Imagines

Какого это: лежать на холодном бетонном полу, чувствуя каждым миллиметром своего тела боль, которую ты испытывал несколько минут назад? Противно осознавать, что никогда не выберешься из этой ловушки? Какого это: понимать, что тебя никто не спасёт? Ты давно забыл, что такое вера. Для тебя больше не существует надежда на что-либо. Любовь потеряла свой смысл. И остался только ты. Ты вспоминаешь девушку. Красивую брюнетку с голубыми, словно океан, глазами, и яркой улыбкой. Ту, которая поддерживала тебя на протяжении нескольких сложных лет. Ту, которая помогала тебе справиться со всеми проблемами. Та, которая пожертвовала собой ради тебя в первый день вашего заточения. Руки предательски дрожат, стук зубов разноситься по всей камере, глаза засланы белой пеленой, сердце бешено бьется. С каждой секундой ты менее отчетливо слышишь голоса, доносящиеся по ту сторону двери – слух тебя подводит. Появляется предчувствие, что это твой последний день, проведенный в холодном, гнилом помещении. Смерть рядом. Она идёт за тобой. Дверь с грохотом открывается. На пороге появляется мужчина. В одной руке он держит оружие, в то время как в другой руке находятся наручники, с помощью которых мужчина выведет тебя из камеры. Ты на автомате протягиваешь руки, дабы избежать удара, и страж надевает на тебя наручники, защелкивая. Ключ находиться у него в кармане, и ты вспоминаешь, сколько раз пытался украсть его, лишь бы попасть на свободу. Тебя подымают на ноги и выводят из помещения, закрывая дверь. Ведут по тёмному, холодному коридору, еле освещаемому несколькими тусклыми лампами. Издалека доносятся чьи-то голоса, но ты не можешь их разобрать. В тебе почти не осталось сил. Вы входите в большое, уступающее в несколько раз по размерам твоей камере помещение, людей в котором, от силы, человек десять. Они построены в ряд, точно по росту и возрасту, поэтому тебя ведут к началу. Ты старше и выше тех, кто присутствует здесь, а значит, ближе к смерти. – Гарри Стайлс, – объявляет мужской голос на весь зал, подзывая в середину. Неуверенными шагами ты подходишь к месту, обозначенному крестом, и становишься на него, дожидаясь приговора. – Сколько тебе лет? – раздается по всему помещению всё тот же голос. – Двадцать один год, – отвечаешь ты, чувствуя, как стены давят на тебя. На несколько секунд в зале наступает тишина, нарушаемая рваным дыханием нескольких человек, которые, как и ты, бояться приговора. Один за всех и всё за одного. Два высоких сильных парня подходят к тебе и, схватив за руки, валят на пол. Ты ударяешься позвоночником, чувствуя боль в спине. Вновь удар – и ты хватаешься за бок, издавая стон боли, который разносится эхом на всё помещение. Один из стражей замахивается рукой и ты, не успев закрыть лицо, получаешь сильную пощечину. Маленькая струя крови течёт по твоей щеке, переходит на шею, после чего пачкает майку. Несколько секунд – и ты чувствуешь еще один удар, который приходится в живот. Животный крик вырывается из твоего рта, но ты продолжаешь терпеть мучительную боль. Всё разрывается, каждая часть твоего тело изнывает от сильного дискомфорта, холодный, до жути неприятный пол усиливает твои страдания, но ничего исправить ты не можешь. Последнее действие со стороны стражи – три мучительных выстрела – и ты, положив руки на кровоточащие раны, последний раз вдыхаешь. Веки закрываются, а жизнь покидает твоё тело. Всё, что от тебя осталось, лишь воспоминание. И имя. Гарри.