Чудак по соседству

POV Самеджима. Пожалуй, именно моя неосмотрительность однажды стала причиной того, что теперь мне так неспокойно живётся. Да, именно неспокойно, если сравнивать с тем, как было когда-то. По крайней мере, раньше я не была знакома с этим странным, чудаковатым человеком. Хотя мы и были соседями достаточно долго после моего переезда, впервые встретиться с ним мне довелось только спустя два месяца, когда я уже свыклась с мыслью, что рядом живёт человек, вполне невидимый моему бренному глазу. Мы почему-то постоянно разминались, и видела я его до этого всего-то пару раз, издалека и мельком. Просто знала, что он есть, и меня не очень-то интересовало, кто он и что из себя представляет. Впрочем, его я тоже явно не интересовала. Такая взаимная незаинтересованность устраивала нас обоих. А потом всё почему-то в одночасье изменилось. И, кажется, уже не мои мысли стали лезть в мою собственную голову после нашей первой встречи. Словно некий посторонний человек поселился в моей несчастной встрёпанной голове. Раньше я вряд ли тратила больше пары минут на размышления о совершенно постороннем мне человеке. Возможно, так на меня повлияло то, что он всё-таки достаточно долго оставался чем-то не совсем материальным, просто «факт» и всё, а тут вдруг… Он даже не поздоровался тогда как следует, лишь поклонился. Его взгляд не задерживался на мне. Он предпочёл сделать вид, что меня нет, и быстро скрылся в своей «крепости». Такая враждебность меня несколько выбила из колеи. И с чего мы вдруг столкнулись, до сих пор ума не приложу? Ведь всё это время нам прекрасно удавалось составлять свои расписания, исключая любую возможность столкновения. Невзначай. Как бы такая игра судьбы что ли. А тут её новый ход, и, кажется, если вспомнить о моей работе в редакции, это можно назвать новой страничкой в нашем доселе раздельном существовании на этой планете и в пределах одного дома в частности. Как ни крути, не только он появился в моей жизни, но теперь и я была в его. Это с каких-то пор не давало мне былого покоя. Как вначале не давала покоя мысль об этом пресловутом суши-галстуке, о несуразном поведении моего соседа и резких сменах его настроя, его словах, его неумении пить, и счастливой улыбке, когда он упомянул «её» - кого-то, кто теперь счастлив, и за кого он несказанно рад. Так рад, что даже моё сердце неприятно сжалось в тот момент. Только на секунду, но вполне ощутимо, чтобы твёрдо запомнить это ощущение. Хотя я быстро вернулась в норму - не привыкла нырять с головой в чужие проблемы. А у моего соседа явно были проблемы. Никак иначе это нельзя было назвать. Ужасный характер и, похоже, неудавшаяся личная жизнь. Не знаю, каким он был раньше, вряд ли таким же - теперь этот странный человек чем-то напоминал некоего отшельника на ранней стадии развития. В его облике мелькали пока еле заметные нотки одиночества, с которым явно уже полностью смирились и не намерены были больше бороться. Неужели он всю жизнь собирается прожить, строя свой мир вокруг этого галстука и чувств, так пленивших его? Конечно, спустя какое-то время я не применила додуматься, что вещица эта – подарок той самой, которая теперь «счастлива», и за которую он так печально рад. И, кажется, при всей своей беспечности, этот человек каким-то образом зациклился на ней. Интересно, как давно она исчезла из его жизни? И как долго он уже такой? Мне почему-то не думалось, что он всегда был таким, каким предстал предо мной впервые. Может, я столь проницательна, или мне просто удобно так думать, кто знает? Как бы то ни было, этот брюнет теперь был не просто моим соседом, а моим знакомым. И меня почему-то неумолимо всё дальше затягивало в его собственный мир, его способ существования, порой, даже в его мысли. Да и кто бы мог подумать, что однажды встретится на моём пути тридцатилетний мужчина, яро фанатеющий от моей работы. Куда больше, чем я сама. Для меня-то это давно обыденность, а он… - Самеджима-сан, день добрый! Я не спеша повернулась на уже переставший быть непривычным голос моего соседа и повернула ключ. - Добрый,- кивнула я, отмечая, что в очередной раз его шевелюра изменила свой вид. Как у одного человека может быть так много образов, сума сойти? Он, видимо, заметил моё негодование и чуть сконфужено взъерошил гнездо, что воцарилось на его макушке. Если раньше мне доводилось видеть его в основном более чем причёсанным, когда он возвращался вечером, по-видимому, с работы, то теперь… Это был второй раз, когда мне довелось с ним столкнуться у наших дверей в выходной. В прошлый раз на носу его появились новые очки в куда более толстой, чем-то несуразной оправе, а на голове восседала вязаная шапка с нелепым, огромным зелёным бубоном на макушке. Ну никак этот образ не вязался у меня с взрослым, серьёзным человеком. Впрочем, так же он и не вязался с образом того одинокого и замкнутого типа, каким показался мне впервые этот мужчина. В зубах его уже привычно торчала сигарета. Спит он с ней что ли? Сегодня же шапки на нём не было, зато брюнетистые пакли шли вовсю в отрыв, отчего из-за длинной чёлки его глаз практически не было видно, плюс ко всему всё те же очки в широкой синей оправе и неизменная сигарета. По беспечной моське его блуждала ставшая уже привычной добродушная, беззаботная ухмылка: "Раздвоение личности у него что ли?" - Решили прогуляться в выходной, соседка-сан?- повернул он ключ и развернулся ко мне всем корпусом. Меня не покидало чувство, что говорила я с каким-то совершенно мне незнакомым человеком: "Какой сложный характер!" - Я Самеджима,- вздохнула я, поправив сумку на плече и направившись в сторону лестницы. Нам с ним было явно по пути - он не отставал: - Да-да,- беспечно кивнул мой сосед,- чудесная погодка, Самеджима-сан, согласитесь. В самый раз для прогулки. - Ну да, для начала весны довольно тепло,- согласно кивнула я.- Но я не на прогулку, а в магазин. - М, вот как? На макушке своей я почувствовала необычно пристальный взгляд этого странного типа. Стало немного ни по себе. - Что? - М, да так, ничего,- качнул он головой. К этому моменту мы уже вышли из дома. Он развернулся в противоположную нужной мне сторону. Видимо, в отличие от меня, он как-раз-таки собирался прогуляться. - Удачно Вам скупиться, соседка-сан,- чуть поклонился он, отойдя на метр. Я пару секунд рассеянно пялилась в это улыбающееся, беззаботное лицо, после чего с губ моих слетела уж совсем неожиданная фраза: - Вам бы поменьше курить, Шишио-сан. По-правде, сама не знаю, что вдруг на меня нашло. Просто само собой вышло. Я не имела ничего против курящих людей. Более того, иногда я сама не брезговала сигаретами, пусть и редко, значительно реже, чем в студенческие годы, но… - М?- даже под навесом его не в меру густой чёлки и за стёклами этих несуразных, огромных очков я видела, как удивлённо вытянулось его лицо, а брови поползли вверх. Да, наверно, сказано это мной было с моим привычным равнодушным видом. Словно я ляпнула это не в качестве своеобразного беспокойства за его здоровье, а в качестве неординарного укора. Моя сестра не брезгует упрёками по поводу того, что лицо моё совсем непривлекательно из-за постоянной равнодушной мины, блуждающей по нему, что женщине (особенно в моём возрасте) стоит быть более женственной, более дружелюбной, и хотя бы пару раз на день награждать ближнего своего улыбкой. Пожалуй, ни с одной из этих обязанностей я всё ещё не справилась. Может, не сильно рвусь? Или мне не дано? - Нет, ничего,- я махнула своей растрёпанной головой - м-да, причёска у меня не лучше, чем у моего соседа,- хорошо Вам прогуляться, Шишио-сан. И направилась по своим делам, мысленно удивляясь собственным поступкам и словам. Да с чего мне вообще печься о его самочувствии? Я вообще и думать не должна об этом странном человеке. Уж что-что, а странностей в жизни мне и без того хватает. Взять хотя бы то, что я с головой увязла в индустрии, где без вникания в человеческую натуру никак не обойтись. А разве не человеческая психика самая странная штука во вселенной? Манга-мангой, а если главная героиня сёдзё вдруг взялась рубить всех направо и налево, мне придётся вникнуть в то, отчего это её так переклинило бедняжку? Ну, это я так, к примеру. В любом случае, с моим соседом, имя которого, как стало понятно, я уже давно выяснила, (поди, ещё в конце зимы, спустя всего-то пару недель после тщательного допроса по поводу моей работы) мы разошлись, вновь перекинувшись всего парочкой коротких фраз. Только мне кажется, что это вполне нормально в нашем случае, или он со мной согласится, если я вдруг решусь спросить? Впрочем, к моменту, когда я добралась до магазина, мысли мои уже оставили мусолить эту ставшую почти обыденной тему. Я благополучно забыла на какое-то время, что где-то вообще существует встрёпанная, брюнетистая шевелюра моего соседа. POV Шишио. Я сидел в парке, бессмысленно всматриваясь в хаотичное передвижение суетливых голубей и пуская в небо вялые, неровные струйки дыма. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Это всегда успокаивало и давало возможность привести мысли в порядок. По крайней мере, мне так было удобнее думать. Зависимость не стоит оправдывать её вымышленными плюсами. В голове почему-то стояли слова этой женщины. Её сонное, отстранённое, необычное, лишенное ярких эмоций лицо, и слова, произнесённые как-то неуверенно, словно и без её ведома вовсе. Но, всё же это были её мысли. Впервые, это были её мысли относительно меня. Странно, но это не давало спокойно насладиться тёплым солнцем, мерным воркованием тех же голубей, весёлым смехом детей на площадке. И сигаретами. «Неужели я так много курю?- я покрутил в руке скуренный наполовину окурок.- Какой он по счету? Хм, никогда раньше не задумывался, сколько я скуриваю в день?» И это всего-то из-за случайно оброненной фразы малознакомой мне особы, вид у которой такой, словно сон – это не для неё, пусть и выглядит она при этом вполне здоровой, не считая в целом вялой наружности. А выражение её лица – порой складывалось впечатление, что её собственные мысли волнуют её куда больше необходимости сказать тебе даже обычное «здравствуйте». Порой она казалась даже растерянной, когда я с ней здоровался. И при всём при этом, после нескольких встреч с ней, теперь меня не покидала назойливая мысль о том, что было бы интересно узнать, о чём она всё-таки думает? Кто она такая? Чем живёт? Чем дышит? Эти мысли возникали в последнее время непривычно часто. Ненадолго появлялись в голове, будто вспышка яркого света, и исчезали, порой, словно полностью стираясь из памяти, так, что потом ты никак не можешь вспомнить, о чём только что так напряженно думал? Кажется, она одинока, несмотря на то, что молода и довольно привлекательна наружно. Но сегодня она собралась не на свидание, как многие в такое прекрасное начало весны, а всего лишь в магазин. И жила она определённо одна - всё это время я не замечал в её квартире никого кроме неё самой. Хотя, впрочем, не так уж я и присматривался. А что дальше-то? Она вернётся домой, включит телевизор (а он у неё есть?), и так пройдёт её выходной? Не слишком ли тоскливо? Хотя о чём я, сам чем я сейчас занимаюсь? И мне не то чтобы не нравился этот новорожденный зачаток интереса. Скорее, это удивляло и не укладывалось в голове. Сами причины моих мыслей о ней не могли найти подходящего объяснения. В мыслях всё ещё висела дымка воспоминаний о том, что когда-то у меня мог родиться подобный интерес к представительнице противоположного пола. Даже больше - он рождался и не единожды. Причём в последний раз это оставило такой глубокий след, что вряд ли его вообще удастся стереть или хотя бы загладить. Я не был уверен, что вообще теперь способен когда-то вновь испытать даже тысячной толики подобной заинтересованности в каком-либо существе, а тут на тебе! От этих мыслей тянуло расхохотаться. Причём опять же причин для этого видно не было. Мне было просто весело от одной мысли, что я всё это время так жестоко себя недооценивал. Недооценивал время и то, каким изощрённым может быть его способ врачевания. Почему-то небывало забавляло, что меня так ошарашило, как эта странная женщина ни с того ни с сего при всей своей видимой отстранённости умудрилась выказать такую своеобразную обеспокоенность и заботу моим здоровьем. Ну, надо же, уж никак не ожидал! «Неужели, она думает обо мне чуть больше, чем только в моменты наших случайных столкновений?»- изумился я, всё никак не решаясь: попытаться найти подтверждение этому предложению, или упереться и по-детски отмахнуться от наваждения, оставив его висеть в воздухе нерешенным, слегка волнующим вопросом? Я не буду в будущем жалеть, если отмахнусь от этого интереса, уверен – сейчас он не столь велик и важен, чтобы потом вообще о нём вспоминать, но вдруг… И с каких пор я надеюсь на что-то? Не ожидал, что когда-то захочу надеяться. Все эти годы подобного желания не возникало, да и я всячески его избегал. Ведь, что, если поддавшись новому порыву, я потеряю что-то важное, что сейчас всё ещё висит в воздухе? Да, я всё ещё не хотел разлюбить ту девушку, какой была шесть лет назад моя ученица. Ту Чун-Чун, которой уже, по-видимому, и нет вовсе. В отличие от меня, застрявшего в прошлом, она изменилась. Выросла, стала увереннее, счастливее, идёт вперёд со всем своим рвением рука об руку с тем, кто ещё тогда меня заменил, излечив её израненное сердце. Мною израненное. Вроде бы всё та же девушка, но уже совсем другая. Стоило раз её увидеть этой зимой, спустя столько времени, заметить эту разницу на фоне моих всё ещё ярких воспоминаний о ней прошлой, и эта мысль накрепко обосновалась в голове. Я всё ещё любил кого-то, кого уже нет. Раньше я не хотел об этом думать, а теперь было невозможно отделаться от этой мысли. Оттого ли я вдруг начал просыпаться? Размышляя на эту тему, я сам не заметил, как вернулся домой. Поднялся по лестнице, свернул в коридор, и только тогда понял, где оказался. И это притом, что гулять я был намерен чуть ли не до самого вечера. Дверь моей квартиры была уже совсем близко, когда я вдруг замер, как вкопанный. Из-за двери моей соседки, той самой, за которой мне ещё не удалось ни разу побывать, хотя где-то в глубине души мне уже было интересно, раздался неожиданно громоподобный грохот и лязг. В квартире что-то с грохотанием упало, потом разбилось, снова грохнуло. И всё стихло. Я сам не заметил, как с перепуга чуть было не проглотил собственную сигарету. Выбросив истлевший, искусанный окурок и откашлявшись, я подошел к двери и, чуть помедлив, всё же нажал на звонок. Из квартиры я на своё же удивление расслышал недовольное бурчание, неразборчивое, но наталкивающее на мысль о широком наборе нецензурной брани у его хозяйки. Дверь открывать не спешили, но звонить повторно я побоялся. Уж больно угрожающе звучал этот своеобразный рык, свидетельствовавший о наличии в помещении живой души. Но и уходить я не решался. Пожалуй, ещё пару минут ожидания, и я додумался бы пуститься на разведку через тот же балкон, хотя я слабо представлял себе, как собираюсь это проворачивать. Все ещё ума не приложу, как эта леди умудрялась перебираться с моего балкона на свой. Там же не меньше метра расстояние, а высота… Но благо на крайние меры мне идти всё же не пришлось. Я расслышал странное хлюпанье за дверью, щёлкнул замок, и она распахнулась, явив предо мной самое что ни на есть неожиданное зрелище. - Самеджима-сан?- глупо уточнил я, окидывая это мокрое создание с ног до головы ошарашенным взором. Растрёпанные каштановые кудри липли к щекам и лбу, с домашних бридж и белой, длинной рубашки, небрежно расстёгнутой на несколько пуговиц, капала вода. В нос ударил запах стирального порошка, а пена на её макушке лишь подтверждала моё предположение о нагрянувшем потопе. - Эм, я помешал?- не нашелся я, что ещё сказать. Она как-то неловко переступила с ноги на ногу. Лицо её неожиданно скривилось, впервые явив на себе какое-то подобие яркой эмоции. Но мне далеко не понравилось это её новое выражение лица. Словно ей было больно. И только потом я заметил, что опирается леди только на правую ногу, а левую неловко держит на весу, слегка касаясь пола носком. - Эм,- она растерянно - невиданное дело! - повела взглядом по сторонам, пытаясь справиться с нахлынувшими слезами (ей явно было ужасно больно),- у меня как бы генеральная стирка,- нашлась женщина, судорожно втянув побольше воздуха. Вот бы не подумал, что ей так тяжело справиться с собственным порывом разреветься. Невзначай появилось желание посмеяться над её детским желанием казаться сильной и волевой женщиной: «Вы и без того так выглядите!»- мысленно вздохнул я. - Позволите помочь?- как можно добродушнее улыбнулся я. Она вновь неловко попыталась опереться на больную ногу. Неожиданно для самого себя я в ужасе обнаружил, что со ступни её на пол капают редкие капельки крови. - Хотите помочь мне со стиркой?- попыталась съязвить леди – явно защитный механизм, и снова неожиданный. - Я не против,- без разрешения переступая порог чужой квартиры, кивнул я. - Подож… Впрочем, как я и думал, моя соседка оказалась на удивление лёгенькой, даже тощеватой. Я без лишних усилий сгреб её в охапку, подхватив на руки. Слабая и беззащитная Самеджима-сан в шоке хлопнула ртом, беззвучно, словно рыбка. - Простите за вторжение! Я захлопнул дверь ногой. На ходу стянул ботинки, благо для этого руки мне были необязательны, и двинулся вглубь квартиры, звонко шлепая по мокрому полу. Из ванной, дверь в которую была нараспашку, вовсю набегали новые волны пенной воды. По-видимому, стиральная машина моей соседки своё отслужила и ушла на покой с треском и фанфарами. Что ж, вполне подходящий случай, чтобы узнать свою соседку поближе. И этот случай предоставила мне стирка. Хах, кто бы мог подумать!