Вивиан

      — Итак, мистер Хэйс, теперь-то я могу узнать, что, чёрт возьми, происходит в застенках этого филиала? — Вивиан выжидает, когда все начальники служб покидают директорский кабинет. Признаться, его снедает нетерпение. Более того, после позднего звонка Хэйса он долго не мог уснуть, размышляя хрен знает о чём, в итоге забывшись тревожным сном лишь под утро. Стоит ли говорить, что нынче омега был взвинчен и раздражён, причиной своего прескверного самочувствия считая именно альфу?       — Пожалуй, имеете на это право, — с неохотным вздохом отвечает Хэйс, что только подливает масла в огонь негодования омеги.       Вивиан хорошо себя знает, и если человек ему не понравился с первого взгляда, то вряд ли что-то поменяется, даже если они годами будут работать бок о бок, но с мистером Хэйсом эта аксиома отчего-то не срабатывает. Он то боготворит альфу, восхищаясь его руководительскими талантами и млея от его гипнотического взгляда, то придушить готов, не собираясь прощать Хэйсу его наглость, эгоизм и сам факт безупречной породы, которую тот использует на полную катушку.       Вивиан знает, что это означает: инстинкт влечёт его к сильному самцу, делая его лояльным, мягким и податливым, а разум не поддаётся туману розовых омежьих очков. И это крайне плохо, потому что в любой момент одно таки пересилит другое, и хорошо если разум, ибо лучше быть с начальником на ножах, чем в одной постели. Хэйс не откажется от него в качестве любовника хотя бы на одну ночь — и в этом омега уверен, — потому что растреклятый инстинкт самца при малейших благоприятных условиях примет решение за Хэйса. Говорят, что, именно покрыв омегу, да ещё и первым, альфа самоутверждается и в какой-то степени превозносится над другими, словно вожак в стае. Лично Вивиан считает, что подобная вольная трактовка поведенческих инстинктов амильгамм откровенно диссонирует с технологически-прогрессивным укладом современного общества.       — Дороти, а верните-ка мне механика и зама по безопасности.       — Хорошо, мистер Хэйс.       Пока они ждут альфу и бету, Вивиан сверлит начальника грузным, недовольным взглядом, заметно нахохлившись. Подумаешь, вид у него сегодня непрезентабельный: завившиеся в разные стороны из-за утреннего тумана волосы и синяки под глазами. Пусть вот альфа любуется, так сказать, делом своих рук, и пусть ему за это будет совестно.       — Хэйс, что-то случилось? — первым в кабинет входит механик и, явно не ожидая застать в нём ещё кого-то, обращается к другу фамильярно и чуть взволнованно.       — Я же говорил вам, мистер Хэйс, — бета отточенным движением поправляет очки, без церемоний присаживаясь в то самое кресло, которое он занимает на собрании, — что мистера Тайтуса стоило ввести в курс дела изначально, дабы избежать подобных конфузов.       — А ты, Форест, как я погляжу, эксперт в делах омежьих, да? — непривычно резко и сердито бросает Хэйс, с хмурым видом демонстративно обращая свой взгляд в окно.       — По крайней мере, в вопросах касательно мистера Тайтуса мои советы более взвешены и беспристрастны, чем ваши действия, мистер Хэйс, — парирует бета вальяжно, будто чувствует себя не только наравне с альфами, но и хозяином положения в целом. И смотрит, гад, на него так придирчиво-пренебрежительно, словно на потрёпанный экспонат за грязным стеклом.       — А ничего, что я как бы тоже здесь, мистер Мелоди? — он отплачивает бете острым, провоцирующим взглядом, намеренно поливая разгорающиеся угли их словесной перепалки добротным маслом.       — Ничего, — бета пожимает плечами, и вид у него при этом такой всезнающий, напыщенный и самодовольный, что Тайтуса потряхивать начинает. — Ваше присутствие меня ничуть не смущает.       — Я как бы заметил.       — Форест, прекращай! — прикрикивает Хэйс, и бета, как ни странно, сразу же умолкает, но всезнающее выражение с его лица так и не сходит.       — Вы, мистер Вивиан, не обращайте внимания на этих двоих, — чуть пододвинувшись к нему, как бы шёпотом, но и так, чтобы его слышали двое других мужчин, произносит механик. — За многие годы нашего знакомства подобные шпильки между Хэйсом и Мелом в сторону друг друга уже стали нормой и не воспринимаются ими всерьёз.       — По-вашему, это должно меня обнадёжить? — не собираясь сбавлять обороты своей взвинченности, шипит Вивиан, хотя теперь-то в общий пазл добавляется ещё один кусочек мозаики.       Вот он, стержень системы, благодаря которому филиал в Ричестер-Холл всё ещё на плаву. Король, он же альфа Семюэль Хэйс, который у всех на виду и который принимает на себя все удары. Его серый кардинал, бета Форест Мелоди, который всегда за плечом у своего короля, собранный, рациональный и абсолютно равнодушный к любым проявлениям сути природы амильгамм. И тёмная лошадка, альфа Максим Невский, который, подобно ассасину, остаётся в тени, на неприметной должности, но при этом обеспечивает полную безопасность первых двоих, а теперь, получается, и его.       — Ситуация такова, мистер Тайтус, что наш филиал кому-то как кость в горле, — неторопливо начинает Мелоди, явно расценив молчание альф как сигнал к действию. — Примером тому может служить как и намеренное разорение филиала, так и разного рода провокации, направленные на очернение нашей репутации.       — И открытые угрозы сотрудникам, — добавляет Макс. — Говори уже, Мел, раз взялся, так, как есть.       — Что вы имеете в виду? — напрягшись, переспрашивает Вивиан.       — Под провокациями или же угрозами? — явно испытывая его терпение, осведомляется бета.       — Не относитесь ко мне как к ребёнку, мистер Мелоди, — наконец-то Вивиан понимает, в чём причина подобного поверхностного отношения к нему со стороны зама. — Я омега, но не настолько слабая и впечатлительная, чтобы, услышав правду, грохнуться в обморок или, поджав хвост, сбежать обратно в Детройт.       — Грязные статьи в прессе, — никак не прокомментировав его выпад, начинает перечислять бета, — разного рода компромат, естественно преимущественно сфабрикованные, которые попадают в руки нашим клиентам и деловым партнёрам...       — Преимущественно? — перебивает мужчину Тайтус.       — Ну, вы же должны понимать, что у каждого из нас есть свои скелеты в шкафу, которые, как ни старайся их припрятать, всё же можно разглядеть в замочную скважину, — поясняет Мелоди, и Вивиан, чисто механически, переводит взгляд на Хэйса. Тот по-прежнему в его сторону не смотрит, всё так же хмурится и источает буквально-таки убойное напряжение, из-за чего ореол вокруг него осязается угрожающей, агрессивной волной, готовой смести всё на своём пути.       — Попытки взломать наши базы данных, порча имущества и товара, махинации на бирже, — как ни в чём не бывало продолжает бета, — звонки с угрозами нашим сотрудникам, после чего те, естественно, увольняются, подкуп и внутренний шпионаж — поверьте, были прецеденты. Ну, и более жёсткие меры, как, например, проникновение в частную собственность, рэкет и покушения, — и Мелоди так выразительно смотрит на механика, что сомневаться в том, кто был объектом посягательства, не приходится.       — Всего-то подрезали на дороге, — сконфуженно ворчит Макс. — Это и покушением назвать-то нельзя, так, неудавшейся шалостью.       — И тем не менее, факт имел место, — наконец в разговор вступает Хэйс, переводя на него взгляд. — Теперь-то вы, мистер Тайтус, понимаете, ввиду каких обстоятельств я беспокоюсь о вашей безопасности?       — Понимаю, — согласно кивает Вивиан, тщательно обдумывая услышанное, — однако считаю, что вы беспокоитесь излишне. Я не настолько важная фигура, чтобы...       — Вы главный бухгалтер предприятия, Вивиан, — раздражённо цедит Хэйс, и Тайтус, осязая исходящее от мужчины давление, втягивает голову в плечи. Подчиняться альфе — это один из омежьих инстинктов, которому, например, вот в таких вот ситуациях, невозможно сопротивляться. — К тому же омега. Или вы считаете, что у врага при вашем распрекрасном виде дрогнет рука? Поверьте, тот, кому мы противостоим, методами не перебирает и на родословные не смотрит. Как омега, вы должны понимать, что в вашем случае насилие, как рычаг давления, само собой разумеющееся.       — А вы знаете, кто он? Кто враг? — Вивиан специально отводит внимание мужчин от последнего сказанного Хэйсом. Всё он прекрасно понимает, но вместо того, чтобы убояться, раздражается ещё сильнее. Нет, Тайтус не хорохорится и не игнорирует предостережение альфы, просто... Если эти трое и собираются его защищать, то пусть защищают как главбуха, а не как омегу, проще говоря, не переходя никаких личностных границ.       — Догадываюсь, однако прямых доказательств у нас нет, — и Вивиан не спрашивает дальше, не просит назвать имя или хотя бы род деятельности. Альфа не скажет по банальной причине: меньше знаешь — целее будешь.       — Мы с мистером Тайтусом уже оговорили некоторые вопросы его безопасности, — вовремя вклинивается в разговор Макс. — Из машин автопарка закрепим за ним второй Ниссан. Он только с капремонта, с установленным ГБО и GPS, а вот по поводу водителя... Есть у меня один на примете, однако загвоздка в том, что этот парень гамма.       — Это всё, конечно, хорошо, — когда Хэйс, соглашаясь, кивает, слово снова берёт бета, — но как быть с повседневной жизнью мистера Тайтуса? Не охрану же к нему приставлять.       — И сидеть в четырёх стенах я не намерен, — добавляет Вивиан, — как и не собираюсь ходить по городу с амбалом за спиной. Согласитесь, подобные меры только привлекут ко мне ещё больше внимания.       — Для начала просто поставим сигнализацию в вашей квартире, Вивиан, а там уже разберёмся по факту. Покамест враг затаился, но это ещё не означает, что он забросил свои планы относительно филиала. Скорее всего, нам нужно готовиться к какому-то жёсткому, быстрому и целенаправленному удару с его стороны.       На том они и закрывают своё собрание, после которого на душе у Тайтуса остаётся какой-то неприятный осадок. Стоун наверняка знал, какая чертовщина творится в Ричестер-Холл, но было ли это причиной его перевода? Вивиан надеется, что нет, но и полностью этот вариант не отбрасывает. Судя по словам и реакциям Хэйса, противостоит им кто-то из верхушки, при деньгах и со связями, тот, кто уверен в своей безнаказанности и неплохо осведомлён в делах компании. Чем занимающий должность председателя центрального офиса уже более десяти лет Стоун не кандидатура? Нужно понять причины и выгоды, а там, гляди, и облик противника станет более отчётливым.       У дверей мнётся Тори. Глаза омеги ошалело блестят, полные слёз, сожаления и страха. Не нужно и к осязанию прибегать, чтобы понять, что мальчишка не на шутку чем-то встревожен.       — Что случилось, Тори? — проходя в свой кабинет, устало спрашивает Вивиан. Признаться, недавний разговор порядком измотал его и без того усталый организм, но Тайтус не расклеивается: бывало в его практике и похуже, и пожарче, и понапряжённее, так что чашка чёрного, словно смоль, кофе, и он снова в строю.       — Я ума не приложу, как это могло произойти, мистер Тайтус... — взбудораженно, задыхаясь, шепчет омега, юркнув за ним следом. — Я уверен, что вчера оплатил счета от «TVN», но они утверждают, что перевод ими так до сих пор и не получен.       — А что банк? — нажимая кнопку чайника, с завидным спокойствием осведомляется Вивиан. — Может, это у них в системе «Клиент» произошёл какой-то сбой.       — В том-то и дело, что не было у них никакого сбоя, — омега на грани отчаяния, поэтому, поразмыслив, Вивиан насыпает лошадиную дозу кофе и во вторую чашку, плеская туда же две чайных ложки коньяка.       — Говорят, что буквально через десять минут после того, как они получили платёжное поручение, с нашего сервера поступило уведомление об ошибке и новые реквизиты, по которым и был сделан перевод.       — И у банка не возникло никаких сомнений? — приподнимая бровь, но даже не удивляясь, спрашивает Вивиан. Может, если бы не был в курсе почти всех событий, тоже начал бы паниковать, ведь сумма-то солидная, около ста тысяч, и в теперешнем состоянии они не могут позволить себе такой убыток. Но вместо того, чтобы метаться, Тайтус усаживает омегу в кресло, всучивая ему в руки чашку.       — Нет, — мотает головой Тори, — потому что под уведомлением стояла цифровая подпись и руководителя, и главного бухгалтера.       — Вот, значит, как, — Вивиан тоже присаживается, неторопливо отпивая из своей чашки. Омега следует его примеру, но тут же, только глотнув, заходится кашлем, недоумённо выпучив на него глаза. Да уж, как-то он и не подумал о том, что не все омеги могут разделять его личные предпочтения и методы успокоения нервов. Бывает у Вивиана Тайтуса такое состояние, которое он называет собранной апатией: это когда всё побоку, мозг чист, трезв и генерирует максимально рациональные и эффективные решения.       — Здесь спиртное... — шепчет омега, которому явно и отказаться от угощения неудобно, и в то же время опасливо, ибо сейчас он на пару с начальником нарушает правила внутреннего трудового распорядка.       — Ага, для тонуса, — отстранённо кивает Вивиан, обдумывая ситуацию.       — Макс, мне нужна машина, — в другой ситуации он бы не стал звонить непосредственно Невскому, набрав диспетчера, однако в его нынешнем состоянии омега может позволить себе не только вольности, но и хамство, и даже неприсущую омегам жестокость. — Проеду-ка я в банк, из которого чудо-юдным образом исчезла сотня наших тысяч.       — Не беспокойся, Тори, — уже выходя из кабинета, Вивиан в приободряющем жесте похлопывает по плечу омегу, который всё ещё сжимает в руках полупустую кружку. — Ты ни в чём не виноват и нигде не ошибся. Просто закон подлости, — пожимает плечами Тайтус, не собираясь втравливать в сложившуюся ситуацию ещё и мальчишку.       У выхода его поджидает тёмно-зелёный Ниссан, в который, всё ещё пребывая на своей волне, и садится Тайтус. Только спустя минуту он понимает, что с места они так и не тронулись.       — В банк, уважаемый, — Вивиан оборачивается к водителю. — Вам что, не сообщили маршрут? — и щурится недобро, зная, какой холодный и проницательный взгляд у него бывает, когда он в таком состоянии.       — Прошу прощения, мистер Тайтус, — водитель-гамма, молодой, тёмноволосый, с резкими, словно высеченными чертами лица, виновато склоняет голову. — Я слышал, что у нас видный новый главный бухгалтер, но, оказывается, молва сильно преуменьшает вашу истинную красоту.       — Оставьте свои низменные комплименты для клубных девиц, уважаемый, и трогайте уже. В нашем, знаете ли, случае время есть деньги в прямом смысле этого слова.       — Да, конечно. Ещё раз примите мои извинения.       Не нравится Вивиану этот гамма. Вот бывает так, когда бросаешь на человека первый взгляд и сразу же, почти что беспочвенно, ощущаешь к нему неприязнь. Так и с его водителем. Жаловаться Невскому он не собирается — уверен, что тот выбрал самого компетентного и надёжного, — однако этот человек вызывает в нём отторжение на инстинктивном уровне, что довольно-таки странно. Впрочем, их мир и так странный до невозможности, а гаммы так и вообще существа непонятные, но, суки, настойчиво живучие.       Появление гамм — это последствие сближения и стирания граней между людьми и амильгаммами. Точнее, людьми и альмами, союзы между которыми и дали жизнь этому новому виду существ. Однако и тут природа не оплошала, ведь гаммы рождаются только у женщин и только от альф и никак иначе.       На мужчин-бет и альфам, и омегам как-то побоку, они просто не осязаются как потенциальные партнёры, ровно как и женщины омегами, а вот гаммы... Ну, что-то от альфы у них есть, например, индивидуальный запах, гамм даже осязать можно, хотя вровень с альфами поставить их, понятное дело, нельзя. Они пахнут... Ну, как травинка рядом с распустившимся цветком, а осязаются как спичка подле костра. Как-то так. Да и узла у них нет, оттого омеги редко когда могут зачать от гамм, вновь-таки в отличие от женщин. Чёртовы самки столь генетически гибки и плодовиты, что им побоку, от кого рожать.       Оттого и омег в их мире нынче мало, как и альф, потому что только в альма-паре рождается особь, а альфы отчего-то всё чаще предпочитают женщин. Наверное, потому, что женщины тоже пахнут, не как омеги, а по-своему, по-особенному, да и человеческое общество всё ещё до конца не смирилось с наличием мужских пар, поскольку в их среде подобное до сих пор считается извращением.       Дела в банке Вивиан решает максимально быстро и успешно. В итоге ему ещё и извинения приносят за то, что допустили непоправимую ошибку. Подписи цифровые-то старые, те, что при прежнем начальнике и главбухе были, и отчего-то не аннулированные, а новые, зарегистрированные уже при его бытности главбухом, оказались не проведены банком. Вивиану всё равно, как банк вернёт им крупную сумму. Не вернут — Тайтус их по судам затаскает, пусть и дело это геморрное. Правда, напоследок всё же даёт совет хмурому гамме, явно не оценившему его дерзость, наглость и пышущий феромонами ореол, который омеге лень держать под контролем. А советует он поискать в своих рядах крысу, ибо не бывает такого, чтобы банковские операции подтверждались недействительными подписями. Для чего-то же их регистрируют и персонифицируют.       Тайтус, покидая банк, собой доволен, однако его приподнятое настроение улетучивается сразу же, как только он оказывается в машине. Опять это пренеприятнейшее чувство, что его лапают и лобызают с головы до ног. Чёртов гамма пытается произвести на него впечатление, распылив в салоне горстку своих феромонов и всячески стараясь ему угодить. Омегу же, напротив, подобное отношение бесит, хотя ранее предвзятостью по отношению к гаммам он не отличался. Наверное, всё дело в осязаемой грубости, исходящей от этого мужчины. Или в том, что в последнее время запах ни одного самца, кроме Хэйса, не вызывает в нём ничего, кроме самого осознания факта его наличия и соотношения с конкретной особью.       К слову, возвращается он уже около пяти и сразу же направляется в бухгалтерию. Там, ожидаемо, уже развёрнута бурная деятельность по сворачиванию работы. Правда, бухгалтеры, как только он появляется на пороге кабинета, сразу же присмиряют, ставят наготовленные сумки обратно под стол и вновь заседают за компьютера.       — Не вижу результатов работы за сегодняшний день, — прислоняясь к дверному косяку, тянет Вивиан. Он чертовски устал, и оттого его нынешний уровень стервозности просто зашкаливает. К тому же момент как раз чтобы придать возомнившим о себе невесть что девочкам урок. Алистера и Тори, правда, жуть как не хочется наказывать, но всех — значит всех, в профилактических целях.       — Где акты на списание, миссис Фловер?       — Будут завтра, — едва ли не огрызается в его сторону женщина.       — А я вам граничный срок на когда устанавливал? — он даже не дожидается ответа от уже открывшей было рот беты, продолжая. — Правильно, миссис Фловер, на сегодня, так что именно сегодня я их и жду. То же самое в плане моих поручений касается и всех остальных.       Уходя, Вивиан, обладая отменным слухом, слышит все матерные эпитеты, направленные в его сторону, однако омега улыбается. Напоследок он их всех таким взглядом одарил, что не сомневается в том, что до победного бухгалтеры сидеть сегодня будут, но всё сделают. Да, поступает он неправильно, но, с другой стороны, это научит его подчинённых не фигнёй страдать, а работать с девяти до шести, дабы не оставаться сверхурочно.       Хэйс словно только и ожидал его возвращения, потому что на столе уже и кофе, и китайская еда в картонных коробках, ведь обед-то он всё равно пропустил, и зам по безопасности, деловито протирающий свои очки. Почему-то только сейчас Вивиан замечает, что у беты прямо неестественно зелёные глаза, цвет которых приглушает тёмное стекло очков. Значит, не из-за плохого зрения носит их Форест Мелоди, а для того, чтобы скрыть своё породистое и явно внебрачное происхождение, скорее всего, от омеги и гаммы.       Форест покидает их вскорости, правда, сперва нахаляву объевшись китайской лапши и выпив две чашки кофе. Хэйс называет бету наглым дармоедом, но не со зла, из чего Вивиан делает вывод, что и тут, как и с Невским, всё не так просто. Омежье любопытство снедает его, но в своём разговоре с альфой деловых рамок Тайтус не переступает. К тому же к вечеру его собранная активность резко падает, а внимательность рассеивается, чему наверняка поспособствовал сытный ужин.       — Давайте, мистер Вивиан, закончим на сегодня, — снисходительно предлагает альфа, и Вивиан, которому уже всё равно и на близость самца, и на его запах, устало кивает. Чуточку притворяется, ибо он мог бы ещё поработать, если бы вышел на улицу и проветрил голову, но сегодня Тайтусу хочется отдохнуть, да и обсуждать им, по большому счёту, уже нечего.       — Полностью с вами согласен, — омега подымается из-за стола, — в том числе и с тем, что сегодняшний инцидент был просто проверкой того, насколько мы сплочённая команда, какими методами будем контратаковать и как защищаться.       — Мистер Тайтус, — омега даже оборачивается у порога, сразу же заостряя своё внимание на том, как к нему обращается сидящий в кресле и как-то странно улыбающийся альфа, — а можно задать вам личный вопрос?       — Задать-то можно, однако право не отвечать на него я за собой оставлю, — Вивиан тут же подбирается, а сонливость как рукой снимает. Он сомневается, что именно сейчас альфа выбрал момент, чтобы как-то его скомпрометировать или же выведать что-то о его прошлом, но и на любой другой вопрос личного характера отвечать омега не собирается.       — А почему именно «Вивиан»? — склоняя голову вбок, таки спрашивает Хэйс. — Мне просто интересно, — альфа невинно разводит руками, но при этом выражение его лица хитрое, как у ушлого лиса, — потому как, кажется, это всё же больше женское имя.       — Имя обычное, — ворчит Тайтус. Знает ли Хэйс, что сейчас он наступает ему на довольно болезненную мозоль? — И не сокращается до «Вив». Я ясно выразился, мистер Хэйс?       — Более чем, — согласно кивает альфа, чувствует, гадский кобель, что он ответит, посчитав, что глупо выдавать за тайну то, что проще пареной репы.       — Видите ли, мистер Хэйс, мой дорогой папочка совершенно не признаёт кинематограф. Он гордится своей родословной, воспитан в консервативной строгости и в плане манер и этикета может любого аристократа заткнуть за пояс. Примерно в этом же ключе он и питает страсть к театру, опере и балету, считая, что картинка на экране не может передать истинных чувств, хотя как по мне... — Вивиан пожимает плечами. — Плохой может быть игра любого актёра, вне зависимости от того, стоит он сцене или же работает на камеру.       — В общем, — оборвав ход собственных же мыслей, продолжает Тайтус, — из всего обилия кинолент папочка признал только два фильма, после просмотра которых, судя по его восторженным откликам, его переполняли бурные эмоции. Думаю, вы уже поняли, о каких именно фильмах я говорю.       — Смею предположить, что первый — это «Унесённые ветром», — Хэйс состраивает забавно-задумчивое выражение лица, когда он утвердительно кивает, а после всё же разводит руками. — А вот насчёт второго, признаться, даже ума не приложу.       — «Красотка», — нехотя выдыхает Вивиан и тут же ретируется из кабинета руководителя. Уверен, что Хэйс бы не рассмеялся, у самого-то имя старинное, как мир, коим детей нынче не называют, предпочитая что-то новомодное, вроде Джастин или Энджел, однако щёки от смущения пылают.       Вивиан Тайтус красиво звучит, гармонично, однако Вивиан Хэйс звучало бы куда лучше. Поэтому омега и сбегает, дабы принять душ, выспаться и выбросить из головы мысли, которых там определённо не должно быть. Жизнь раз уже преподнесла ему урок, и для смышлёного Вивиана его оказалось достаточно, дабы вычеркнуть альф, а тем более альф-коллег, из планов на собственное будущее.