Вивиан

      — На вас жалоба, мистер Тайтус, — прямо с порога ставит его в известность Хэйс, демонстративно помахивая стопкой исписанных листов.       — Представьте себе, мистер Хэйс, я совершенно не удивлён, — Вивиан чувствует себя в кабинете начальника не то чтобы как дома, но уже и не настолько неуютно, чтобы, потупив взгляд, ютиться у двери. — Бухгалтерия ропщет, не иначе? — Тайтус присаживается напротив альфы, поднимая на него скептический взгляд.       — Вивиан, так нельзя, — со вздохом произносит Хэйс, которому за эти пару месяцев не раз приходилось сталкиваться с его упрямством и вредным характером, но который всё ещё не оставляет попыток смягчить его радикализм и чуточку ослабить гиперболизированное чувство ответственности.       — Я понимаю, почему и для чего вы требуете от своих подчинённых дисциплины, исполнительности и полной самоотдачи, но это нужно делать только в рабочее время, — последнее альфа подчёркивает особенно выразительно. — Да, бывают ситуации, когда нужно задержаться и что-то доработать, но это единичные моменты, а не каждодневный порядок вещей. Поймите, Вивиан, у этих людей есть семьи, которым они должны уделять внимание. Не побоюсь сказать вам это обвинение в лицо, однако из-за вашей неоправданной жесткости по отношению к сотрудникам наш филиал теряет свою репутацию, более того, может потерять квалифицированных работников.       — Хорошо, мистер Хэйс, — подымаясь с места, отвечает Вивиан. — Я принял к сведению ваши замечания и приложу все усилия, чтобы исправить сложившуюся ситуацию.       На этом Тайтус покидает кабинет руководителя, не споря, не пререкаясь, не пытаясь отстоять свою позицию. Пусть он и не видит ошибки в собственных методах руководства, однако только что с ним говорили исключительно как с подчинённым, дав понять, что данное указание не обсуждается.       Да, возможно, в чём-то он перегнул палку, но лишь самую малость. И его подчинённые, и Хэйс сильно ошибаются, если думают, что он, одинокий омега, эксплуатирует бухгалтерию, не понимая, что у них семьи и просто личная жизнь. Будто он мстит тем, у кого есть к кому спешить домой, за своё одиночество. Это далеко не так: просто Вивиан видит как цель, так и способы её достижения. Повкалывают пару месяцев сверх нормы, зато потом смогут не просто получать зарплату в срок, но ещё и премиальные, а там, гляди, и до повышения окладов доберутся. Да, он думает и действует на перспективу, а эти беты живут только сегодняшним днём. Правда, непонятно, как на это смотрит сам Хэйс. Не только как руководитель, но и как альфа.       То, что у Хэйса никого нет, знает весь офис. По крайней мере, нет официально, а уж как там альфа проводит своё свободное время, кто знает. Он знает, Вивиан Тайтус, который не единожды выходил на работу в выходной, дабы с Хэйсом и Мелоди обсудить те вопросы, на которые не хватает рабочего времени. От Хэйса ещё ни разу не пахло омегой — Вивиан учуял бы это, — однако это ещё не означает, что у альфы нет, например, партнёра-женщины. По большому счёту, личная жизнь руководителя должна волновать его меньше всего, однако за эти пару месяцев Вивиану так и не удалось обуздать свои омежьи инстинкты, а Хэйс по-прежнему, пусть и не так остро, осязается как идеально подходящий ему самец.       Вернувшись в свой кабинет, Вивиан устало плюхается в кресло, переводя взгляд на календарь. Октябрь. Уже. А ведь вроде только вчера приехал в Ричестер-Холл. Впрочем, за эти два месяца город Вивиан так лучше и не узнал, не бывая нигде больше, кроме работы, парка и магазинов в его жилом районе. Нет у омеги времени на развлечения, погода вот тоже, зарядившая моросящими дождями, не способствует, да и компаньона у него даже для вечерних посиделок нет. Приходили, правда, пару раз соседи в гости — супружеская чета бет с квартиры напротив и гамма, живущий этажом ниже, — но общих тем для разговоров у них как-то не нашлось.       — Мистер Тайтус? — Тори осторожно заглядывает к нему в кабинет, чему Вивиан уже и не удивляется. Этот омега вообще сам по себе какой-то робкий, стеснительный, исполнительный, но безынициативный, явно не любящий выделяться и оттого тщательно маскирующий свой естественный запах искусственными ароматами. В общем, полная ему противоположность.       — Да, Тори, входи.       Омега только порог его кабинета переступает, ногами отчего-то трясущимися, как Вивиана сразу же окутывает запах свежего меда. Мальчишка мнётся у двери, на его щеках лихорадочный румянец, тонкие пальчики нервно теребят край рубашки, а голубые глаза бросают на него такие виноватые взгляды, что проняло бы даже самого чёрствого и бессердечного.       — Мне бы в отпуск... — шепчет тот, облизывая алые, припухшие губы. — Омежий...       — Господи, Тори! — Вивиан, поддаваясь тому самому инстинкту, который больше материнский, нежели омежий, моментально подрывается с места. — Ты что, идиот?! Зачем на работу вообще вышел?!       — Простите, мистер Тайтус... — пятясь, зашуганно бормочет омега. — Я не думал... Я просто не ожидал, что меня так... — и омега прижимает руки к животу, явно испытывая болезненные ощущения. — Я помню... правила, поэтому сейчас же уеду домой. Ещё раз простите.       — Нет, ты непроходимый идиот, Тори, — вздыхает Вивиан, тотчас же беря ситуацию в свои руки.       У него нет родных братьев, так что опыту заботы о ближнем взяться неоткуда. Зато у него есть Чарли, который вроде как неплохо себя чувствует рядом с ним вот уже три года, так что Тайтус с чистой совестью может сказать, что в состоянии оказать хоть какую-то помощь, тем более омеге, оказавшейся в столь смущающей и опасной ситуации.       — Сиди здесь, Тори, — Вивиан едва ли не насильно усаживает омегу в кресло, хотя тот не особо и сопротивляется. Его взгляд словно остекленел, дыхание глубокое и тяжёлое, на лице выступили капли пота, а аромат настолько густой, притягательный и сладкий, что сейчас к двери кабинета главбуха сбегутся все альфы и гаммы округи. Такого на улицу выпускать — то же самое, что лично подложить омегу под толпу слетевших с катушек самцов.       — Макс, ситуация «S.O.S», — чеканит в трубку Тайтус.       — Это как? — по голосу понятно, что альфа напрягается. Оно-то и немудрено, учитывая то, что за эти два месяца они пережили две попытки взлома баз данных и вовремя предотвратили поджог в доках.       — Машину к чёрному ходу, Макс, — волевым голосом командует Вивиан, — и… — он запинается, переводя взгляд на едва ли не скулящего Тори. — Заткни чем-нибудь свой породистый нос.       Он мог бы попросить водителя-бету, но, поразмыслив, приходит к выводу, что более надёжного человека, чем Невский, не найти. К тому же альфа уже не раз доказывал, что в состоянии полностью контролировать свои инстинкты. Только бы это сработало и в ситуации с течной омегой.       — Тори, — он встряхивает омегу за плечи, и тот, слава богу, подымает на него более-менее осмысленный взгляд, — говори адрес. Сейчас я отвезу тебя домой.       Когда омега хрипло и путано всё-таки называет ему адрес, Вивиан, наплевав на собственный статус надменной и хладнокровной сучки, как и на недоумённые взгляды бухгалтеров, споро собирает вещи Тори. Живёт мальчишка действительно далеко, даже на машине минут сорок ехать, это если без пробок, но на то, чтобы менять план действий, времени у него уже нет.       Он предупреждает Хэйса, правда, по телефону, зная, что в его одежду уже вцепился запах свежего мёда, а после, поддерживая едва перебирающего ноги омегу, спускается по лестнице к запасному выходу.       — Простите меня, мистер Тайтус... — даже в течном бреду омега не перестаёт перед ним извиняться. — Я доставил вам столько проблем.       — Заткнись, Тори, и топай! — пыхтит Вивиан, ведь пусть омега и выглядит пушинкой, а тащить его на себе оказывается не такой уж и простой задачей. — За потраченные на тебя нервы и силы будешь должен мне шоколадный торт.       — Вивиан! — Тайтус понимает, что ситуация — дерьмо, когда встревоженный Макс выскакивает ему навстречу из машины и тут же, глубоко вдохнув, замирает. О, Вивиан знает этот острый, целенаправленный взгляд, взгляд самца, каждой клеточкой тела и разума которого движут инстинкты. Может, он как омега Невского и не привлекает, а вот Тори…       Омега в его руках подбирается, словно к старту готовится. Ещё не вырывается, но уже шумно дышит и подаётся вперёд, едва слышно поскуливая в перерывах между глубокими вдохами. Если сейчас же ничего не предпринять, его сметут, а малыша Тори оприходуют прямо на заднем сидении серого Седана, чему омега, к слову, даже сопротивляться не будет.       Вивиан чертыхается и переходит к радикальным методам. Было время, увлекался единоборствами. Главное, чтобы не подвели подзабытые навыки и не дрогнула рука.       Рука не дрогнула, а вот омега, обезвреженный точным ударом по затылку, плюхается прямо на землю. Подумаешь, пару синяков набил, зато жопа цела и честь незапятнанна. А после Вивиан реагирует мгновенно, когда взбешённый альфа оказывается прямо перед ним, явно желая защитить выбранную им омегу. Вивиан не силён, но удар у него хорошо поставлен. Невский отступает на пару шагов, озадаченно мотая головой. Вивиан решает, что мало, и с размаху влепляет альфе ещё и пощёчину, для симметрии, а то негоже как-то щеголять с синяком только под одним глазом.       — Млять... — чертыхается альфа, открывая бутылку с водой и выливая её содержимое себе прямо на голову.       — Если в себя пришёл, помоги лучше, — зло шипит Вивиан, пытаясь поднять бессознательного омегу с земли. Кулак ноет прилично, всё-таки черепушка у альфы оказывается крепкой, но не до этого сейчас. Мальчишку срочно домой нужно доставить, пока и ему самому не перепало от унюхавшей друг друга парочки.       — Простите, Вивиан, что-то меня проняло, — виновато мнётся рядом альфа, не зная, как подступиться к омегам.       — Я как бы заметил, — продолжает шипеть Тайтус. — Неси давай, альфа, коль твоя выдержка столь хвалёная.       На этот раз всё проходит более-менее нормально. Макс относит бессознательного, вмиг прильнувшего к нему омегу в машину и укладывает его на заднее сидение. Вивиан видит, чувствует, каких усилий это стоит Невскому, отфыркивающемуся и буквально вцепившемуся в омегу, но ни капли ему не сочувствует. Порода не только наделяет, но и обязывает. Это уже не альфа, если он теряет над собой контроль и набрасывается на беззащитную, пусть и не сопротивляющуюся омегу. Это отброс. Таких все презирают, да и сексуальный контакт в подобном состоянии может сильно навредить омеге.       — Простите, мистер Тайтус... — только придя в себя, снова начинает бормотать слова извинения Тори.       — Сказал же, забей! — бросает Вивиан, одной рукой обнимая омегу за плечи. Решил, что лучше сесть с мальчишкой на заднее сидение, и не прогадал. Тот чует альфу, хотя окна в машине открыты настежь, и, естественно, источает ещё больше феромонов. Хорошо хоть Невский больше не срывается. Скукожился, правда, весь, за дорогой следит, словно коршун, но даже Вивиан его едва осязает. Путный самец этот Невский, хотя это ещё и не означает, что Вивиан изменил своё мнение относительно близких отношений с альфами.       — Просто так у меня впервые, — носом уткнувшись ему в плечо, продолжает шептать Тори. — Раньше все течки нормально проходили, так что я как-то и не думал, что эта будет чем-то отличаться. Раньше... — Вивиан прямо чувствует, что тот горько усмехается. — Раньше у меня и альфа был. И вообще: раньше всё было иначе.       Вивиан никак не комментирует душевные излияния омеги на почве буйства гормонов и течки, хотя, признаться, он слегка удивлён. Тори, скромный и тихий, и, оказывается, уже состоял в серьёзных отношениях. А ведь и правда, если присмотреться к открытым участкам шеи, на них можно заметить мелкие следы-шрамы от зубов. Партнёр метку на мальчишке не ставил, но право своё на омегу вот такими вот полуукусами закреплял. Тайтусу, в принципе, без разницы, что там у Тори стряслось в личной жизни, но как-то, чисто из омежей солидарности, неприятно, что у столь славного омеги не сложились отношения с явно любимым им альфой.       — Большое вам спасибо, мистер. Спасибо, — мистер-о-Девил, на которого Тори похож как две капли воды, усердно пожимает ему руку, едва в пояс не кланяясь. — Я говорил Тори, чтобы взял отпуск, но он у меня такой упрямый.       — Ничего страшного, — Тайтус старается мило улыбаться в ответ, хотя столь искренняя благодарность ему неприятна. Он помог мальчишке не из благородных побуждений, а потому, что течная омега на предприятии — это в любом случае проблемы. Даже сам Вивиан, сколь толстокожим и исполнительным он бы ни был, всегда брал омежий отпуск, дабы не доставлять проблем ни себе, ни окружающим. — Всего доброго.       Игнорируя лифт, Вивиан спешно спускается по лестнице. Домишко старой постройки, а семья Тори явно живёт в выкупленной секции бывшего общежития. Хотя оно и немудрено: через приоткрытую дверь он заприметил ещё троих детишек разного возраста, а вот запах взрослого альфы едва смог учуять. Если бы не осязал старшего омегу как повязанного, мог бы подумать, что мистер-о-Девил — одинокий многодетный родитель. А вообще, четверо детей — это подвиг для омеги, так что нечего удивляться тому, что Тори работает не покладая рук. Наверняка, перенеся столько беременностей и родов, его папа просто не в том состоянии здоровья, чтобы ещё и семью кормить. Впрочем, чужие судьбы Вивиана Тайтуса никогда не волновали и альтруистом он никогда не был. А вот эгоистом да, этого омега даже не скрывает.       — Ты как, нормально? — учитывая то, что они только что благополучно пережили, Вивиан не считает за необходимость придерживаться субординации в отношениях с Невским, садясь на переднее сидение.       — Нет, Вивиан, не нормально, — категорично машет головой альфа, — но адекватно. И на том спасибо.       — Получается, я тебя подставил, — Тайтус не извиняется, просто констатирует факт. — Впредь буду иметь в виду, что и твоя броня может дать трещину.       — Любая броня даст трещину, если учуять того, в ком безошибочно осязаешь идеально подходящую тебе омегу. Это касается и Хэйса, однако, слава богу, — Макс усмехается, хитро как-то, словно только что воплотил свой план мести, — нас с ним привлекают совершенно разные омеги.       Вивиан делает вид, что он не понял столь явного намёка. И вообще, пусть Невский Хэйсу и друг, но свои домыслы относительно каких-то там искр между ним и альфой этому породистому кобелю лучше оставить при себе. Однако…       Вивиан расслабленно откидывается на спинку сидения. Сегодняшняя ситуация напомнила Тайтусу о том, что вскоре и его самого ожидают прелести бытия омегой. У него стабильный цикл — сто восемнадцать дней, из которых прошло уже семьдесят девять. В стабильности своего цикла омега уверен, так что спланировать омежий отпуск заранее для него не составит труда, вот только не скрутит ли его так же, как Тори? Близость запечатлённого инстинктами альфы однозначно влияет на омегу, а если речь идёт о таком альфе, как Хэйс... Не привыкший врать самому себе Вивиан Тайтус уже заранее знает, о ком именно будут его ближайшие течные грёзы.       В кои-то веки свой законный выходной омега проводит дома. Всё же уступив прицепистому псу, в привычном режиме выгуливает пекинеса, но после до самого обеда отсыпается. Уборка и стирка занимают вторую половину дня, вечер проходит за готовкой любимых блюд, и ведь хочется омеге готовить, для себя и пускающего слюни на его тапки пса, что тоже бывает крайне редко. Остаток времени Вивиан посвящает себе, вспоминая об ароматных ванночках, масках для лица, скрабах для тела и прочих мелочах, которые помогают омеге поддерживать свой имидж прекрасного, внеземного создания. Даже находит время на фильм, премьера которого состоялась ещё полгода назад, но просмотр которого был отложен на потом. Засыпает омега уже глубокой ночью, полностью довольный тем, как он провёл своё свободное время.       Второй выходной Вивиана Тайтуса проходит, увы, уже в менее приподнятом настроении. Ему не хватает движения, напряжения, давления, круговерти. Он бесцельно бродит по квартире, понимая, что и бельё уже выглажено, и пёс выгулян, дважды, и продукты закуплены, и даже папочка доволен, за час телефонного разговора успев во всех подробностях расспросить сына о том, как проходит его, как выражается мистер-о-Тайтус, заточение. Время тянется слишком медленно, и, пожалуй, впервые со дня своего приезда в Ричестер-Холл Вивиан сожалеет о том, что так и не обзавёлся хотя бы неплохими знакомыми, к которым можно было бы нагрянуть на чашечку кофе.       Звонок в дверь оказывается для Вивиана полной неожиданностью. Омега подбирается, заготавливая для соседа, того самого гаммы, который живёт под ним и вроде как имеет на него какие-то виды, самые категоричные слова из своего запаса. Может, был бы он в более покладистом расположении духа, и пригласил бы мужчину на чай и даже позволил бы ему за собой приударить, но сейчас нежданному гостю, кроме собственного раздражения, предложить Вивиану нечего.       — Добрый вечер, мистер Тайтус. Простите, что без предупреждения.       — Добрый, — Вивиан так и застывает на пороге, недоумённо смотря на виновато склонившего перед ним голову омегу.       — Вот, — Тори, одетый в будничную одежду и оттого ещё больше походящий на подростка, нежели на взрослую омегу, протягивает ему перевязанную синей ленточкой коробку. – Спасибо ещё раз за вашу заботу. И ещё раз примите мои извинения.       — Стоять! — рявкает Вивиан, когда мальчишка, чуть ли не насильно впихнув ему в руки торт, пытается ретироваться.       — Входи, чудо ты гороховое, — Тайтус отступает вглубь квартиры, пригласительно кивая робкому омеге. — Сам не осилю, — Вивиан выразительно указывает на презент. — Помогать будешь.       Вообще-то Вивиан удивлён тем, что омега пришёл, да ещё и с подношением. Он же просто так, связки слов ради, ляпнул о благодарности в виде шоколадного торта, а Тори, очевидно, воспринял всё всерьёз. Но больше всего Тайтуса удивляет то, что он приглашает омегу, более того подчинённого, в свой дом. Видать, сильно его таки достало гордое одиночество, раз хватается за первого попавшегося под руку, словно утопающий за спасительную соломинку.       — Какой милашка! — Тори, ожидаемо, подхватывает выбежавшего ему навстречу пекинеса на руки. — Ваш? Как зовут?       — Зовут Чарли, — бурчит Вивиан, ведя омегу и пса заодно за собой на кухню. — И он не мой. Просто так сложились обстоятельства.       Чарли вообще-то не злобный, вредный просто, но и чужих не жалует, а вот к мальчишке сразу же ластиться начал, подставляя под его тонкие пальцы своё лохматое брюхо. Да, он сам пса не балует, но это ещё не означает, что его, кормящего эту наглую животину и дающего ему кров, можно предавать в обмен на банальное почёсывание.       — Никогда бы не подумал, что у вас может быть питомец.       — Отчего же? — Вивиан резко оборачивается, прожигая омегу взглядом. — Если я строг с починёнными, это ещё не означает, что и в быту я подобен садисту.       — Не в этом дело, мистер Тайтус, — Тори выпускает взбрыкнувшего пекинеса из рук, смотря на него с раздражающим Тайтуса пониманием. — Просто вы всегда очень заняты и самоотверженны в плане работы, вот я и удивился тому, что вы ещё находите время и на заботу о собаке.       — А кто сказал, что я о нём забочусь? — не меняя тона, бросает Вивиан, ставя чайник на плиту. — Он у меня сутками некормленый сидеть может, и ничего — мирится. Знает же, что лучше так, чем на улице.       — И тем не менее, Чарли ухожен, выкупан, расчёсан и, судя по всему, вполне доволен своей жизнью, — упрямо продолжает гнуть свою линию омега. — У питомцев, к которым плохо относятся, нет в глазах радости.       — Вижу, ты неплохо осведомлён о прелестях собачьей жизни, Тори, — продолжает язвить Вивиан, уже откровенно сожалея, что пустил этого омегу за порог своего дома. Знает он таких, милых, наивных и добрых, которых хлебом не корми — дай в чужую душу залезть, дабы набраться охающе-ахающих впечатлений.       — Честно сказать, у меня никогда не было домашнего животного, — омега опять скромно отводит глаза, — но мне всегда хотелось. А взгляд... Не важно, человек это или животное. Взгляд любого существа способен сказать о многом.       — Садись уже, философ, — фыркает Вивиан, отодвигая для омеги стул. — Будем сейчас баловать свои омежьи организмы сладостями, чтобы и у нас были довольные взгляды и сытые животы. Или ты на диетах?       — Нет, какие диеты, — мальчишка осторожно присаживается на стул, чинно складывая руки на коленях. — Папа и так постоянно сетует на то, что я слишком мелкий и тощий для своего возраста.       — Это точно, — хмыкает Вивиан, доставая и ополаскивая чашки из сервиза, таки высланного ему папочкой. Надо же, успели припасть пылью, и дальше припадали бы, если бы не это чудо в перьях. — Или же это я себя запустил...       Вивиан даже критично себя со всех сторон осматривает. По сравнению с невысоким, худеньким и хрупким Тори он и правда выглядит не только более солидно, но и взросло, и это при ничтожно малой между ними разнице в возрасте. Более того, Тайтус зуб готов дать, что мальчишке и эпиляцию делать не нужно, обо всём его утончённая природа позаботилась, в то время как самому Вивиану порой приходится бороться даже с типично мужской растительностью на лице. Да уж, омега омеге рознь, и причина не только в породе, но и в наследственности.       — Что вы, мистер Тайтус! — тут же вспыхивает мальчишка, вскидывая на него взгляд, полный обожания. — Вы очень красивый омега, умный, уверенный в себе, самостоятельный и... — Тори снова смущается, — способный постоять за себя. Какова бы ни была ситуация, вы всегда собраны и беспристрастны.       — Ну, это дело не мудрёное, — Вивиан, поразмыслив, заваривает им с омегой чаю, хотя под шоколадный тортик можно было бы сообразить и чего покрепче. — Я вот считаю, что человек сам себя лепит, беря за основу то, что заложила в нём природа. То, что я омега, не изменится, даже если я линчую свои омежьи придатки, однако это не мешает мне быть той личностью, какой я хочу быть.       — Этим я в вас и восхищаюсь, мистер Тайтус! — снова выдаёт невесть что омега, смотря на него горящими глазами. — Не примите за попытку подражать вам, но я действительно хотел бы быть на вас похожим.       — Ну, довольно этих безосновательных хвалебных од, — сняв с коробки крышку, Вивиан медленно режет торт, наслаждаясь его изумительным ароматом. — У меня, знаешь ли, Тори, полно как недостатков, так и черт характера, которые неприемлемы для примерной омеги. И вообще... — властным движением Тайтус пресекает попытку мальчишки вновь что-то сказать, — довольно об этом. Давай пить чай.       Омега покорно умолкает и утыкается в свою чашку. Вивиана он больше не раздражает, по крайней мере не до степени тошнотворности и отторжения. Просто Тори сам по себе такой, смотрящий на мир широко распахнутыми глазами и верящий в его нерушимые идеалы. Ему бы альфу потолковее, чтобы оберегал и защищал, чтобы смог сохранить тепло и свет, исходящие от этого человека, но в Ричестер-Холл вряд ли встретишь такого. Как знать, может, если всё пойдёт как по маслу, он более серьёзно подумает над тем, чтобы забрать мальчишку в Детройт под своё покровительство.       — Ты снова почти не пахнешь, Тори, — подмечает Вивиан после несколько затянувшегося молчания. — Зачем скрываешь свой запах?       — Я не скрываю, — опять смущаясь, булькает в чашку с чаем омега. — Я беспородный. Неужели вы этого не учуяли?       — Нет, — Вивиан даже бровь удивлённо приподнимает, ведь уверен же в том, что в квартире семьи Девил учуял взрослого альфу, а беспородные — это те, от которых отказались отцы или один из них, не поставив на своём отпрыске родительской метки. Как говорят беты, бастард. — Я думал, что...       — Вам же это не нужно, мистер Тайтус, — омега вскидывает на него сухой, словно застывший, но в глубине полный горечи взгляд. — Вы не хотите знать, что к чему, потому что это обязывает и привязывает.       — Да, ты прав, — спокойно отвечает он на этот выпад, — но сегодня я расположен к беседам по душам. Считай, что тебе посчастливилось узреть омежью сторону Вивиана Тайтуса.       Мальчишка чувствует себя одиноким. Скорее всего, у него мало друзей, но и с ними он не может поделиться тем, что его гложет. Понятно же, что омежка не хочет взваливать на чужих свои проблемы, не хочет обременять и выдавать свои секреты, но в то же время он пусть и чуть-чуть, но прожил всё же дольше. Такому, как Тори, нужен достойный слушатель, и если ему, Вивиану, предстоит побыть жилеткой... Ну, вечер всё равно занять больше нечем.       — Папа учился в Миннеаполисе, большом городе, где много соблазнов, если вы понимаете, о чём я, — неуверенно начинает Тори, в ответ на что он просто кивает. Вивиан, предчувствуя, что разговор будет долгим, сбивчивым, полным эмоций и, скорее всего, слёз, подымается, достаёт пепельницу и приоткрывает окно. Вообще-то он не курит в квартире, но сегодня можно. Как он предпочитает говорить в таких случаях, разгрузочный день.       — Он никогда не рассказывал мне об альфе, который приходится мне биологическим отцом, даже имени его не называл. Просто сказал, что это была его первая любовь и он ни капли не жалеет, что её плодом стал я, однако я помню, как мы жили до того, как в нашей семье появился Кайл, папин нынешний муж, и прекрасно понимаю, что от плода, принёсшего столько проблем, лучше было бы избавиться.       — Чушь, — категорически не соглашаясь с омегой, Вивиан резко сбивает пепел. — В своих ошибках нужно винить только себя, а не других, тем более собственных детей, вымещая на них злобу. Так поступают только слабаки, сильные же, стиснув зубы, преодолевают препятствия. Разве не так поступал твой папа?       — Да, так, но ему было ужасно тяжело! — таки не выдерживает Тори, срываясь. — Семья отказалась от него, и папе пришлось переехать сюда, в Ричестер-Холл, потому что здесь в доки брали на работу всех, даже омег.       — Занятно, — подмечает Вивиан довольно-таки важную информацию. Омежий труд законодатель едва ли не к детскому приравнивает, поэтому физически тяжёлые работы омегам строжайше запрещены, а вон оно как, оказывается, было в Ричестер-Холл двадцать пять лет назад. А может, и сейчас есть.       — И ты, дабы избежать участи, подобной отцовской, избегал всяческих связей, не так ли? — меняя тему разговора, констатирует кажущееся ему очевидным Тайтус.       — Не то чтобы... — омега пожимает плечами, и только сейчас Вивиан замечает, что мальчишка уже управился с двумя порциями торта, в то время как он чахнет над первой, подумывая над тем, что завтра придётся подольше побегать в парке. К полноте Тайтус не склонен, однако он уже и не подросток с ураганным обменом веществ: пусть и медленно, но годы уверенно берут своё.       — Просто прежде, чем делить с альфой постель, я решил убедиться в том, что это действительно чувства, а не просто инстинкты.       — Только не говори, что вы встречались лет пять, прежде чем переспать, но в итоге он всё равно бросил тебя, ибо ещё не нагулялся или что-то вроде того, — с сарказмом подмечает Вивиан, которому слушать подобные истории не в новинку и сценарии которых он уже знает наизусть.       — Да, мы долго встречались, ещё со средней школы, — утвердительно кивает омежка, вертя в руках пустую кружку, так что Тайтусу ничего не остаётся, кроме как снова вернуться к плите. — И впервые переспали, как бы банально это ни звучало, после выпускного. Мы жили вместе, строили планы на будущее, даже решили, что поженимся в день десятой годовщины наших отношений, однако я не смог… — Тори, опустив голову, тяжело помотал ею из стороны в сторону.       — Оказалось, что одной гармонии в бытовых отношениях недостаточно, если внутри не чувствуешь, что действительно готов быть с альфой, пока смерть не разлучит вас.       Тори вскидывает на него шальной, полный надежды взгляд, в ответ на что Вивиан, ставя перед мальчишкой снова полную кружку, фыркает.       — Только давай без этого «я знал, что именно вы меня поймёте» или иных высокопарных фраз, — пресекает попытку мальчишки высказаться Тайтус. — Поверь, Тори, девять из десяти имеющих пару омег испытывают то же, что и ты. Они осязают и понимают, что альфа им подходит, но не чувствуют в нём ту половинку, которая бы их дополняла. Не знаю, как там у альф, а большинство омег строят вариантные отношения, боясь никогда не найти того самого, единственного, любимого, неподражаемого, истинного, называй это как хочешь, и до скончания дней остаться одним. Признаться, — Вивиан нервно проводит ладонью по волосам, — я тоже иногда испытываю страх перед одинокой старостью и трудностями, с которыми не смогу справиться самостоятельно, но это всё инстинкты. Кто-то им подчиняется, идёт у них на поводу, а кто-то всё же гонится за журавлём в небе, понимая, что и зажатой в их ладонях синице хочется летать.       — Думаете, у нас получится? Вы сами верите в то, что мы когда-нибудь встретим своих истинных? — не нравится Вивиану, как звучит это «нас» — он никогда не ставил себе за цель удачное замужество, да и не видел в своём лице примерного супруга, родителя и семьянина, — но он всё равно кивает. Надо же подбодрить омежку, а то и правда ещё начнёт избегать отношений, боясь обжечься. У каждого свой путь, и у них с Торианом он определённо разнится.       — Я не исключаю такой возможности, — Вивиан заедает слегка горькую лично для него фразу сладким тортом, в то время как Тори снова начинает бормотать.       — И всё же, пусть вам это и не нравится, мистер Тайтус, но я опять вас поблагодарю за то, что помогли мне в течку. Когда был девственником, они не проходили столь тяжко, а после... — омега запинается, явно не собираясь называть имя своего бывшего возлюбленного. — В общем, эта была первой после расставания, и меня как-то уж слишком жёстко повело.       — Ну, я тоже отчасти виноват, — признаётся Вивиан. — Невский ни разу не реагировал на меня столь бурно, хотя по долгу службы, — что омега и подчёркивает, — мы с ним общаемся довольно тесно. Не спеши делать выводы, Тори, — приподнимая ладонь, пресекает попытку мальчишки как-то прокомментировать его слова, — но и не тушуйся, если этот альфа вдруг начнёт проявлять к тебе интерес. Как знать, может, так было нужно, чтобы в тот момент я обратился за помощью именно к Максу.       — Вы фаталист, мистер Тайтус? — с нескрываемым любопытством спрашивает Тори.       — Скорее у меня просто чутка больше жизненного опыта, чем у тебя, Тори. И ещё одно, — омега забавно подбирается, весь обращаясь в слух, и Вивиан не сдерживает смешок. Забавный этот мальчишка, так что, вопреки субординации, Тайтус решает за ним присмотреть, — в вот таких вот ситуациях, когда мы одни и в неформальной обстановке, называй меня просто «Вивиан». Хорошо?       — Хорошо, мистер Тайтус, — улыбаясь во весь рот, отвечает омега.       Вивиан едва ли ладонью себя по лбу не ударяет, настолько сильно и ярко со стороны омеги осязается радость и преподнесённое настроение. Да и самому Вивиану как-то уже и не так муторно на душе. Есть в этом мальчишке какое-то специфическое, светлое, цепляющее обаяние, против которого даже он не смог устоять. Так что как знать, может, нужно было и так, чтобы в тот момент этот омега обратился за помощью именно к нему.