Таланты и их поклонники

У Шерлока оказалась крайне редкая травма - перелом надколенника, из-за чего травмированное колено пришлось оперировать. Холмс, сделавший выбор в пользу эпидуральной анестезии, с интересом наблюдал за действиями хирургов. С края коленной чашечки сделали надрез в форме полумесяца, совмещённые части кости, предварительно просверлив в них отверстия, сшили лавсановой нитью (врачи лишь недавно отказались от скручивания обломков болтами, которые после сращивания костей приходилось извлекать во время повторной операции). После этого хирурги наложили шов, а поверх него - ватно-марлевую повязку и зафиксировали ногу пациента от середины икры до паха тутором*. Вколов Шерлоку лошадиную дозу антибиотиков, его доставили в палату, где он вскоре уснул из-за поднимающейся температуры. Проснувшись, Шерлок почувствовал, что простыня под ним мокрая. Эпидуральная анестезия, отключившая болевые ощущения в нижней части тела сыграла с ним злую шутку - он не почувствовал позывов к мочеиспусканию и описался во сне, как маленький ребёнок. Самым позорным было то, что рядом сидел Джон, который заметил кислую мину Шерлока. Он потрогал горячий лоб, поцокал языком и протянул Холмсу бутылку с водой. Это было бы смешно, если б не было так грустно. Шерлок выпил несколько глотков и, вернув бутылку, попросил: - Позови, пожалуйста, медсестру. - Нужно обезболивающее? - предположил Джон. - Нет, кое-что другое, - замялся Шерлок. - Что? - не отставал от него Ватсон. - Мне нужно сменить постель, - сквозь зубы сказал Холмс, чтобы отделаться от дальнейших вопросов. Он не хотел, чтобы Джон видел его таким жалким и беспомощным, и надеялся, что после столь прямолинейного ответа тот отстанет. Но он ошибся. Джон потрогал его постель и засуетился - сгонял за чистыми простынями, стянул с ворчащего Шерлока мокрые трусы и принялся обтирать его мокрым полотенцем. - Прости, что тебе приходится со мной возиться, - сказал вдруг Холмс, когда Ватсон переодел его и перетащил на соседнюю кровать, застеленную свежим комплектом белья. - Не говори ерунду. Разве я мог тебя бросить? - удивился Джон. - Кроме того, я - врач и успел на всякое насмотреться. Я же в военном госпитале работал и там мне приходилось отнюдь не цветочки нюхать. Раздался звонок, и Шерлок потянулся к тумбочке, на которой лежал его мобильный. Он злился на непривычную слабость и не пытался ею пользоваться, чтобы извлечь выгоду из своего положения. Джон, поначалу хотевший подать Холмсу телефон, перехватил его взгляд и не стал этого делать. У Шерлока были длинные руки, и ему удалось схватить мобильный, правда, при этом едва не уронив его на пол. - Ну и шумиху ты поднял вокруг своей персоны, ни умереть, ни воскреснуть без свидетелей не можешь, - раздался из динамика ехидный голос старшего брата. - Разве это кому-то мешает? Майкрофт, что там у тебя стряслось, что ты мне поболеть спокойно не даёшь? - Ничего такого, болей в своё удовольствие, просто после просмотра свежей прессы захотел поздравить тебя. Передавай привет и мои поздравления доктору Ватсону, - сказал Майкрофт и прервал разговор. Шерлок представил себе физиономию брата и улыбнулся. Улыбка получилась несколько натянутой из-за усиливающейся боли в колене. - Джон, действие анестезии закончилось, попроси медсестру вколоть мне обезболивающее и иди домой, - сказал он Джону. - Нет, я побуду здесь на случай, если тебе ещё что-нибудь понадобится, - заупрямился тот. Самым важным для него сейчас было выздоровление Шерлока. Криминалисты Скотленд-Ярда уже успели исследовать яд, которым был отравлен конь. Лошадка была возвращена к жизни благодаря своевременному введению лошадиной дозы неостигмина, а человек от такой дозы умер бы в считанные минуты от удушья из-за временного паралича поперечно-полосатых мышц, отвечающих за дыхание. Попади Мориарти в Шерлока, и его пришлось бы снова хоронить, причём на этот раз уже по-настоящему. Стоило Джону подумать об этом, как он осознал всю глубину своей привязанности к Шерлоку, и обида померкла в сравнении с возможностью потерять его снова.

***

Со следующего дня в палату Шерлока началось паломничество знакомых и родственников, узнавших из средств СМИ о том, что он жив и доступ к его телу открыт в отведённые для посещений часы. Всего за несколько дней его успели проведать мать, старший брат, инспектор Лестрейд, миссис Хадсон и даже Камбербэтч, удручённый тем, что Джон теперь безвылазно сидел в больнице и жадно впитывал каждое слово и ловил каждый взгляд Шерлока. Бенедикту стало ясно, что Джон сделал свой выбор не в его пользу. Что ж, это было вполне закономерно. Вряд ли Ватсон захотел бы мстить человеку, который был ему безразличен, кроме того, с Холмсом его связывали давние, хоть и весьма неоднозначные отношения. Бенедикту было немного обидно, что он послужил катализатором для их чувств, хотя, с другой стороны, вряд ли этот мимолётный роман с Джоном привёл бы к чему-то серьёзному, слишком уж разными они были и их миры практически не пересекались. Он немного посидел у постели своего двойника, рассказывая о различных забавных казусах на съёмках, затем, сославшись на занятость, покинул палату. В коридоре его нагнал Ватсон. - Бен, прости, что так получилось. Мне, правда, очень жаль, но я теперь нужен Шерлоку гораздо больше, чем раньше, и я должен быть с ним, - столько искренности было в голосе Джона, что Бенедикт понял, он не может на него сердиться. - Ну что ж, я выполнил твою просьбу и при этом неплохо провёл время, - ответил он, пожимая ладонь Ватсона. В конце концов они оба были цивилизованными взрослыми людьми, поэтому и вести себя должны соответственно, когда пришло время расстаться. - Спасибо тебе за всё, - Джон порывисто обнял его и заторопился назад в палату, а Камбербэтч направился в театр. Он был окрылён тем, что ему предложили сыграть Гамлета - роль, о которой мечтает большинство серьёзных актёров, но лишь немногим выпадает шанс её получить. Сегодня была первая читка пьесы новым составом актёров, занятых в этом спектакле. Странно, но меньше чем за неделю Бенедикт успел неплохо отдохнуть и смертельно соскучиться по своей работе, поэтому с радостью вернулся к привычному бешеному ритму жизни, чувствуя себя полным сил и новых идей, как будто у него открылось второе дыхание. И дело было не только в отдыхе, а в возможности перезагрузить мозг и взглянуть на свою жизнь со стороны. Он понял, насколько любит свою лишь работу тогда, когда почувствовал ревность, увидев на месте себя Шерлока. Это была его жизнь, и он никогда не сможет отказаться от неё, сколько бы ни ворчал, жалуясь на усталость и хроническую нехватку времени. Сейчас он был уверен, что за вторым дыханием откроется третье, за третьим - четвёртое и далее по списку… Через пару месяцев на одной из вечеринок Бенедикт Камбербэтч столкнулся с Мартином Фрименом. Сначала они посмеялись над тем, что их чуть ли не поженили заочно, ну а со временем действительно понравились друг другу и начали тайно встречаться, но это уже совсем другая история…

***

Почти всю неделю после операции у Шерлока держалась температура и он чувствовал слабость, несмотря на то, что ему кололи антибиотики. Очень болело колено и зверски чесалась нога под тутором. Однако хандрил он не столько из-за этого, сколько от скуки и вынужденного бездействия. Чтобы хоть как-то убить медленно тянувшееся время, он упросил инспектора Лестрейда принести ему все висяки за два года, прошедшие с момента его исчезновения, и раскрывал их с такой скоростью, с какой эрудит разгадывает кроссворды, так что Скотленд-Ярд едва успевал сажать преступников. Джон приходил в больницу к Шерлоку каждый вечер после работы. Он заставлял детектива съедать ежедневную порцию полезного для костей творога, затем баловал его купленными во французской пекарне круассанами или кексами, испеченными миссис Хадсон. Джон ежедневно обтирал Шерлока влажным полотенцем, помогал побриться и сменить нижнее бельё и ругался, когда тот, опираясь на костыли, пытался встать с кровати без его помощи и самостоятельно доковылять до умывальника. - Спасибо, что стал мне родной матерью, - сказал Шерлок в один из таких вечеров, когда Ватсон размещал на тумбочке всё, что могло ему понадобиться ночью. - Положим, матерью я тебе стать не смогу, физиология не позволяет, а вот уматерить тебя - это запросто, - пошутил Джон и поцеловал его в губы. Даже на больничной койке Шерлок умудрялся выглядеть сексуальным, а ведь он и раньше так выглядел, но тогда Ватсон предпочитал этого не замечать. Шерлок притянул его к себе, обнимая за шею и чувствуя, что весь горит, но не оттого, что у него снова был жар. Они целовались, чувствуя нарастающее возбуждение и ничуть не беспокоясь о том, что в палату может войти кто-нибудь из медперсонала или очередной посетитель, коих в последние дни было не счесть. Шерлок не мог больше ждать, он поймал ладонь Джона и опустил её на вздыбившийся в его трусах холмик. - Больной, вы нарушаете режим, в десять отбой, и сейчас вам положено укладываться спать, а не приставать к посетителям, - шепнул Ватсон, сжимая через тонкую ткань его член. - Но это необходимо для моего выздоровления, - бросил на него настолько развратный взгляд Шерлок, что сердобольный доктор даже не заподозрил, что за этим может скрываться неуверенность и страх быть отвергнутым. – Всё равно я сейчас не смогу уснуть. Решив, что Шерлоку не помешает разрядка, Джон засунул руку под резинку его трусов и принялся поглаживать горячую упругую плоть, ощущая, как она всё больше наливается кровью. Шерлок прикрыл глаза от удовольствия, когда Джон склонился и обхватил губами его член (в целях гигиены, конечно, чтоб не испачкать бельё) и стал двигать головой, то вбирая его до основания в рот, то почти полностью выпуская. Они понимали, что в любой момент кто-нибудь может войти в палату, и это придавало остроты их ощущениям. Поэтому член Джона стоял по стойке «смирно», сочась смазкой к тому моменту, когда его Шерлок кончил ему в рот. Ватсон не решился дрочить в больнице, поэтому срочным порядком отбыл домой, чтобы там избавиться от болезненного возбуждения. Данная процедура чудесным образом улучшила настроение Шерлока, ускорив его выздоровление, и с этого дня он резко пошёл на поправку - отёчность колена уменьшилась и температура больше не поднималась. Через неделю врачи сняли швы и отпустили его домой. Там Холмса уже поджидали клиенты, жаждущие его консультативной помощи в криминальных делах и обычных семейных склоках. Хоть дома ему тоже приходилось лежать большую часть суток, но клиенты и Джон не давали ему заскучать. Джон стал нежным тираном. Пробегав весь день по поручениям детектива, он отыгрывался на нём, заставляя по нескольку раз в день делать упражнения, чтобы постепенно разрабатывать больную ногу. В тёплые солнечные дни он выводил Шерлока погулять в парк, а после возвращения кормил его ужином и купал. Это была целая эпопея – помочь Шерлоку доковылять до ванной комнаты, усадить его одним полупопием на доску на ванной, осторожно приподнять негнущуюся в колене травмированную ногу, аккуратно перенося её через бортик, затем послужить больному опорой, когда он будет становиться на здоровую ногу. После этого можно было снять с него трусы и тутор и, стараясь не намочить рану, потереть намыленной мочалкой и полить водой из шланга. Как правило, мытьё заканчивалось тем, что оба возбуждались, и Джон делал Шерлоку минет. Затем он помогал Холмсу вытереться и выбраться из ванной, проделывая те же действия, но в обратном порядке. Только отведя его в спальню и уложив в кровать, Джон устраивался рядом и позволял ему позаботиться о своём стояке. Потом они, полностью расслабленные, долго лежали рядом, обнимая друг друга. Джон перебирал пальцами кудрявые волосы и, положив голову на грудь Шерлока слушал, как замедляется его сердцебиение, а Холмс думал о том, что ему, возможно, стоило раньше сломать себе что-нибудь, вместо того чтобы заниматься лицедейством для того, чтобы их отношения перешли на новый уровень. - Я и представить себе не мог, что такой асексуальный субъект, как ты, может оказаться настолько сексуально озабоченным, - удивился Ватсон, когда они отдыхали подобным образом от неправедных трудов, заметив, как на его близкого теперь уже во всех отношениях соседа, подействовали лёгкие поглаживания груди. Пупырышки сосков стояли торчком, как и фаллос, приподнявшийся над плоским животом. - Поэтому и выбрал себе сексуальный объект, настолько похожий на меня? – усмехнулся Шерлок. – Чтобы можно было втайне дрочить на него, оставаясь по-прежнему не геем в миру. И волки сыты, и овцы целы. Ты вот сердишься на меня за обман, но ответь, положа руку на сердце: если бы я с самого начала дал тебе понять, насколько ты мне нравишься, ты сразу бы съехал с Бейкер-стрит с перепугу? - Возможно, - признался Джон. Шерлок, как всегда, видел суть проблемы. – Я с первого дня чувствовал к тебе нечто особенное, но готов был накинуться с кулаками на каждого, кто называл нас с тобой парой. - А сейчас? - испытующе посмотрел на него Шерлок. - Сейчас лишь неграмотный не считает нас парой, но мне на это наплевать, потому что я понял, насколько люблю тебя, причём не только, как человека, - словно подтверждая это, рука Джона сжала пенис Холмса. - Ну наконец-то ты мне открылся. О моих чувствах к тебе ты уже знаешь… - Шерлок ненадолго умолк. - Джон, если бы не моя нога, я бы сейчас тебя изнасиловал… - Нога - это не проблема, - честно говоря, Ватсону уже надоела эта подростковая дрочка, которой они вынуждены были довольствоваться в последнее время. Шерлок уже достаточно окреп, а значит пришло время для полноценного секса. – Не беспокойся, я сам всё сделаю. Достав из тумбочки презервативы и смазку, Джон упаковал в латекс член Шерлока и полил его силиконовым гелем, после чего стал медленно на него опускаться. Холмс, приподнявшись на подушках, одной рукой поглаживал его ягодицы, а другой – обнимал его за шею. Оседлав бёдра Шерлока, Джон стал плавно покачиваться. Сейчас он был сверху и мог выбирать оптимальный для себя угол и глубину проникновения и диктовать нетерпеливому партнёру свой ритм. Это был не первый их раз, но Джон впервые занимался любовью с Шерлоком сознательно и не хотел, чтобы всё закончилось слишком быстро, поэтому время от времени он замирал, целуя своего любовника. Разгорячённые тела покрывались потом, сводя на нет сложную процедуру купания консультирующего хромоножки. Пальцы впивались в плечи и спины. Из перевозбуждённого члена Джона сочилась смазка, капая на живот Шерлока, временно лишённого возможности совершать активные действия. Капли послужили сигналом к тому, чтобы Шерлок обхватил ладонью и принялся ритмично подёргивать оставленный без внимания ствол Ватсона, из-за чего тот, позабыв про свои благие намерения, ускорился. Несколько сопровождаемых пошлыми стонами громких шлепков, когда ягодицы касались бёдер, и оба излились в момент наивысшего наслаждения. Джон застыл, обнимая острые лопатки и уткнувшись в плечо Шерлока. Не желая разрывать контакта, они ещё несколько минут оставались в той же позе. - Ну вот, теперь снова нужно тебя купать, - проворчал Джон, чувствуя, как из него выскальзывает сдувшийся член. - Ой, можно подумать тебе это не нравится… - Ты прекрасно знаешь, что я обожаю пялиться на твоё голое тело. Через месяц, после контрольного рентгеновского снимка, с ноги Шерлока сняли тутор, а ещё через месяц после интенсивной физиотерапии у него полностью восстановилась подвижность колена. Однако врачи настояли на том, чтобы он ещё некоторое время пользовался тростью, чтобы не сразу нагружать травмированную ногу. Дабы Холмс не чувствовал себя неловко во время их перемещений по городу, Ватсон тоже выходил из дома со своей старой тростью, хоть она уже давно была ему не нужна.