Таланты и их поклонники

Они встречались c периодичностью раз в несколько месяцев на протяжении полутора лет. Когда у Шерлока случалась небольшая передышка в его бесконечной погоне за членами преступной сети Мориарти, он выбирал место очередной встречи и посылал SMS Джону. Если они встречались не в Англии, то Шерлок оплачивал Джону авиаперелёт и присылал ему билеты. Как правило, всё совместно проведенное время они не вылазили из отельного номера. Шерлок все больше понимал, что так не может долго продолжаться, но так и не решался признаться, откладывая это до того момента, когда сможет наконец вернуться к Джону и быть с ним всё время. Первая эйфория прошла, и Джон стал тяготиться своим неопределённым положением. Его всё больше угнетало то, что Бенедикт скрывал его ото всех, что оплачивал его переезды, вызывая к себе, как дешёвую шлюху. Разве что денег не платил. Порой Джон думал, что, видно, не слишком профессионально отрабатывал он все эти роскошные номера и изысканные обеды и ужины, которые им туда подавали, раз не заслужил материального вознаграждения. Шумиха, происходившая вокруг его кумира в прессе, все эти скандальные интервью Камбербэтча в последнее время всё больше разочаровывали Ватсона. Он даже не хотел поначалу ехать в Париж на очередное рандеву с актёром, когда получил от него очередное сообщение и билеты. Однако по здравом размышлении решил, что стоит поехать и поговорить с Бенедиктом, как мужчина с мужчиной, расставив все точки над «i». Когда-то ещё до того, как к нему пришёл первый успех, он испытывал колоссальное удовольствие оттого, что имеет возможность играть столь непохожих друг на друга людей, проживая множество разных жизней, а не только свою собственную. Он вживался в каждую свою роль, полностью сливаясь с персонажем, которого он играл. И ему было всё равно, сколько человек это увидит и сколько критиков напишут о его игре хвалебные рецензии. Но это было раньше. А потом случился этот неожиданный успех, и на него обрушилась популярность. Критики пели ему дифирамбы за то, как он сыграл ту судьбоносную роль. Поклонницы визжали от восторга, завидев его. Перед ним открылись двери в такие места, о которых он не смел раньше даже мечтать, с ним начали общаться весьма влиятельные люди. Вся эта слава, он испытывал от неё такой кайф… И когда он почувствовал, что после следующей его работы, которая была ничуть не хуже предыдущей, всё это пошло на убыль, почувствовал ломку. Ему не хватало внимания прессы, хвалебных отзывов, звёздочек в рейтингах, своих фотографий в газетах и журналах. Тогда-то он и начал активно жить публичной жизнью, вращаясь в тусовках среди других знаменитостей, говорить откровенно провокационные вещи в своих интервью, на которые он сам и напрашивался и высмеивать в ток-шоу своих партнёров по съёмкам. Он всё больше становился медийной персоной, а не актёром. Хотя и в качестве актёра он тоже работал, как вол, хватаясь сразу за 5-6 проектов в надежде, что хоть что-то из этого «выстрелит». Конечно, кое-где халтурил, потому что выкладываться целиком везде не хватило бы ни вдохновения, ни здоровья. Вдохновение посещало его всё реже, и он чувствовал себя так как будто утратил смысл жизни. Теперь он выходил на сцену или на съёмочную площадку уже не потому, что ему это нравилось, а потому что должен был выполнять свою работу, потому что контракты были подписаны, а его жизнь распланирована на несколько лет вперёд. Но от такой востребованности почему-то становилось отнюдь не радостно. Он чувствовал себя загнанной лошадью и всё чаще злился на критические статьи, хоть и понимал, что всё то, что в них писали было правдой, и про актёрские штампы, и про то, что он где-то недожал, а где-то, напротив, слишком переиграл. Ему хотелось не критики, а поддержки, понимания того, что с ним сейчас происходит. Но вот как раз понимания он и не находил. Вместо него были либо лесть, либо нападки завистников, которые чувствовали себя уязвлёнными его успехом. Успехом, на алтарь которого приходилось приносить всё больше сил и свободного времени. Прежние знакомые стали считать его слишком зазвездившимся и зазнавшимся, а он их недалёкими и поверхностными людьми, которые ни черта не понимают в творчестве. Он понимал, что путь, по которому он идёт, - это дорога в никуда. Однако некоторые из знаменитостей умудрялись провести на нём всё свою жизнь. Ему нужно было решить, что делать дальше со своей жизнью, служившей для многих предметом зависти. Ведь он понимал, что в последнее время, стремясь удержаться на пике славы, он занимается саморазрушением, напиваясь и скандаля с очередной подружкой, всякий раз, когда пролетал мимо вожделенной статуэтки. Странно, но все эти награды почему-то сделались для него важнее дела всей его жизни. Он всё чаще задумывался о том, а не бросить ли ему всё, и понимал, что уже не сможет. Потому что, несмотря на то, что творилось сейчас в его душе, он любил свою работу и не мыслил без неё жизни. Может, бросить все эти коммерческие проекты и браться лишь за то, к чему лежит душа, что ему действительно нравится. Сниматься в авторском кино и играть в театре. Сможет ли он обойтись без славы, на которую он подсел, словно на тяжёлый наркотик? А как же все его обязательства и контракты, за нарушение которых придётся платить огромные неустойки? Ведь он привык не только к славе, но и к дорогой одежде, роскошным автомобилям и прочим атрибутам звёздной жизни. Почему-то существует множество групп для помощи наркоманам, есть анонимные алкоголики и даже анонимные сексоголики, но нет группы для помощи тем, кто стал славоголиком, кому нужно ежечасное одобрение множеством людей того, что он делает… Возможно, ему просто нужно некоторое время отдохнуть, чтобы восстановить силы? Спокойно подумать о том, чего же он хочет на самом деле. Так Бенедикт решил устроить себе незапланированные каникулы и рвануть в Париж. Один. Посмотреть на красоту-культуру и на время забыть о своих проблемах. Джон расплатился с таксистом, достал из багажника небольшую спортивную сумку с вещами и вошёл в отель «Рафаэль» на авеню Клебер в центре Парижа, где у него была назначена встреча с Бенедиктом. Тот с очками на носу уже стоял на ресепшене, заполняя бумаги. Выглядел он крайне измученным, поэтому желание немедленно расстаться с ним сменилось желанием помочь. Джон подошёл и обнял его, спрашивая: - Что случилось? Бенедикт вздрогнул и поднял на него непонимающий взгляд: - Не выношу фамильярности и панибратства. Разве что я сам дал право на некоторые вольности, - процедил он сквозь зубы. – Что-то я не припоминаю, чтобы я давал вам его, так что уберите от меня свои руки. - Бен, это не смешно, - обалдевший Ватсон всё же убрал руку с плеча знаменитости. - Не смешно называть незнакомого человека Беном и нарушать его приватность! - вспылил Камбербэтч. – Извольте выйти вон, на нас и так уже все косо смотрят. - Так вот как, боишься, что кто-то сфотографирует нас вместе и выложит в сеть компрометирующие тебя фотографии, а на мои чувства тебе наплевать! Знаешь, что, мне надоело прятаться, надоело быть игрушкой для тебя! Я ухожу и не смей мне больше писать, - стиснув зубы и борясь с желанием врезать этому наглому красавчику по физиономии (нельзя, нельзя, актёр же ей работает), Ватсон направился к выходу. Сейчас он поедет в аэропорт и поменяет обратный билет на ближайший рейс до Лондона. Джон вышел на улицу и огляделся в поисках такси. Был час пик, поэтому поймать его было непросто. Однако ему повезло, рядом с отелем тормознула вожделенная машина с белой пластмассовой коробкой на крыше и оттуда вышел… Бенедикт. На секунду Джону показалось, что он сходит с ума, но потом до него стало постепенно доходить. Все те странности, почему вдруг известный актёр так им увлёкся, а теперь знать его не хочет, получили вполне логичное объяснение. Потому что сейчас навстречу ему, расслаблено улыбаясь, шёл не Бенедикт, а чёртов Шерлок Холмс. И то, как с ним поступил Шерлок, не шло ни в какие ворота. Джон нацепил на лицо фальшивую улыбку и сделал несколько шагов навстречу. Шерлок раскрыл свои объятия, но Джон, вместо того, чтобы с радостью упасть в них, со всей дури врезал ему в солнечное сплетение, затем ещё несколько раз. Шерлок сложился пополам и прохрипел: - Джон, ты что? - Это я что?! – взбеленился отставной капитан, борясь с желанием придушить на месте эту кудрявую сволочь. – Это ты мне скажи, Шерлок, что у тебя вместо сердца, если ты мог так поступить со мной? Да тебя убить за это мало! - Я тебя умоляю… Убить меня уже два года неактуально, - Шерлок поднял голову и насмешливо смотрел на Ватсона. – Долго же ты тормозил, ведь, если хоть немного включить мозги, то и ежу всё ясно. А как ты сейчас узнал? Сам додумался или сказал кто? - Пошёл к чёрту! – Джон таки не сдержался и от души заехал Шерлоку по его наглой роже. Они привлекли к себе внимание всех прохожих в радиусе около сорока ярдов, и теперь к ним спешил полицейский. Только этого ещё не хватало, снова угодить из-за этого трюкача в полицию. Джон поспешил нырнуть в покинутое Шерлоком такси, водитель которого в числе прочих зевак наблюдал за их недолгой потасовкой. Бенедикт ещё несколько секунд после ухода этого невысокого мужчины пытался переварить последние сказанные тем слова. Кажется, этот странный тип намекал на то, что между ними были какие-то отношения. Бред! Он посмотрел вслед ушедшему и через стеклянные двери фойе заметил, как из такси выходит косплейщик. Бенедикт за последние несколько лет видел множество подражателей себе, но всем им было далеко до оригинала. А этот был почти неотличим от него. Камбербэтч оставил вещи и бумаги и поспешил на улицу, чтобы как раз успеть полюбоваться на избиение невысоким блондином своей точной копии. Так вот оно что… Этот косплейщик встречался под видом него с одним из его фанатов. Вот так и распространяются слухи. Это просто возмутительно! Когда блондин сел в такси, приказав водителю ехать в аэропорт Шарля де Голля. Бенедикт подошёл к отирающему кровь с разбитой губы косплейщику и протянул ему свой носовой платок. Тот бросил на него взгляд и криво улыбнулся. - Как вас зовут? – поинтересовался Бенедикт. - Шерлок Холмс, - детектив уже понял, что произошло невероятное – Джон столкнулся с настоящим Камбербэтчем, и его обман раскрылся. - Вы выдавали себя за меня. Это вам с рук не сойдёт. Я вас по судам затаскаю, - пообещал Бенедикт и, подойдя к краю тротуара, поднял руку, чтобы поймать такси. Он собирался догнать уехавшего мужчину, чтобы узнать у него подробности и уговорить выступить свидетелем в суде.