Ну что, поиграем?

       Роджерс умывается в ванной. Им с Наташей повезло – Сэм не стал закрывать дверь перед их носом. Стив наблюдает в зеркало, как Романофф вытирает рыжие волосы. Ее действия механические, а взгляд абсолютно пустой. Роджерс кидает взгляд на себя, а затем выходит к Наташе. Садится рядом с ней. - Все в порядке? – его голос мягкий, словно он разговаривает с ребенком, только разочаровавшимся в очередной детской фантастичной идее. - Да, - голос Нат едва ли выражает какие-то эмоции. Она поднимает растерянные глаза на Стива и даже не усмехается. Роджерс знает, что не может толком ей помочь. Столько лет быть уверенной в истинности одного, чтобы вновь прийти к разочарованию и нескончаемым разрушениям пустых замков. Стиву хочется коснуться щеки Наташи, легко потрепать ее мягкие рыжие волосы. Взгляд мужчины скользит по неприкрытой шее Романофф. - Я у тебя в долгу, - заключает девушка. Стив задумчиво смотрит на Романофф, изучая ее так, словно видел впервые. - Прекрати, - столь же мягко отзывается Роджерс. Наташа качает головой, сжимает губы и смотрит в сторону. Ее удивляет спокойствие Стива в эти минуты. Разве для него это не является осознанием, что все это зря? Как может в этом человеке крыться столько рассудительности, строгой мягкости и улыбке ко всем? Наташа видела дело Стива – фотографии того щуплого мальчишки. Романофф уложила бы его на лопатки за две секунды, а, может, и за одну. Мальчишка, которого все задирали и не воспринимали всерьез, неожиданно оказался мудрее всех ученых. Стив по-прежнему ей улыбается, с легким прищуром глядя на Наташу. - Ты слишком спокоен для того, кто умер зря, - не выдерживает Романофф. Насмешки не выходит, скорее, какое-то слабое огрызание. Стив приподымает брови. А затем внезапным и резким рывком поддается вперед, оказываясь лицом к лицу с Наташей. Романофф прерывисто выдыхает. Ее взгляд блуждает по расслабленному лицу Стива, а затем на его открытые рельефные плечи и дальше вниз. Почему-то, по спине Наташи бегут мурашки, но с места она так и не сдвигается. - А каким я должен быть? Роджерс похож на зверя перед прыжком. Спокойный и одновременно смертельно опасный. И откуда только это в нем? Наташе всегда казалось, что Роджерс чересчур честный, чересчур старомодный, чересчур наивный. - Пожалуй, тебе тоже не мешало бы расслабиться, - тихо говорит Стив. Он отстраняется лишь на миг, смотрит на Наташу, в чьих глазах светится недоверие и в то же время что-то еще. Стив не успевает это рассмотреть. Романофф тянется к нему и целует. Не так торопливо, как на эскалаторе. Стив обхватывает ее плечи, пальцами скользнув по лопаткам. А затем, не сдержавшись, валит Наташу на кровать. Девушка не ожидает этого. Стив отстраняется, с удовольствием рассматривая удивление на ее хорошеньком личике. Но тут же на губах Романофф сияет усмешка. Ей кажется, что превосходство вновь на ее стороне. Еще бы, ведь капитан столь давно «без практики». Руки Наташи тянутся к Стиву, но тот не дает ей себя коснуться. Роджерс довольно грубо перехватывает запястья и, стиснув, прижимает к покрывалу. - Даже так? – шепчет Наташа, все еще усмехаясь. Стиву хочется стереть эту усмешку с ее лица. Романофф слишком самоуверенная, особенно, в руках суперсолдата. Пальцами Роджерс поворачивает голову Наташи, а его сухие губы касаются тонкой кожи шеи. Язык скользит по тонкой белой полоске – очередному шраму из прошлого. Наташа не сдерживает стон, отклоняя голову сильнее. По ее коже бегут мурашки, захлестывающие горячей волной куда выше головы. - Тише, девочка, - бормочет Стив. Он косо оглядывается на дверь в их временное пристанище. Наташа замечает это. Кривит губы. - Боишься? Стив после этих слов буквально вдавливает Наташу в кровать. Теперь его очередь поиграть. Наташа посмеивается. Ее капитан вновь проглотил наживку. Роджерс неторопливо целует шею Романофф, с удовольствием вслушиваясь в рваные вздохи и полустоны. Только сейчас он понимает, как ему не хватало этого тепла, даже жара, горевшего изнутри. Искры колюче пробегались по коже, раззадоривая еще больше, как и усмешка Наташи в памяти. Стив отпускает запястья Романофф, стаскивая ее темную майку, а затем и белье. Выжидает, оглядывая розовые ореолы. Наташа завороженно смотрит на Роджерса, изучая его реакцию так, словно все это действие для нее абсолютно ново. Стив касается затвердевшего соска, нежно дует, а пальцы пробегают по животу, огибая заметный шрам. Ладонь проникает в штаны Романофф, и девушка вздрагивает. - Ты такой нежный, - шепчет Наташа. Стиву вновь слышится насмешка в ее голосе. Взгляд мужчины уже затуманен. Он убирает руку с груди Романофф и резко подымает ее, прихватив за шею. Наташа судорожно выдыхает, а в зеленых глазах не угасает лукавство. - Что ты опять задумала? Наташа неторопливо скользит ладонями по плечам Роджерса, и тот позволяет освободить себя от футболки. Романофф рассматривает мускулистый торс Стива. Даже на нее это производит изрядное впечатление. Наташа прикусывает губу, явно проигрывая какую-то сцену у себя в голове. Стив дергается. Ему одновременно хочется скорее избавить себя и Романофф от одежды и также сильно раздразнить саму рыжую чертовку, которая умудряется издеваться над ним даже в таком положении. Стив вновь обхватывает Наташу поперек спины, пальцами ощупывая выступающие позвонки, вновь доходя до чувствительной шеи. Романофф тоже не медлит. Ее пальцы уже касаются пряжки ремня. Наташа куда более разгорячена, чем показывает на деле. Стиву хочется ей уступить, но он сдерживает и себя и ее, увлекая Наташу в очередной поцелуй, кусая ее губы и вновь лаская ее грудь. Пальцы второй руки Стива сжимают рыжие пряди, не дающие ему покоя. Наташа выгибается ему навстречу, и Роджерс чувствует прикосновение ее нежной груди. Он вновь прижимает Романофф к кровати, стягивая и с нее, и с себя одежду. Путается в собственном ремне, цепляясь за петельку штанов Наташи. Романофф ничего не говорит, лишь кусает губы и помогает распутаться. Выжидающе смотрит на Стива, оглядывая его снизу вверх. В зелени ее глаз мелькает явное одобрение. Роджерс проводит по плечам Нат, касается покрасневшей щеки. Романофф недоумевает и поддается скорее вперед, ища способ утолить снедающий ее огонь, казалось, вот-вот способный выплеснуться из ее ярких зеленых глаз. Стив без труда удерживает Наташу на месте, труднее не поддаться соблазну самому, ощущая горячее, живое и податливое тело под собой. - Что не так? – Романофф вновь шипит, вскидывая голову. - Что? – Роджерс вновь делает вид, что не понимает. Приподымается, нависнув над Наташей и разглядывая ее лицо: блестящие глаза, щеки с румянцем, растрепавшиеся огненные волосы. - Стив! Наташа мечется, пытаясь хоть как-то совладать с ситуацией, переменить положение, но Роджерс не дает. Вновь припадает губами к манящей шее Романофф, оставляя ярко-красное пятно, и, наконец, делает толчок, не удержавшись от стона сам. Наташа вздрагивает, закрывает глаза и откидывает голову. Стив ловит ее пальцы, зачерпывает волосы, жадно целует заалевшие губы. Ему хочется ощутить всю Наташу, вызнать каждый изгиб ее тела, услышать каждый стон и полувздох. Чувствовать, что она покорилась ему, поддалась, и только ему. Романофф стонет, впервые за долгое время не контролируя себя. Наташа царапает спину капитана, цепляясь за его широкие плечи и чувствует, как руки Стива сжимают ее. Жар расползается по телу, казалось, вот-вот воплотится в реальность, перекинувшись на эту маленькую белую комнату. Стив крепко стискивает ладонь Наташи, едва ли не рыча. Романофф слышит его, и ей становится неожиданно легко. Натренированное тело выгибается, спеша за необъятной волной. Дышать стало невозможно, словно из комнаты вовсе исчез кислород. Наташа хватает воздух ртом, а Стив прижимает ее к себе так сильно, словно они вновь оказались под тем завалом в Нью-Джерси. Романофф слегка поворачивает голову. В ее теле затаилась истома, и вставать совсем не хочется. - Это первый с девя..- начинает было устало насмешливым тоном Наташа. Стив не дает ей закончить. Лишь затыкает Романофф поцелуем. У них еще есть пару мгновений, пара секунд, за которые можно сделать так много и целое ничего.