Часть 8.
9 июня 2015 г., 22:11
— Это полный пакет документов? — смотря на него свысока, спрашивает Хэйс.
— Да, — шурша бумагами, отвечает Вивиан, а после, подняв голову, всё же добавляет. — Тот, который вы покажите аудитору и который я дал на изучение Алистеру.
— А подлинник? — альфа мог бы и присесть, дабы не нависать над ним своей грузной могучей фигурой, тревожа его чувствительное обоняние и испытывая его балансирующее на грани взрыва терпение.
— Не имею, знаете ли, привычки хранить компрометирующие меня документы на рабочем месте, — ворча, тараторит омега, снова что-то усердно выискивая в ворохе бумаг перед ним.
— Даже в сейфе? — переспрашивает Хэйс, после чего Тайтус опять-таки поднимает на руководителя взгляд: скептический и словно говорящий об альфьей безнадёжности и его детской наивности.
— Даже в корзине с грязным бельём, — язвит омега, морщась от болезненно-тянущего ощущения внизу живота.
Зря он сегодня вышел на работу: пусть последний день цикла и завтра, но его ломает уже сегодня в предвкушении нескольких дней предстоящей омежьей агонии. Да ещё и настроение скачет так, что на своих рабочих местах притихли даже его беточки-язвочки, что уж говорить об амильгаммах, мелкими перебежками, прижимаясь к стенке, обходящих его дальней дорогой. Свободный, раздражённый и крайне взвинченный в сексуальном плане омега не по зубам даже некоторым альфам, а гамм он сегодня вообще как орехи плющит своей убойной концентрацией агрессивных феромонов.
— Так вы уже оформили отпуск, Вивиан? — задаёт очередной, по мнению омеги, тупой вопрос альфа, словно предлог ищет, чтобы продлить беседу.
— Да, на неделю, — режет Вивиан, нетерпеливо поглядывая на часы, которые показывают, что день рабочий вот пятнадцать минут как закончился.
— Много, — удручённо качает головой альфа. — У вас столь длительная течка?
— Послушайте, мистер Хэйс, — Вивиан резко подрывается с места, буравя альфу убийственным взглядом и направляя в его сторону всю скопившуюся в нём за день агрессию, — какая вам вхера разница, сколько дней я теку?
— Я бы не спрашивал, Вивиан, — строго, кажись, оставшись совершенно невосприимчивым к его омежьим выпадам, начинает Хэйс. Хотя сам Тайтус и не удивляется: Хэйс, словно бронепоезд, сам своим альфьим давлением напирает так, что если бы омега не упирался ладонями в стол, то тотчас же рухнул бы обратно в кресло, — если бы у меня не складывалось такое впечатление, что ты меня избегаешь.
— И отчего же вы пришли к такому выводу? — не уступает Тайтус, а у самого живот пиздец как сводит. Спазмы откатными волнами расходятся по всему телу, вот только принося не боль, а сладостное, на грани мазохизма, удовольствие.
— Может, с того, что последние два дня ты мне либо звонил, либо передавал документы через секретаря, но ни разу не зашёл лично.
— У меня течка на носу, понятное дело, что я стараюсь поменьше шастать по кабинетам, воздух в которых звенит от концентрации альфьих феромонов!
— И поэтому ты вынудил меня прийти сюда, где воздух звенит от феромонов предтечной психованной омеги?!
— Вивиан, ты идёшь домой? — Тори приоткрывает дверь в кабинет к своему непосредственному начальнику, а с недавних пор и другу, и тут же замирает. Он просто задыхается, не понимая, как в столь накалённой от страсти атмосфере эти двое ещё не передрались или же не...
— Нет, не идёт! — гаркает Хэйс, и омега, ощутив на себе давление его недюжинного, осязаемого словно огромный, свалившийся на его голову шар, ореола, съёживается в плотный комок, готовый трепетать и падать ниц.
— Простите, — шепчет Тори. Омежка, похоже, никогда не ощущал на себе давление той силы, которую способен источать настоящий породистый самец. Она пугает, и её назидательному гласу невозможно сопротивляться. Если только ты не Вивиан Тайтус, который даже на грани течки способен дать альфе пинка под зад.
— Сегодня я не могу подвезти тебя, Тори, — выдохнув, Виваин приводит свои мысли и чувства в порядок. Ладно Тори: мальчишка ещё, да и, можно сказать, почти свой человек, а если бы это был кто-то из обычных сотрудников, любителей всякого рода скандальных действ и компрометирующих ситуаций? Хорошо хоть рабочий день уже закончился и никто их с Хэйсом ни услышал, ни ощутил, иначе волны слухов в любом случае было бы не избежать.
— Это ничего, — пятясь, отвечает Тори. — Я зайду к тебе тогда завтра. Хорошо?
— Буду благодарен, — они с мальчишкой ещё заранее договорились, что тот будет навещать его, запертого в четырёх стенах, во время течки. Обычно Вивиан переживал этот период сносно, но кто знает, как оно будет в этот раз, когда предмет его течных мечт будет вне зоны его омежьего осязания.
— Смотрю, ты сдружился с мальчишкой, — подмечает альфа, после того как Тори, тихонько прикрыв за собой дверь, удалился.
— Не переводи тему, Хэйс, — устало выдыхает Вивиан, плюхаясь обратно в кресло.
Хочет альфа выйти за рамки «начальник-подчинённый» — пожалуйста. Сегодня он как раз в том настроении, чтобы слушать, но не говорить. Фраза, брошенная тем омегой, Заком, всё ещё набатом стучит в голове, только распаляя его неуместную злость. У которой, к слову, может и не быть реальной подоплёки. Это уже после, в прямом смысле сбежав от альфы, Вивиан допёр, что омега мог просто постебаться, почуяв в нём конкурента, но спросить Хэйса прямо... Нет, до этого он не опустится даже ради собственного спокойствия, ведь это означает, что он заинтересован. И слаб, раз херит собственные принципы ради призрачной надежды.
— Итак, — Хэйс присаживается в кресло напротив, тем самым словно отрезая путь к отступлению, — ты наконец расскажешь мне, что с тобой приключилось в магазине?
— Приключение, — продолжает язвить, но уже без былой остроты в голосе омега. Он просто устал от этого бесконечного напряжения и хочет самую малость: дом, ванная и кровать... А под утро его накроет течка, и несколько дней, скорее всего, просто выпадут из реальности. Как раз то, что нужно его закипающему от переизбытка как важной, так и второсортной информации мозгу.
— И имя ему «Зак», не так ли? — Хэйс слишком серьёзен. Настолько, словно боится потерять свой альфий авторитет в его омежьих глазах, хотя на самом деле свою репутацию стоило бы подтянуть именно Вивиану.
— Он рассказал тебе о том, что мы были любовниками? — так и не получив ни ответа, ни даже кивка от угрюмого омеги, продолжает аккуратно напирать Хэйс. — Что это я стал инициатором разрыва? Что изначально ставил условие о «постельном режиме» этих отношений?
— Да ответь же наконец, Вивиан! — не выдержав гнетущего молчания, вспыхивает альфа, ударяя кулаком по столу. — У меня аудит на носу и нет времени разбираться с омежьими закидонами своего главбуха.
— Он спросил, знаю ли я о твоей жене, — не подымая головы, бормочет Вивиан. Может, следовало бы бросить эту фразу с вызовом, но иногда даже он оказывается бессилен против обстоятельств, прущих против него, словно тяжёлая артиллерия. А Хэйс... Да, ему интересно, что и главное каким тоном ответит ему Хэйс.
— Всего-то, — с облегчением выдыхает альфа, откидываясь на спинку кресла. — Хотя, зная Зака, уверен, что он преподнёс этот вопрос так, что ответ, будто я негодный альфа, при живой супруге заводящий себе смазливых любовников, показался тебе само собой разумеющимся.
— Да, именно так и показалось, — не стерпев вольного тона альфы, Вивиан, уже было раскисший до состояния тряпки, снова собирает свою омежью волю в кулак. — И подобное, хотя, может, и обманчивое впечатление, сильно пошатнуло моё мнение о тебе как руководителе.
— И альфе, — добавляет за него Хэйс, в ответ на что Вивиан молчит. Не видит смысла отрицать очевидное, раз даже альфа ощущает это животное, неприемлемое притяжение, которому сопротивляются они оба. — Я догадывался о причине, но хотел услышать её от тебя… И добавить, — пресекая его попытку высказаться, мужчина властно приподнимает руку. Простой жест, но Вивиан покорно умолкает. В конце концов, он не раз уже использовал свою омежью слабость, чтобы добиться тех результатов, которых упрямством и напором не достичь. Случай с Хэйсом, судя по всему, именно такой.
— Я был женат, Вивиан. Был, — подчёркивает альфа. — Три года. И вот уже два года как не состою в браке. Так что Зак просто сыграл на твоих благородных омежьих чувствах, банально обзавидовавшись.
— Думаю, мне стоит извиниться, — отводя взгляд, бормочет омега, — но я не стану этого делать, раз ты такой понятливый.
— И не нужно, — усмехаясь, отмахивается альфа. — Мне приятна твоя ревность.
— Это не ревность, — бросает Вивиан, но более никак не комментирует произошедшее. Он просто не находит слов, хотя и не испытывает ни стыда, ни неловкости, ни даже банального раздражения из-за того, что альфа чуть ли не щелчком пальцев раскрыл истинные мотивы его стервозного поведения.
— Больше ни о чём спросить не хочешь? — подначивает его альфа, понимая, что на этом зависшем молчании их разговор тоже может зависнуть.
— Не особо, — пожимает плечами Тайтус, начиная складывать свой рабочий портфель. Пора домой, иначе он действительно поддастся любопытству и спросит…
— Твой брак был договорным?
— Им самым, — кивая, выкладывает всё как на духу Хэйс, — но мне не в чем упрекнуть Лорин. Она была замечательной женой и помощницей, другом и партнёром, леди и женщиной, раз уж на то пошло, но между нами не было искры. Лорин это понимала, чувствовала, как и я, поэтому, вопреки воле своего отца, и дала согласие на развод. Сейчас она счастлива с другим мужчиной, которого, как я подозреваю, любит уже давно.
— Искры? — уцепившись за столь царапнувшее его слух слово, переспрашивает Вивиан. — Любовь бывает разной, Хэйс, и наличие этой, как ты говоришь, искры совершенно не обязательно.
— Ты прав и неправ одновременно, — опять кивает альфа, причём с таким важным видом, словно лекцию читает, отчего омегу так и подмывает хорошенько вмазать этому напыщенному индюку по его смазливой морде лица.
— Вивиан, ты же омега, — подаётся вперёд Хэйс, словно выкладывает перед ним на стол неоспоримый факт. — Тебе ли не знать, что альфа и женщина — это природная коллизия, а не норма. Моя порода сама по себе предопределяет тягу к омегам, которую я, как ни старался, не смог преодолеть. Женщина — это не моё, и не только в сексуальном плане. К тому же за все три года нам с Лорин так и не удалось зачать ребёнка, что, к слову, было одним из условий нашего с ней брака по договорённости.
— И теперь, разведясь, ты ищешь омегу, в паре с которой почувствовал бы ту самую искру? – Вивиан фыркает. — Не смеши меня, Хэйс. Истинность — это не меньшая коллизия, нежели союз альфы и женщины.
— Уже не ищу, — склоняя голову вбок, отвечает на его выпад альфа таким тоном, от которого внутри Тайтуса всё замирает. Хэйс только рот приоткрывает, дабы произнести следующую фразу, а он уже отчаянно, словно онемев, отрицательно машет головой.
Нет, он не хочет. Не готов это услышать. Наоборот, готов заткнуть альфе рот, только бы он не произносил этого вслух, но отчего-то подобно изваянию застывает в кресле, затаив дыхание и следя за каждым движением губ Хэйса. Он не слышит слов — он их читает, отказываясь верить в то, что судьба действительно может быть настолько подлой.
— Мы оба чувствуем это притяжение, Вивиан. Ещё не зная, кто ты и как оказался у этого здания, я пошёл к тебе. На поводу у инстинкта, разбуженного твоим запахом, интуиции, ощущений — называй это как хочешь, но не отрицай. Нас влечёт друг к другу, потому что такова наша природа, но мне кажется... — Хэйс наконец шумно выдыхает, давая понять, что ему эти слова легко не дались. — Я хочу понять, что именно это за притяжение. То, что осязаемое, или же то, что более глубокое, чувственное, а для этого нам нужно попробовать построить отношения. Я не настаиваю, Вивиан, — Хэйс подымается, так и не дав вставить ему ни слова. — У тебя как раз есть неделя, чтобы хорошо обдумать моё предложение.
— Я хочу ухаживать за тобой, Вивиан, как за своей омегой, — Хэйс подаётся вперёд, и Вивиан позволяет альфе слегка сжать в своей ладони его и скупо, в рамках былых аристократических традиций, коснуться её тыльной стороны сухими губами, — но если ты скажешь «нет», я даже не взгляну на тебя как-то по-особенному и второго шанса не дам. Скорее за попытку соблазнить выгоню взашей. Так что хорошенько подумай, прежде чем дать мне окончательный ответ.
Когда Хэйс, попрощавшись, таки покидает его кабинет, Вивиан сдаётся и опять раскисает до состояния половой тряпки. Нет, альфа поступил более чем правильно. Нашёл в себе силы и смелость. Так сказать, отработал этот акт служебной драмы сам и на все сто, однако... Ну почему этот несносный альфа выбрал именно этот момент?!
Есть время, чтобы хорошенько подумать? Да, есть. Время течки. Время для того, чтобы испытать самого себя.
— Слушаю, — Вивиан ещё толком и глаза разлепить не успел, а уже на автомате ответил. Всё же нужно было оставить телефон выключенным, ибо, как и предполагал омега, внятного толку из него в последние несколько дней всё равно было ноль.
— Доброе утро, мистер Тайтус, — просыпается омега мгновенно, садясь на постели и хмурясь. Хорошее начало очередного цикла. Начало со слишком уж серьёзного голоса Семюэля Хэйса и официального, прямо-таки обязывающего обращения. Грядущие следом неприятности Вивиан ощущает в прямом смысле жопой.
— Доброе, — бурчит Тайтус. По большому счёту, злится именно на себя, поплывшего от слегка приглушённого и оттого кажущегося хриплым голоса альфы, но, по-омежьи глупо, вымещает своё раздражение на Хэйсе.
— Мистер Тайтус, я понимаю, что вы сейчас в отпуске по состоянию здоровья, однако аудитор хочет поговорить с вами лично.
— Заебись, бля, — страдальчески выстанывает Вивиан, понимая, что отвертеться — ну никак. Это работа, которая в данный момент требует его присутствия. Да, он мог бы сказаться всё ещё недееспособным, но в тот же момент мог бы Хэйс разобраться сам — тревожить его не стал бы.
— Простите, не расслышал ваш ответ, — уже более громко произносит альфа, но то ли Вивиан успел его хорошо изучить, то ли Хэйс нарочно драконит его ещё больше, но в голосе мужчины он отчётливо слышит сдерживаемый смех. Ну да, как-то омеге не к лицу мат, да и вообще: при его элитной породе даже пукать положено цветочным ароматом.
— Присылайте за мной Макса, — требует Вивиан. — Через час буду готов.
— Хорошо, — бодро рапортирует альфа, а после, уже шёпотом, добавляет. — За мной должок, Вивиан.
— Да пошёл ты, придурок! — Тайтус, негодуя, бросает потухший телефон на постель, а сам подымается с кровати и бредёт в ванную, попутно переступая даже ухом не повёдшего Чарли.
Всё-таки есть у этой животины капля ума, которой ей достаёт, чтобы ничего не требовать от своего хозяина в такие дни. Раньше Вивиан на период течки отправлял Чарли к родителям, в этот раз за ним вызвался ухаживать Тори. Вивиан и не отговаривал: хочет мальчишка быть полезным — пускай, тем более что самому омеге было не то что до пса и его потребностей, а и на собственные нужды, откровенно говоря, было плевать. Мог бы — и не дышал бы, не говоря уже о еде или душе. Обо всём этом заботился Тори, и Вивиан ему признателен, честно и от всей души, потому что эта его течка была… странной.
Вивиан забирается в душ, подставляя лицо под тёплые потоки воды, и просто стоит так несколько минут, избавляясь от остатков сна. Он-то думал, что его будет ломать и выкручивать, что он будет кидаться на дверь и окна, требуя запечатлённого альфу, опробует на своей заднице всё, что мало-мальски похоже на альфий член, а оно вышло как раз наоборот. Он словно в коме был. В глубочайшей и беспробудной депрессии, когда нет ни мыслей в голове, ни сил даже на то, чтобы банально обслужить самого себя. Нет, одна мысль была: о Хэйсе и его растреклятом предложении.
Тело желало альфу. Он толком не спал и с трудом, только под настойчивым взглядом Тори мог проглотить в день пару ложек бульона. От него словно часть отрезали, выпотрошили, как рождественскую индейку, распылили и заставили покачиваться в закрытой, изолированной ёмкости: вроде всё кучно, но собраться воедино — никак.
Да, пожалуй, это была самая ужасная его течка, сопровождающаяся неконтролируемым желанием быть рядом с запечатлённым альфой и обострённым чувством собственной неполноценности. Наверное, именно это имел в виду Хэйс, когда сказал, что хочет понять, что это за чувство: просто притяжение, инстинктивный механизм или же нечто большее, то, что поклонники душещипательного чтива называют истинностью. Осязать можно любого амильгамму, а чувствовать — либо родителя, либо истинного. Лично Вивиан сильно сомневается в том, что именно он выиграл столь своеобразный джек-пот, и, честно сказать, предпочёл бы, чтобы лотерею под названием «Семюэль Хэйс» признали сфальсифицированной.
— Ты как, в порядке? — заботливо осведомляется Макс, в ответ на что Вивиан лишь рукой машет, мол, поехали уже. Попросил именно Невского потому, что уверен в этом альфе намного больше, чем в Хэйсе. И хотя течка как таковая уже закончилась, но запах он по-прежнему источает концентрированный, замаскировать который не могут даже специальные спреи.
Вивиан одёргивает себя: не о том ему сейчас стоит беспокоиться, а об аудиторе, который, с чего-то вдруг, пожелал лично встретиться с ним. Что же касаемо Хэйса... К какому-то определённому ответу омега так и не пришёл, то склоняясь к решению принципиально-рациональному, то всё же уступая собственной природе и личным страхам.
Останавливаются они не у офиса, а у ресторана, что настораживает Тайтуса ещё больше. Невского он не расспрашивает, не имея привычки судить о чём-то из чужих уст. Да и то, что ждали их в VIP-комнате, Вивиана не удивило. Переступив порог, первым, с кем он пересекается взглядом, оказывается именно Хэйс.
— Здравствуйте, мистер Тайтус, — поднявшись с дивана, высокая шатенка подаёт ему руку, улыбаясь. — Моё имя Грета Спинофф. Рада встрече.
— Взаимно, — Вивиан оценивает уверенное ответное рукопожатие, стараясь смотреть именно на аудитора, а не на развалившегося на диване альфу.
То ли его воображение подводит, то ли Хэйс сегодня и правда выглядит как-то по-особенному привлекательно. И дело даже не в его обволакивающем запахе, а в самом мужчине в принципе, одетом в расстёгнутую на пару верхних пуговиц белую рубашку и узкие тёмно-синие брюки.
Конечно же — Вивиан фыркает — околдовать женщину своим альфьим ароматом у Хэйса не получится, а вот произвести на неё впечатление одним своим внешним видом... Нет, Вивиан не ревнует, просто не понимает. Не понимает, почему все альфы считают, что каждый, будь то омега или же женщина, упадёт к их ногам, стоит только напустить на себя вид элитного самца? Не понимает и тем не менее знает, что это срабатывает в девяноста девяти случаях из ста, и себя к той единственной единице он не причисляет.
— Вы хотели о чём-то поговорить со мной лично? — обращаясь к аудитору, сразу же переходит к делу Тайтус. — Простите, что тороплю, однако я всё ещё неважно себя чувствую.
— Да, конечно. Присядем, — понятливо кивает женщина.
Признаться, Вивиан слегка приукрасил собственное состояние. Если до этого омеге казалось, что его распылили и в кучу собраться никак, то только что, вдохнув аромат альфы, он едва с ног не свалился от ощущения, будто его мощным хлопком сжали обратно в комок. В животе снова потеплело, по телу прошла дрожь, выступила испарина, а сердце заколотилось в груди так, словно он на последнем издыхании добегает марафон, так что предложение «присесть» оказалось весьма кстати. И это ещё альфа сдерживал себя.
Одного взгляда на Хэйса достаточно, чтобы понять, что и тому не слаще. Альфа глубоко дышит, не сводя с него взгляда. Голодного.
«Не одному мне херово. Да, Хэйс?» — мстительно думает омега, нарочито не скрывая свой запах и не сдерживая пульсирующий, аки заманчивая ловушка, ореол. Женщина всё равно не поймёт, Невский не станет вмешиваться, а вот Хэйс... Альфа, ввиду ситуации, беспомощен, и оттого ему хуже вдвойне.
— Я бы хотела выказать вам своё восхищение, мистер Тайтус... — пафосно начинает женщина, и Вивиан сразу же понимает, о чём пойдёт речь и зачем потребовалось его присутствие. Аудит они прошли на ура, и пусть это не исключительно его заслуга, но Тайтус горд собой как никогда ранее, мысленно представляя перекошенное лицо мистера Стоуна, или кто там пытается ставить им палки в колёса.
Не на ту лошадку поставили — вот что планирует сказать Вивиан в лицо тому, кто таки, не имея выбора, выйдет из тени, дабы лично поучаствовать в решающем сражении.
На протяжении следующего часа он отвечает на вопросы аудитора, даёт пояснения, выслушивает её комментарии, рекомендации и похвалы. И нестерпимо желает, чтобы эта чесалка языками закончилась как можно быстрее. Запах возбуждённого альфы назойлив, несмотря на то что Невский приоткрыл окно, а сам Хэйс пару раз покидал их. Вивиан сомневается, что альфа ходил в туалет, дабы снять напряжение — не та порода у этого самца, — да и направленный только на него взгляд Хэйса такой жадный и горячий, что плавит его омежье самолюбие. Кто бы мог подумать, что, когда тебя желают столь откровенно, без каких-либо иных мотивов, кроме как обладать тем, что считаешь чуть ли не своей собственностью, возбуждение становится подобно предвкушению чего-то горько-сладкого, как его столь любимый шоколадный тортик с крепким кофе. По крайней мере, таково омежье восприятие Вивиана Тайтуса.
— Благодарю вас: и за то, что приехали, и за проделанную вами работу, — наконец-то, подымаясь, женщина вроде как прощается с ним. — Я однозначно буду рекомендовать продление испытательного срока ещё на полгода, так как искренне убеждена в том, что филиал в Ричестер-Холл не просто подымется с колен, но ещё и даст фору другим, более крупным, в чём полагаюсь на вас, мистер Тайтус. И конечно же на вас, мистер Хэйс.
Похоже, женщина Хэйсом не впечатлена. По крайней мере не как мужчиной. Зато, кажись, только что они заполучили надёжного, а главное, независимого от правления «Декстер & Групп» союзника.
С Хэйсом он прощается коротко, ограничиваясь кивком и не подходя опасно близко. Пусть до сведённых судорогой пальцев и хочется вцепиться в этого альфу, вдохнуть его аромат на полную грудь и впиться в его губы грубым поцелуем, но Вивиан не настолько слаб, чтобы поддаваться своим омежьим порывам. Хэйс это оценивает, кивая ему в ответ, а вот его альфья сторона явно против, проявляя себя ещё более назидательной пульсацией ореола породистого самца.
— За тобой уже приехал водитель, — ставит его в известность Невский, тем самым вводя омегу в состояние крайнего недоумения.
— Тот гамма? Шутишь? — с личным водителем отношения у Вивиана так и не сложились. Ну скользкий этот Роберт тип и неприятный. Взгляд у него какой-то масляный, а фразочки порой самые что ни на есть обидные. Гамма не бросил своих попыток за ним приударить, хотя Тайтус неоднократно указывал мужчине не только на их бесплодность, но и неприемлемость, но делает это так, словно унизить его пытается, поставить на место раба, коим он, омега, должен быть вроде как по определению. Мерзко и даже страшно. И Невский сейчас поступает по-идиотски, будучи прекрасно осведомлённым в ситуации.
— Прости, Вивиан, — Макс в ответ лишь улыбается виновато, — но Хэйс поручил мне отвезти аудитора в аэропорт, а сам он, как ты понимаешь, сейчас не в наилучшей своей альфьей форме.
— У меня плохое предчувствие, — бормочет Вивиан, направляясь к Ниссану. Возможно, стоит вызвать такси, попросив водителя бету, но, как показалось омеге, Невский, скорее всего с подачки Хэйса, молчаливо настаивал на том, чтобы он сел именно в эту машину. Вивиан не трус, однако предусмотрителен. И неплохо осведомлён в методах, какими сильные мира сего предпочитают решать назойливые вопросы.
— Добрый день, Вивиан, — ах да, этот гамма ещё и фамильярное к нему обращение себе позволяет, но сегодня Вивиану как-то плевать.
— Домой и поскорее, — бросает он, умащиваясь на сидении. Если за Хэйсом должок, то он взыщет его ещё одним выходным днём, дабы наверняка быть уверенным в том, что давешнее их взаимное пожирание друг друга взглядами не повторится. К тому же Хэйсу не терпится получить ответ на свой вопрос. Вивиан после сегодняшнего в этом даже не сомневается.
Только спустя некоторое время Тайтус замечает, что сегодня его водитель непривычно тих. Лично для него, после Хэйса, гамма вообще ничем не пахнет, однако осязать он его ещё в состоянии, и то, что омега осязает, ему не нравится. Напряжение. Нет, не сексуальное. Скорее враждебное.
— Роберт, почему вы поехали по объездной? — задаёт запоздалый вопрос Вивиан, группируясь в комок. Гамма в ответ хмурится ещё больше, но молчит.
— Роберт, вы что, язык проглотили, что ли? — повышает голос Тайтус, сжав пальцы на дверной ручке. — Я задал вам вопрос.
— Заткнись, омега! — выплёвывает гамма и тут же резко сворачивает на дорогу с двусторонним движением. Дорога ведёт к свалке. Это начинающий паниковать Вивиан прекрасно помнит.
— А ты немедленно поворачивай обратно! — не уступая, напирает Тайтус, надеясь, что помутнение в голове гаммы пройдёт. — Чего удумал, сука?!
— Я сказал тебе захлопнуть пасть, хэйсова шлюха! — выпаливает мужчина, съезжая прямо на заросшую высокой сухой травой обочину.
«Хэйсова шлюха»? Всего два слова и всё становится на свои места. Шпионы — или как там говорил Мелоди? Вивиан даже не сомневается, что в гневе гаммы нет ничего личного. Личного к нему, но есть достаточно много неприязни к Хэйсу. А как ещё уязвить, заставить страдать непоколебимого, сильного альфу, если не причинить вред его омеге?
— Стоять! — гамма втягивает его, таки успевшего распахнуть дверь, обратно в машину, блокируя замки.
Но ни стоять, ни паниковать Вивиан не собирается, хотя внутри кишки от страха в узел свернулись. Поддастся — и ему крышка. Судя по настрою гаммы, изнасилование — это лишь малая часть того, что ему уготовлено. Поэтому он бьёт. Не смотрит куда. Просто лягает мужчину ногой, отпихивает от себя руками, даже боднуть пытается, но при этом не издаёт ни звука. Всё равно в этой глуши его никто не услышит, проезжающие мимо примут их за пожелавшую уединиться парочку, а самого гамму его крики о помощи только раззадорят. Что ж, по крайней мере он не дастся без боя.
А потасовка между ним и гаммой и правда завязалась нешуточная. У мужчины всё лицо расцарапано, из рассечённой брови течёт кровь и, судя по всему, между ног смятка, ибо именно туда каблуком ботинка угодил Вивиан, лягаясь. Однако и сам Тайтус не в лучшем состоянии: пиджак спущен с плеч, а рубашка разорвана, столь пригодившиеся ему ботинки выброшены за сидение вместе с носками, а брюки на его бёдрах держатся только потому, что у мужика смекалки не хватает расстегнуть ремень. Жжёт разбитая губа, во рту привкус крови, а между рёбер словно всадили кол. Однако он не пасует, пытаясь освободить хотя бы одну руку.
— Буду резать, буду бить, — склоняясь над ним, с улыбкой на губах произносит гамма. Ещё и перед его носом демонстративно ножом щёлкает.
— Попробуй, — выплёвывает мужчине в лицо Вивиан, хотя, запаниковав, допускает ошибку, слишком сильно дёрнув руку.
— Куда! — гамма успевает перехватить его ладонь, выворачивая её назад, и Вивиан сперва слышит хруст, а уже после на смену онемению приходит боль. Не адская, но достаточно сильная, заставившая его вскрикнуть.
— Музик, — прикрыв глаза, не без удовольствия тянет гамма. Вивиану больно, чертовски больно, но он понимает, что пальцы — это ничто, если на кону стоит его жизнь. — Осталось только спеть под неё песенку.
— К твоему несчастью, Роби, ни музыкальным слухом, ни певчим голосом не обладаю. Так сказать, бездарен от рождения, — Вивиан усмехается, всего себя как омегу вкладывая в мощнейший выброс феромонов, от которого его ореол срывается резким пульсом.
Стёкла в машине вылетают, срабатывает подушка безопасности и сигнализация, и гамма, обескураженный, инстинктивно прикрывает голову руками. Вивиану этого достаточно. Он выдёргивает ногу из-под мужчины, пяткой попадая ему аккурат по подбородку. Омега рискует и, выбравшись из-под гаммы, сигает прямо в окно. Свисает вниз головой, чувствуя, как осколки стекла впиваются в беззащитный живот, и заходится смехом. Чёртов Роберт успел ухватить его за ноги и теперь тащит обратно.
По боку машины течёт алая кровь. Его кровь, которую Вивиан собирает пальцами, рассматривая алую жидкость так, словно держит в руках расплавленное золото. Гамма всадит ему нож: если не сейчас, так когда втащит и перевернёт на спину. Гудящая и мигающая машина привлекает слишком много внимания, так что у гаммы на игры в дирижёра просто не осталось времени. Вивиан, понимая, что, скорее всего, это последние минуты его жизни, отчего-то думает о Хэйсе. Которого после своей очень и очень скоропостижной кончины собирается до конца его дней бестелесным духом преследовать не только во сне, но и наяву.
Вивиан вскрикивает от неожиданности, когда сваливается головой вниз. Лежит на земле навзничь и ни хрена не понимает, только осязает, что на этом пустыре они с гаммой больше не одни. Запах шалфея запутался в стебельках сухой травы, перекатываясь между ними вместе с порывами лёгкого ветра. Он оседает на его разбитых губах и изломленных пальцах, на пульсирующем болезненным жаром животе и смеживающихся веках. Приятный запах, навевающий дрёму и спокойствие. Запах, принадлежащий его опоре и защитнику.
— Какое небо голубое, — подмечает Вивиан.
— Рано тебе ещё на небо, — Хэйс склоняется над ним. Тайтус хмыкает: альфа-то красавец, в рубашке с оторванным рукавом и с отёком под глазом.
— Рано, но и на земле как-то зябко, — издали слышится приближающийся вой сирен. Оперативно, однако. Да и Невского поблагодарить стоит за установленный в Ниссане GPS.
— Я псих, — бормочет Хэйс, садясь на землю, аккуратно перетягивая его к себе на колени и обнимая. — Ты весь израненный, в крови, а я только и могу, что думать о том, как ты чертовски сексуально пахнешь.
— Конченый извращенец, — кивает Вивиан, прикрывая глаза, прижимаясь к альфе и кладя голову ему на плечо.
К ним уже спешат медики. Невский, весь бледный и издёрганный, тормошит избитого в хлам гамму, и только дюжие копы не позволяют альфе прибавить злоумышленнику ещё парочку увечий. Хэйс сопит ему в макушку и, сволочь, пользуясь случаем, облапывает его полуобнажённое тело. А Вивиан, словно идиот, улыбается. Чувствует сердцебиение альфы. Не осязает или ощущает, а именно чувствует. Мощное, уверенное сердцебиение. В такт его собственному сердцу.
