаться на достигнутом. В этот раз группа шестикурсников решила обойтись без палочек. Они окружили его возле пустующего в тот день поля для квиддича и в течение нескольких минут избивали ногами. Драко потерял свою палочку и до наступления сумерек отлёживался в грязной каморке для мётел. Сейчас он, пошатываясь и опираясь руками о стены, пытался добраться до своей комнаты, где уже хранился изрядный запас бадьяна и обезболивающих зелий. Почти все студенты отправились в Большой зал на ужин, поэтому Драко удалось незаметно пробраться внутрь замка. Закрыв глаза, он прислонился к стене, чтобы отдышаться, наслаждаясь приятной прохладой камня на разгорячённой коже. «Ты почти добрался. Ты сможешь. Только не будь снова тряпкой, Малфой», — продолжал повторять про себя Драко, собираясь с силами для последнего рывка. — Драко? — женский голос, произнёсший его имя, выдернул младшего Малфоя из размышлений. — Вот чёрт, — единственное, что он смог сказать. В нескольких ярдах стояла Лунатичка Лавгуд и таращилась на него ужасно обеспокоенным взглядом. — О, Боже, Драко, что случилось? — начала суетиться она. — Тебя надо срочно отвести к мадам Помфри. — Я никуда не собираюсь идти, Лавгуд, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Поняла? Она несколько секунд, нахмурившись, смотрела на него, а потом быстро заговорила. — В конце коридора есть заброшенный класс. Мы доставим тебя туда, и ты будешь ждать там, пока я не вернусь с зельями. Драко не без удивления рассматривал её сосредоточенное лицо, до конца не понимая, зачем она всё это делает. Зачем помогает ему, человеку, который почти полгода держал её заложницей в подвале. Но он был не в том положении, чтобы задавать вопросы. — Ты позволишь себя отлевитировать? — виновато спросила она. — Я знаю, что звучит несколько унизительно, но… — Только не смей никому говорить, Лавгуд, — прервал он её. Через несколько минут она уже укладывала его на трансфигурированную из старой парты, твёрдую, но всё-таки кровать. — Знаешь, Драко, в Хогвартсе так много пустующих классов, — Луна пыталась разговором хоть немножечко отвлечь его от боли. — Это и не странно с учётом масштабности самого здания, и мы ещё не знаем всех его потайных комнат и тайн. — Даже странно, что, с учётом такого количества местечек для уединения, популяция волшебников находится на таком низком уровне, — попытался пошутить Драко. Через час он уже был накачан обезболивающим и кровоостанавливающим зельями и изрядной порцией костероста, а Луна заканчивала обрабатывать бадьяном его израненную спину. Она даже умудрилась достать несколько яблок и булочек, не съеденных во время ужина. — Я думаю, что часам к четырём утра ты будешь как новенький, — устало улыбнулась Луна, пытаясь смыть с рук остатки крови Малфоя. — Зачем ты это делаешь? — с уст Драко наконец-то сорвался давно мучающий его вопрос. — Зачем ты помогаешь мне? — Любой поступил бы так же на моём месте, — непонимающе ответила Луна. — Большинство в лучшем случае просто оставило бы меня умирать, — старался спокойно ответить Драко, но в его голосе звучала горечь. — И, может быть, они поступили бы правильно. — Не говори глупостей, Драко, — продолжала настаивать Луна. — Ты совсем не тот монстр, которым они тебя считают. Просто… — Если бы Поттер проиграл, тебя бы скормили Нагайне, а я просто сидел бы и смотрел, — резко прервал её Драко. — Просто смотрел, так же, как и тогда, когда она поглощала всех остальных. Как моя чокнутая тётушка пытала людей у нас в доме. Пытала тебя, Лавгуд, а потом отправляла гнить в подземелье. А я просто смотрел! Ты ещё не считаешь меня монстром?! Пыльная комната погрузилась в тишину, в которой было слышно только их тяжёлое дыхание. — Ты не монстр, Драко, — спокойно ответила Луна. — Ты просто слаб, а это, быть может, ещё хуже. Последние слова она произнесла почти шёпотом, вглядываясь в тёмное пространство старого кабинета, словно обращалась не к сидящему рядом парню, а к самой себе. Мои друзья говорят, что я сильная, что я из тех людей, которые никогда не предают близких и сражаются до конца за то, во что верят. Однажды Невилл даже в шутку назвал меня амазонкой, пытаясь исцелить порез на моём запястье. Он тогда так робко держал меня за руку и уронил свою палочку несколько раз перед тем, как промолвить заживляющее заклинание. Поэтому иногда мне становится грустно, когда они так говорят. Ведь я знаю всю правду о том, насколько я до омерзения слаба. Безвольная кукла с бесцветными волосами. Насколько быстро я сдалась перед животным страхом смерти. Когда он сжал моё горло своими шершавыми руками, я просто перестала отбиваться, отчаянно желая сделать ещё хоть один глоток кислорода. Воздуха, пропитанного запахом мужского пота, мяты и хвои. От первого из них, в отличие от оборотней, от которых исходил запах засохшей на одежде крови и гнилых зубов, пахло мятными пастилками, которые он постоянно жевал. Я не слишком хорошо осведомлена о сексуальной жизни магических существ, но, когда они двигались внутри меня, я чувствовала, как их когти впиваются в кожу. И я подавалась телом так, как им хотелось, только чтобы они не ранили меня ещё глубже. И вот уже несколько месяцев я продолжаю задавать себе вопрос: «Неужели мне настолько хотелось выжить?»