Мой навеки

Как она оказалась дома, Аи точно не знала. Что делать дальше – тоже. Чизуру не могла разрываться между ней и больным Хидзикатой, поэтому, однажды придя к подруге, просто собрала ее вещи и приказала идти за собой. Она привела Аи к себе. Девушка не хотела ни пить, ни есть. Целыми днями она смотрела в одну точку. Маленькая Мисака перестала говорить. Теперь ребенок ни на шаг не отходил от матери. Долго так продолжаться не могло. И однажды Чизуру просто надавала подруге пощечин. - Да, сколько можно! Аи, возьми себя в руки! У тебя есть ребенок, в конце концов. Если ты не хочешь жить ради себя, живи ради нее! – закричала Чизуру. Наверное, первый раз за последние две недели Аи посмотрела на подругу осмысленным взглядом. Посмотрела и вдруг, заплакала горько-горько. Видя это, Чизуру просто села рядом и обняв подругу, стала гладить ее по голове. С другой стороны к Аи примостилась дочка и тоже заплакала. Наверное, в этот момент умершее вместе с любимым человеком сердце, вновь забилось. - Мисака, маленькая моя, не плачь! – запричитала девушка, прижимая к себе худенькое тельце. Девочка забралась к матери на колени и, прижавшись к ней, заревела с новой силой. Чизуру встала и ушла в комнату к бывшему замкомандира. Хидзиката что-то писал, сидя за столом. Когда Чизуру вошла в комнату, он отвлекся и негромко спросил: - Ну, как она? - Лучше. Она, наконец, заговорила. Сейчас плачут вместе с девочкой. Мужчина кивнул и продолжил свое занятие. Девушка прошла вглубь комнаты и, сняв с табуретки стопку листов, села на нее. Хидзиката, не смотря на то, что пытался казаться бодрым, был все еще слаб. Гибель Окиты окончательно подкосила его. Но, в то же время, оставаясь верным себе, мужчина старательно занимался корреспонденцией. Ему писали люди со всей страны. Писали о том, что поддерживают его и готовы сражаться до последней капли крови. О том, что при сегунате жить было если не легче, то лучше. После прихода к власти Мэйдзи страна оказалась на пороге разорения. А он, он отвечал всем, призывал идти против нового строя. Не так давно, Хидзикате написал Эномото Такэаки, адмирал флота бывшего сегуна. Он пригласил бывшего замкомандира Шинсенгуми командовать армией ополчения. Хидзката-сан обещал подумать. Интересно, кто адресат этого письма? - Что Вы пишите? – полюбопытствовала девушка. - Мне пришло письмо от Гладстона-сана, - задумчиво произнес мужчина. – Он – премьер-министр Британии. Это что-то типа главного советника при императоре. Он пишет, что внимательно следит за событиями в Японии и симпатизирует режиму Токугава. Так вот, Гладстон-сан предлагает мне уехать в Великобританию, где я буду находиться в безопасности и смогу командовать нашим движением оттуда. Хидзиката встал и несколько раз прошел по комнате. Остановившись, он внимательно посмотрел своей собеседнице в глаза и спросил: « Что ты думаешь по этому поводу?». Девушка подняла на него взгляд и тихо сказала: - Хидзиката-сан, Вам решать, что делать. Что я могу сказать. В Великобритании вы будете в безопасности. Но… но, что же будет с нами со всеми? Мужчина нервно передернул плечами и встал у окна. Он уже несколько дней думал об этом письме. Конечно, он не собирался уезжать. Уж кто-кто, а он, Хидзиката Тосидзо, не трус. Он никогда не покинет свою Родину в час опасности. И будет сражаться до конца. Но женщины… Ох, как это все тяжело! А что, если отослать Чизуру и Аи с ребенком вместо себя? Хидзиката довольно хмыкнул и, повернувшись лицом к Чизуру, спросил: - А как ты смотришь на то, чтобы ты и Хигути-сан поехали вместо меня? Девушка опустила глаза и тихо, но очень твердо произнесла: - Не надо меня никуда отсылать. В одно мгновение девушка вскочила с табуретки и прижалась к слегка опешившему брюнету. Зарывшись лицом ему в грудь, девушка отчаянно зашептала: - Хидзиката-сан, умоляю Вас, позвольте мне остаться с Вами. Умоляю, Хидзиката-сан! - Ну, ну, Чизуру, ты чего? Понимаешь, это не та ситуация, когда я могу оставить тебя подле себя. Если, я это сделаю, то не смогу потом смотреть тебе в глаза. Эта новая республика, куда меня зовут на пост военного наместника, безнадежная затея. Я не собираюсь бороться за победу. Правительство Токугава потерпело крах, было бы позором, если бы никто не пожелал остаться с ним. Поэтому я должен идти. Это будет лучшая битва в моей жизни – умереть за свою страну. И я не имею права тянуть тебя за собой на смерть. - Хидзиката-сан, Вы снова все взваливаете на свои плечи и снова тянете этот груз в одиночку. Разделите со мной ваши печали и боль! Прошу Вас Хидзиката-сан. Но девушка не хотела ничего слушать. Она только сильнее сжимала юкату на его спине и едва слышно всхлипывала. Мужчина погладил ее по голове и скрепя сердце согласился. - Я, наверное, непроходимый эгоист, раз не могу тебя отпустить. Бог с тобой, оставайся. - Спасибо, Хидзиката-сан, спасибо! – прошептала Чизуру. Брюнет с нежностью прижал ее к себе, слегка поглаживая по спине. Идиллическую атмосферу разогнал стук в дверь. - Хидзиката-сан, к Вам можно? – раздался голос из коридора. Чизуру мягко отстранилась от мужчины и стала приводить себя в порядок, а Хидзиката пошел открывать дверь. На пороге стояла Аи. Девушка выглядела довольно непрезентабельно: худая, бледная, заплаканная. Настоящая вдова. Когда мужчина вчера заходил справиться о ее здоровье , то Аи сложно было отличить от мертвеца – взгляд был неживым, голос тихим, надтреснутым, абсолютно невыразительным. Сегодня же было видно, что ей есть за что бороться, остался еще кто-то, ради кого стоит жить. Этот кто-то стоял рядом с ней. Малышка Мисака держала маму за руку и внимательно смотрела на хозяина комнаты. - Проходите, Хигути-сан. - Хидзиката-сан, - начала девушка, усаживаясь на стул. – Я пришла к Вам сказать, что решила покинуть ваш уютный домик и эту деревню. Мы с дочерью собираемся отправиться искать моих родственников со стороны матери. Я, конечно, не уверена, что они живы, но это лучше, чем просто сидеть, сложа руки. - Что ж, - сделал паузу мужчина. – У меня к Вам встречное предложение. Дело в том, что я могу реально помочь вам начать новую жизнь, Хигути-сан. Вы ведь этого хотите? Так вот, меня пригласили переехать жить в Англию. Ехать туда, не входит в мои планы. Если Вы хотите, я могу отослать Вас с ребенком вместо себя. Что Вы думаете по этому поводу? Аи задумалась. По большому счету, кроме Содзи у нее никого нет, а после его смерти, она осталась одна с ребенком на руках. Сидеть на шее у Хидзикаты-сана и Чизуру она не может. Путешествовать по разоренной войной стране для молодой девушки тоже очень опасно, а оставаться в этой деревне она не хотела. Получается, выбора у нее никакого нет: либо умереть здесь, либо выживать в чужой стране. Если бы она была одна, то, скорее всего, отказалась бы, но теперь надо действовать в интересах ребенка. Поэтому девушка согласилась. - Хидзиката-сан, я принимаю Ваше предложение. Мы с Мисакой уедем. Позвольте задать Вам только один вопрос? - Я Вас слушаю, Хигути-сан. - Скажите, что будет с Вами? С Чизуру? Мужчина немного помедлил с ответом. Он внимательно посмотрел на Аи, укачивающую на коленях маленькую девочку, на то, как нежно она поглаживает ручку ребенка и понял, что сделал правильный выбор. Они будут жить. Обязательно будут. - А мы останемся здесь в Японии, Хигути-сан. Юкимура-сан и я отправимся на север, в Хаккодатэ, будем сражаться за честь нашего отряда. Когда я умру, я хочу посмотреть в глаза Кондо-сан и сказать, что честь Шинсенгуми не запятнана предательством. Вот так-то. Что ж, я напишу Гладстону-сану, что вместо меня приедет вдова моего боевого товарища с ребенком. Надо будет сделать Вам документы, но это уже моя забота. Не смею Вас больше задерживать, Хигути-сан. С этими словами Хидзиката сел за стол, и обмакнув перо в чернильницу, начал писать письмо. Девушки, не сговариваясь, вместе покинули комнату. *** Через две недели Хидзиката получил письмо, что документы готовы, и он может забрать их в Тосу. Туда же прибудет корабль, который отвезет девушку в Англию. Мужчина устало потер виски и, накинув на плечи хаори, спустился вниз. Там он нашел обеих девушек хлопочущих на кухне, как и в былые времена. Только сейчас не было веселого смеха Аи, и хотя Чизуру пыталась развеселить подругу, больше чем вызвать грустную улыбку ей не удалось. - Хидзиката-сан, вы как раз вовремя, - слабо улыбнулась Аи. – Ужин уже готов. Помойте руки и садитесь. Хидзиката пожал плечами и отправился к колодцу. Когда он вернулся, на столе уже дымилась тарелка с унаги. В конце трапезы, девушки подали чай с жареными орехами. Когда все было съедено и выпито, мужчина, оставил чашку от себя и обратился к Аи: - Хигути-сан, документы на Ваше имя и на имя Мисаки уже готовы, корабль прибудет через неделю в порт Тосу. Ехать до него придется около пяти дней и лучше всего для нас отправится в путь завтра. - Вы поедете со мной? – удивилась девушка. - Мы посадим Вас на корабль. К тому же, без меня вы не сможете получить документы, - спокойно ответил мужчина. - Да, Хидзиката-сан. Я пойду собирать наши вещи. Чизуру собрала со стола посуду и стала мыть ее, а Аи ушла в свою комнату. По большому счету, вещей у нее почти не было. Кимоно, пара салфеток, игрушки Мисаки и косодэ Содзи. Это все, что у нее осталось на память о любимом человеке. Девушка взяла в руки эту деталь одежды и прислонилась к ней лицом. От косодэ слабо пахло Окитой. - Содзи, я буду жить ради тебя и ради Мисаки. Я люблю тебя, - прошептала девушка в кирпичного цвета ткань, а затем убрала ее в узел. После чего, Аи взяла на руки дочку и, предупредив подругу, отправилась в дом, где провела несколько самых счастливых месяцев в своей жизни. Дом встретил ее запустением. Ничего не изменилось с того страшного дня. Казалось, что через миг, Содзи выглянет из спальни и усмехнувшись, скажет что пошутили, и не было ничего такого, что она, Аи, все себе напридумывала, а он все это время … Нет, не выйдет. Никогда она больше не увидит его улыбки, никогда не прижмется к его груди, не услышит сухой надсадный кашель и тихое: «Все, сейчас все пройдет». Никогда. Аи взяла Мисаку за руку и пошла в сад. Именно там нашел свое последнее пристанище командир первого отряда Шинсенгуми Окита Содзи. Его похоронили под деревом сакуры. На стволе Хидзиката написал предсмертное хокку:

Недвижные,

Пребудут разделенными во тьме

Цветы и воды

Подойдя к могиле, Аи встала на колени. - Содзи, любовь моя, я пришла попрощаться! Вряд ли у меня получиться еще раз навестить тебя, - прошептала девушка. – Знаешь, Хидзиката-сан отправляет нас с Мисакой в Англию. Он сказал, что там мы будем в безопасности. Но сам он и Чизуру, они останутся здесь. Я знаю, они умрут. Погибнут. Чувствую это, но не могу ничего сделать. После того, как ты ушел, он просто места себе не находит. Хватается за все, за любую возможность сделать хоть что-то. Ты ведь не знал, что из всего отряда, по всей видимости, выжили только он и ты. А теперь только он. Последний самурай. Я знаю, он пожертвует собой, а Чизуру, она не сможет жить без него. Она ведь любит Хидзикату, ты знал это, не так ли? Что ж, остается верить, что мои страхи необоснованны и все будет хорошо. Прости, Содзи, но отъезд… я это делаю не для себя, а для дочки. После твоей смерти, я и сама хотела умереть, но Мисака, это то, что удерживает меня здесь. Поэтому, я уеду. Я люблю тебя, Содзи, очень люблю. И всегда буду любить. Прощай! Аи встала и, смахнув набежавшие на глаза слезы, обратилась к девочке: - Доченька, попрощайся с папой. Девочка с серьезным видом подошла к дереву и обняла его. - Папочка, прощай! Ты самый хороший! Я люблю тебя! После чего Аи взяла дочку на руки навсегда покинула это место. *** Путь до Тосы был не близок. После пересчета сбережений, было принято решение купить телегу с лошадью. Почти оправившийся Хидзиката сидел на козлах ночью, в то время как остальные путешественники спали, а днем попеременно телегой правили Чизуру и Аи. Вскоре они прибыли в Тосу. Это оказался маленький городок, почти деревушка. Телегу решили продать сразу по приезду, а на вырученные деньги Хидзиката снял два номера в гостинице. Оставив вещи и спутниц, мужчина отправился к своему другу за бумагами. Вернулся он только к вечеру. Пришел в номер Аи и протянул ей бумаги. - Это Ваши документы, Хигути-сан, - устало произнес мужчина - Благодарю Вас, Хидзиката-сан, - откликнулась девушка, просматривая бумаги. «Окита Аи …1848 г.р….вдова… дочь Окита Мисака» - Хидзиката-сан… - только и смогла произнести Аи, удивленно глядя на мужчину. - Да, Хигути-сан, хотя теперь Окита-сан. Я вас записал как вдову моего боевого товарища. Уверен, если бы Содзи выжил, это имя стало бы вашим по праву. Я всего лишь восстановил справедливость, если можно так сказать… - откликнулся Хидзиката. - Спасибо Вам большое! Вы столько для меня сделали. Я очень Вам благодарна. - Это я должен Вас благодарить. Именно Вы смогли поставить Окиту на ноги, а я свел ваш труд насмарку. Ведь это я должен был лежать там, под той сакурой, а не он, - с горечью произнес брюнет. – Нет-нет, молчите, Хигути-сан, я и сам понимаю, что он сорвался из-за меня. Простите меня… Девушка тяжело вздохнула: - И тем не менее, я благодарю Вас, Хидзиката-сан, за то, что заботитесь обо мне и о моей девочке. - Всегда пожалуйста, - усмехнулся мужчина. – Что ж, Вам нужно поспать, Хигути-сан. Завтра Вы должны будете сесть на корабль и покинуть нашу несчастную Родину. Спокойной ночи! - И вам спокойной ночи, Хидзиката-сан. Утром Хидзиката зашел за девушками, и они вчетвером отправились искать корабль Аи. Порт встретил их страшным шумом. Повсюду сновали люди. Это были и моряки, бегающие с коробками взад-вперед, и носильщики, и просто любопытные. Невдалеке стоял дом терпимости, из окон которого то и дело высовывались полуголые девицы и зазывно что-то кричали проходившим мимо мужчинам. Тут же была и таверна, из которой доносились пьяные крики и периодически вылетали вдрызг пьяные посетители. Мимо Аи проходили и люди одетые по японским меркам странно. «Европейцы» - пронеслось в голове у девушки. Один из мужчин принял Чизуру за одну из девушек легкого поведения, но насупленный вид Хидзикаты и недвусмысленное поигрывание катаной, сделало свое дело – от напуганной до смерти девушки отстали. Наконец, корабль был найден. Хидзиката, боясь отпустить девушек от себя, поднялся с ними на борт. Поймав пробегавшего мимо молодого паренька за руку, мужчина спросил: -Где капитан? -В своей каюте. Направо, первая дверь по коридору – ответил мальчишка. Взяв Чизуру за одну руку, а Аи за другую он двинулся к капитанской каюте. Там их встретил немолодой мужчина в черном мундире и белой фуражке. Не отпуская рук своих спутниц, Хидзиката поклонился и спокойным, полынным достоинства голосом произнес - Здравствуйте, Капитан-сан. Мое имя Хидзиката Тосидзо. Я привел Вам Окиту-сан. Поручаю на время поездки ее Вашим заботам. Она вдова моего лучшего друга и боевого товарища. Гладстон-сан обещал выделить людей на ее встречу. - Здравствуйте, господин Хидзиката, госпожа Окита, - ответил капитан на хорошем японском. - Я рад, что могу оказать Вам эту услугу. Поверьте, дама ни в чем не будет нуждаться. - Благодарю Вас. В таком случае, я спокоен. Позвольте откланяться, произнес Хидзиката, а затем, обернувшись к Аи, сказал: "Жду Вас на палубе". С этими словами мужчина вышел из капитанской каюты. - Да, конечно. Всего доброго! – попрощался капитан, а затем обратился к Аи: - Окита-сан, Джонсон покажет Вам Вашу каюту. В этот момент в капитанской каюте оказался тот самый мальчишка, у которого Хидзиката спрашивал дорогу. - Благодарю Вас, - произнесла девушка и покинула каюту вслед за проводником. Тот повел ее через палубу. Девушка коснулась рукой плеча паренька и попросила: -Джонсон-сан, подождите минуту. Не могли бы Вы отнести мою дочь в каюту, а затем подождать меня на палубе? Я хотела бы попрощаться со своими друзьями. - Без проблем, мэм! – откликнулся парнишка. Со всей осторожностью он забрал у матери уснувшую девочку и отправился выполнять поручение этой хорошенькой, но странной молодой женщины. Аи без труда догнала Хидзикату и Чизуру. Мужчина стоял, облокотившись на борт, а в его объятьях стояла девушка. Подойдя поближе, Аи поняла, что брюнет утешает ее горько плачущую подругу. - Чизуру, - позвала ее девушка. – Не плачь, подружка моя. Все будет хорошо. Мы будем писать друг другу. Может быть, когда кончится эта война, я вернусь, и мы с тобой обязательно увидимся. Так ведь, Хидзиката-сан, - обратилась к суровому замкомандира Аи. - Да, конечно, - произнес мужчина. Скорее всего, так и будет. Они с Аи обменялись тяжелыми взглядами над головой Чизуру и поняли друг друга без слов. « Не увидимся. Уже никогда» - читалось во взгляде сурового мечника. «Скорее всего, Вы правы. Мы с Вами точно не увидимся, но возможно с Чизуру…» - говорил взгляд Аи. - Правда, Аи? – Чизуру, наконец, смогла посмотреть на свою подругу. – Мы увидимся, ты, я и Хидзиката-сан и снова пойдем вместе пить имбирный чай с данго. - Конечно, все так и будет, - произнес Хидзиката. – В конце концов, война не вечна. Обнявшись на прощание с подругой и Хидзикатой-саном, девушка ушла в свою каюту. Через месяц Аи уже сошла на английскую землю. Здесь ее встретил средних лет мужчина, одетый в серый твидовый костюм, белые перчатки и цилиндр. На плечах его лежал теплый плащ. В Японии более мягкий климат, поняла девушка, когда в первые же минуты пребывания в Англии ее чуть не сдуло ветром. Аи поспешно взяла дочку на руки, чтобы хоть как-то согреть ребенка. Зубки Мисаки стучали друг о друга, но девочка никак не обозначила своего неудобства. Аи также не подала вида, что умирает от холода в своем видавшем виды кимоно, но, видимо, ее выдали посиневшие губы. - Миссис Окита, срочно накиньте это на себя, - произнес мужчина, снимая с себя плащ и одевая его на плечи девушке. Взяв Аи под локоток, он помог ей сесть в карету. Убедившись, что его подопечные удобно разместились, мужчина постучал по крыше кареты, и они тронулись. - Меня зовут Джошуа Дешвуд, мэм. Я секретарь мистера Гладстона. - Очень приятно. Мое имя Окита Аи, а это моя дочь Окита Мисаки. Мистер Гладстон принял Аи немного прохладно. Все-таки он надеялся, что Хидзиката передумает и приедет сам, но оказать помощь вдове друга героя войны тоже было хорошо. Тем более, когда мужчина узнал историю Аи, то проникся уважением к ней. Как могла столь юная девушка пережить все удары судьбы и не сломаться, оставалось для него загадкой. Когда Аи рассказывала свою историю, в кабинете сидел мистер Дешвуд. Девушка ему понравилась с первого взгляда. Хрупкая, но сильная, бесстрашная, добрая, милосердная и мужественная. А ее оленьи глаза пленили его. Прошло время, и он сделал Аи предложение. Мистер Дешвуд знал ее историю, знал, что она любит своего первого мужа, что тоскует по нему и по Японии, в которой остались ее друзья. Он знал, что в его обществе она немного оживает. Знал он и то, что Мисака ее приемная дочь, хотя об этом никто не догадывался. И знал, что дороже Мисаки у нее никого нет. Подумав некоторое время, Аи согласилась. Джошуа Дешвуд оказался хорошим человеком, внимательным мужем и верным другом. Именно он помог ей пережить сообщение о гибели Хидзикаты и Чизуру. Они прожили вместе тридцать лет. Это было самое спокойное и мирное время миссис Окиты-Дешвуд. Мисака выросла настоящей красавицей. Невысокая, как и все японки, она была хорошо сложена. Помимо того, у девушки был добрый нрав и большое сердце. Она сделала хорошую партию и вышла замуж за Уильяма Грея, молодого сенатора. Мисака занималась благотворительностью, помогала детским домам, не понаслышке зная, как тяжело быть сиротой. А вскоре и у Мисаки родились дети – сын Хьюго и дочка Мэри. Во внуках Аи души не чаяла и дочка часто привозила их к бабушке. *** Вдруг комната заполнилась детскими голосами. На пороге оказались девчушка в зеленом платьишке лет 5 и мальчуган лет 8 в синих шортах на подтяжках и белой рубашке. - Бабушка, бабушка, смотри, какую мне мама куклу купила! – затараторила Мэри, плюхаясь на колени к Аи. - Ой, бабушка, кто это? – спросил Хьюго, внимательно рассматривая портрет зеленоглазого мужчины. Аи мечтательно улыбнулась и, обняв обоих внуков, сказала: - Это – мой принц. - Какой принц? – удивилась девочка - Сказочный. Я его очень-очень люблю. Но, он, к сожалению, умер. - А я думала, ты дедушку любишь, - расстроено протянула малышка. - Люблю, - подтвердила Аи, - но Содзи тоже ваш дедушка. Он – папа вашей мамы. Он – один из героев войны в Японии. - Ух, ты! – произнес Хьюго. – Бабуль, расскажи о нем. - Конечно, - согласилась Аи. – Пойдемте спать, и я вам много чего интересного расскажу. *** Уложив детей спать, Аи вновь села перед портретом. Много лет она хотела нарисовать его и не могла. Чувствовала – еще не время. В последнее время Содзи стал ей часто сниться. Все такой же веселый как и тридцать лет назад. Он навсегда остался для нее двадцатичетырехлетним юношей, таким улыбчивым и родным, самым лучшим на свете. - Сколько, Содзи? – спросила она пустоту. – Сколько мне еще ждать? - Скоро, моя милая Аи, - раздался голос из ниоткуда. От неожиданности женщина вздрогнула. Посмотрев туда, откуда послышался голос, Аи увидела сизую дымку. Шла она от портрета. - Содзи, ты здесь? – спросила женщина дрогнувшим голосом. - Здесь, любимая. Я всегда с тобой. Твой навеки, - ответил голос. Прикрыв усталые глаза, женщина вздохнула, посчитав голос игрой воображения. Затем она встала и, погрозив пальцем портрету своего любимого шалопая, отправилась спать, так никогда и, не узнав, что нарисованный Шинсенгуми озорно улыбнулся ей на прощание. Больше Миссис Аи Окита-Дешвуд не проснулась. Она уснула с улыбкой на устах, чтобы встретить свою любовь. Ничто не вечно, кроме любви. В день похорон бабушки Хьюго зашел в ее комнату и, взглянув на портрет, потерял дар речи – рядом с красавцем воином стояла прекрасная девушка в желтом кимоно. Ему даже на миг показалось, что парень ему подмигнул. «Обман зрения» - решил мальчик, так никогда и не узнав, что девушка погрозила пальцем зеленоглазому красавцу.