Сердце императрицы

Наступил вечер. Сильный ливень хлестал по окнам дворца Ибрагима Паши. Хатидже султан сама расчёсывала свои прекрасные темные волосы перед большим венецианским зеркалом. Она невольно залюбовалась своим отражением, не заметив своего любимого мужа, вошедшего в спальню. Ибрагим тихо подошел сзади, и нежно поцеловал ее в макушку. Хатидже невольно напрягалась всем телом. Женское чутье, почему-то, подсказывало ей, что Ибрагим как-то отдалился от нее, хотя вроде они помирились совсем недавно. Она не забыла эту ужасную историю с Нигяр, хоть и простила своего супруга. Вот и сейчас, это самое предчувствие, не обманувшее османскую принцессу в прошлый раз, громко кричало где-то внутри. Ибрагим не мог не заметить, ее телесное и внутренне напряжение, так как сам отлично мог определить эмоции человека и без слов, тем более, Хатидже почти не умела врать, по крайней мере, он всегда мог отличить правду она говорит, или ложь. Ибрагим отошел к столу, в противоположный конец спальни, и, параллельно стягивав с себя одежду, решил поинтересоваться необычным состоянием жены: -Что с тобой, Хатидже? Почему ты так напряжена? Что тебя тревожит? Расскажи мне! Хатидже, не отрываясь от зеркала, спокойным, даже где-то безразличным тоном, ответила мужу: -Все в порядке, Ибрагим! Мужчина, стянув с себя изящный кафтан, и оставшись в одной рубашке, подошел к жене, и, аккуратно взяв ее за тонкую ручку, повторно спросил: -Я же вижу! Поделись со мной! -Знаешь Ибрагим, ты ничего не замечаешь? Ты отдалился от меня, возвел какую-то стену между нами. Я не понимаю! У тебя опять кто-то появился? Скажи мне, я же вижу! Еще месяц назад, мы помирились, и поклялись забыть, как страшный сон, эту историю с Нигяр. Но сейчас, мое чутье подсказывает мне то же, что и тогда. Ибрагим как никто другой, обладал искусством вранья, и поэтому ни один мускул на его суровом лице не дрогнул. Он заглянул в печальные карие глаза Хатидже, и сказал с такой уверенностью, какую только мог изобразить: -Не придумывай! Я очень сильно люблю тебя! Ты и дети- все что у меня есть! Эти посты ничто для меня, если тебя не будет со мной рядом! Я ошибся один раз, и больше не совершу такую же глупость. Но даже в прошлый раз, я понял, как сильно тебя люблю! Лучезарная улыбка озарила лицо любимой сестры падишаха. Она чувствовала его искренность, и поэтому была очень счастлива. Лежа в постели, каждый из них думал о чем-то своем, и это всё-таки не смогло ускользнуть от ревнивой супруги. Наступило теплое утро. Великий визирь, уже давно проснувшись, вышел в сад. Он с удовольствием вдыхал мягкий весенний воздух, и мечтательно смотрел на рассвет. Сегодняшний день он решил всецело посвятить Хатидже и детям. Они решили выехать на природу- отдохнуть. Позавтракают и в путь! Вечером он планировал уже вернуться домой. Несмотря на то, что весь день он будет со своей женой, мысли его будут далеко, на празднике, устроенном французским послом, в честь прибытия самого дофина Франции, Генриха Валуа, герцога Орлеанского. Вспомнив об этом, он тяжело вздохнул. Ведь ему придется сильно волноваться за ту, которая овладела его, казалось бы неприступным, разумом. Он доверил ее жизнь другому, незнакомому человеку. "А что, если ее обидит тот, кому он не посмеет преградить путь? Сулейман. Он тоже будет там." Его настроение, при одной мысли об их новой встрече, окончательно испортилось. Тем временем, Хюррем разбудила Зухра хатун. Небольшая комната наполнилась многочисленными служанками, пришедшими сюда для того, чтобы подготовить госпожу к поездке на праздник. На небольшом столике уже лежало то самое платье, принесенное вчера Ибрагимом, рядом лежала небольшая, но изящная золотая корона, украшенная разноцветными драгоценными камнями. Хюррем недовольно наблюдала за этой сумасшедшей суматохой. Подозвав жестом Зухру хатун, она решила ей поручить в свое отсутствие одно важное задание: -Послушай, я хочу, чтобы ты приглядела за моим пушистым другом. Ты не против? -Конечно нет, госпожа! Езжайте спокойно, и ни о чём не беспокойтесь! Все будет хорошо. Я прослежу! Хюррем благодарно кивнула головой. Прошло несколько часов, близился вечер. Хюррем, оделась в великолепное сине-фиолетовое платье. Ее роскошные волосы ярко-огненного цвета спадали с плеч. Изящную головку венчала та самая корона. Хюррем долго смотрелась в зеркало, пытаясь разглядеть какой-нибудь изъян в своем образе. Но это было практически нереально. Сегодня она выглядела неотразимо. Она сама не знала почему, но ей хотелось выглядеть сегодня великолепно. Безусловно, Хюррем знала, что Сулейман также посетит этот праздник. Но ей не очень хотелось вызывать в нем ревность. Ведь это слишком низко и недостойно жены падишаха, хотя она уже ему и жена вовсе. "Просто там будут такие важные особы, поэтому я и должна выглядеть соотвественно"- так успокаивала она себя. В комнату постучали, и вошедший евнух сообщил, что все приготовления завершены, и можно отправляться в путь. Она решила, по крайней мере в дороге, закрыть лицо шелковым платком. У кареты, любезно предоставленной Пашой, ее ждал высокий плечистый мужчина лет тридцати. Он, при виде госпожи, почтительно склонился в поклоне. Подойдя к нему вплотную, Хюррем начала сквозь платок изучать его внешность. Он был, без сомнения, красив, и, к ее удивлению, в отличие от знакомых ей османских пашей и беев, не носил ни бороды, ни усов, хотя на его лице присутствовала заметная щетина. Его волосы, не короткие и не длинные, слегка развевались на ветру. Серые глаза незнакомца выражали легкое замешательство. Мужчина, прежде чем открыть дверцу кареты, решил представиться: -Приветствую вас, госпожа. Я Мурад бей. Я буду сегодня вас сопровождать. Его взгляд был устремлен куда-то под ноги Хюррем. И неудивительно, Ибрагим строго-настрого запретил ему смотреть на султаншу, ведь таковы традиции. Хюррем слегка кивнула, и, при помощи своей служанки залезла в карету. Ее лицо было полностью закрыто, но, как только дверь захлопнулась, она мгновенно сбросила с себя платок. В Стамбульском дворце французского посла сегодня было очень многолюдно. Послы со всех государств, проживающие и работающие в столице Османской империи, вместе с приближенными и семьями решили посетить великолепное торжество. Были и многие другие. Например, множество различных богатых торговцев со всего света, разношерстные дворяне и аристократы, так или иначе, оказавшиеся здесь. Посол Франции, граф де ла Рей, толстенький мужчина лет пятидесяти, суетился вокруг принца Генриха, стремясь выполнить любой его каприз. Генрих сидел в кожаном кресле, закинув ноги на рабочий стол посла. Его грустный взгляд был устремлен в окно, на морской пейзаж. Будучи проницательным человеком, граф решил выяснить причину его невеселого настроения: -Ваше высочество, что с вами? Через полчаса начнется праздник, посмотрите сколько гостей уже прибыло! Генрих, не отрывая своего взгляда от окна, лениво ответил: -Все в порядке граф, не извольте беспокоиться! Я несомненно, почту это замечательное торжество своим присутствием. Граф спешно откланялся, оставив дофина наедине с самим собой. Вот уже третью ночь, из его головы никак не выходит образ златовласой женщины, жены Великого Повелителя Османов, надежного союзника его отца, не раз помогавшего ему в борьбе против Испании и Австрии. Ее образ постоянно стоял у него перед глазами. Особенно часто она мелькала в его снах. Три ночи подряд ему снился один и тот же сон. В нем, он и рыжеволосая красавица одни, на пляже. Их тела переплетены, его губы ласкают тело этой Хюррем, доставляя ей тем самым неземное наслаждение. "Надо идти..."-промелькнуло в его голове. Он надел великолепный белый кафтан, расшитый драгоценными камнями и золотой вышивкой. Прицепив к нему, внушительных размеров изящный фамильный меч, он гордым, уверенным шагом направился в сад этого дворца, где и должен был проходить сам праздник. Карета Хюррем строительно подъезжала к посольскому дворцу. Мурад, будучи опытным воином, уверенно держался в седле. Его голову терзали, вполне логичные для мужчины его возраста, мысли. "Интересно, как она выглядит? Фигура у нее, конечно, превосходная. Она еще молода, и наверное, прекрасна. Хотя, а может и в правду она ведьма, и приворожила султана? Может она страшненькая?" Женщины, для Мурада, всегда были объектом развлечений. Поэтому, в первую очередь, в женщинах его интересовали лишь две вещи: смазливость личика и размер женских прелестей. Карета въехала во внутренний двор. Госпожа, в сопровождении двух служанок, выбралась наружу. Их встречала служанка принцессы Мадлен, вызвавшаяся проводить госпожу в сад. Хюррем спокойно кивнула, и медленно поплелась за ней. Султан Сулейман хан въехал в главные ворота дворца на великолепном белом жеребце, в окружении отряда личной гвардии. Он аккуратно вылез из седла, и важной походкой, под стать Повелителю Мира, направился в сторону сада. Сад французского посла, представлял из себя грандиозное зрелище. По своим размерам и великолепию он не уступал дворцовому саду Топ Капы. Один из его гвардейцев вышел вперед, и громовым голосом объявил: -Дорогу, султан Сулейман хан Хазретлери. Все собравшиеся моментально склонились перед Великим Турком. Сулейман жестом своей руки показал всем присутствующим, что они могут продолжать вселиться. Он отпустил свою охрану, приказав им ждать его у ворот дворца. Ему осень сильно хотелось сегодня просто затеряться, насколько это возможно, среди этой толпы.