Холод Солнца, Горечь Лжи

«Так значит и здесь я — джинчурики», — флегматично отметил Наруто, всё ещё притворяясь спящим. «Учитывая, что я по-прежнему исполняю роль твоего голоса разума» — на это заявления Узумаки пренебрежительно фыркнул, — «удивительно, что тебе потребовалось так много времени, чтобы понять», — насмешливо сказал Лис. «Учитывая», — передразнил его парень, — «что сначала я проснулся в другом теле, узнал, что, проведу в нём остаток своих дней и что, вероятно, убил его предыдущего владельца, а потом повстречал живых родителей…» «… и устроил истерику», — как бы невзначай вставил свои пять Рьё (1) Девятихвостый. «… у меня определённо было время подумать о том, каким таким волшебным образом ты здесь очутился», — язвительно закончил Наруто, игнорируя последнюю реплику. – «Кстати, каким?» «Совсем глупый, да?» — изобразил жалость Лис. «Ты же тут "голос разума". Куда уж мне — убогому, до тебя – великого и мудрого?» — мысленно закатил глаза блондин. Курама довольно оскалился и снизошёл до объяснений: «Ладно, мелкий. Слушай полную историю», — он немного помолчал, обдумывая с чего лучше начать. – «Когда ты использовал свою технику, я почувствовал что открылся пространственно-временной разлом между мирами. Вызвать их намеренно невозможно — требуется удивительное стечение обстоятельств и выполнение определённых условий в двух соседних мирах». «Хочешь сказать, что здесь тоже что-то произошло?» — нахмурился парень. «Определённо. Так что, твоей вины в случившемся ровно половина». «Плохое утешение», — буркнул Наруто. «Тче. Больно надо кому-то тебя утешать», — скривился Хвостатый. — «Хочешь взвалить всю вину на себя? Пожалуйста. Но факт остается фактом – здешний щенок сделал что-то, что повлекло за собой открытие прохода с его стороны. Именно поэтому ты оказался в этом мире, в этом теле и в этом времени». «Что такого мог сотворить десятилетка?» — скептически спросил Узумаки. «Мне-то откуда знать?» — огрызнулся Лис. – «Если так интересно, разберись сам. Сопляк, может, гений какой. У него, вон, отец – Хокаге. Или, может, он нашёл какую-то ерунду, да по глупости использовал. Или со стороны кто-то постарался…» «Всё-всё, я понял», — поспешил заверить парень. «Раз понял, то я, стало быть, могу продолжить?» — съехидничал Курама. «Я был бы признателен», — усмехнулся в ответ джинчурики. «Когда я почувствовал, что тебя – а точнее твоё сознание — затягивает, то, хм, решил отправиться следом», — и сказано это было как-то недовольно и даже… смущенно? Наруто испытал прилив благодарности и облегчения. Слишком крепкими стали их узы, слишком сильно он ими дорожил, и слишком тяжела была бы для него их утрата. Лис знал о чувствах своего носителя, и «носитель» знал об осведомлённости Лиса, однако ни один из них не прокомментировал этот факт. «То есть, ты мог остаться?» «Скажем так, меня могло бы здесь не быть». «Есть разница?» «Есть. Хотя, я не совсем уверен…» «Надо же! Ты и в чём-то не уверен?» — «голос» джинчурики был полон сарказма. «Тихо там!» — рыкнул Девятихвостый. – «С этими параллельными мирами никогда не знаешь наверняка», — и, успокоившись, продолжил. — «Нас, Биджу, называют разумной чакрой. Хотя я сомневаюсь в правильности такого определения. Всё же, мы имеем истинную физическую форму – тело, если хочешь. Оно состоит из плоти, крови и костей. Оно меняется с течением времени. По нему циркулирует чакра, которой мы можем манипулировать, и запасы которой конечны. Её истощение не убивает нашу оболочку, а лишь делает слабее. С другой стороны, тела создаются исключительно при помощи чакры и, кроме них, мы имеем другую, менее материальную форму. Помимо этого, как и всякое живое разумное создание, мы можем чувствовать, рассуждать, обучаться и хранить воспоминания. У нас есть привычки, симпатии и антипатии. И уж совершенно точно у нас есть сознание. Душа». Лис затих и на какое-то время они погрузились в задумчивое молчание. Возможно, Наруто показалось, но в сказанных словах он смог различить намёк на лёгкую тоску. Тоску существа, которое было отвергнуто миром. Которое воспринималось людьми как нечто отвратительное, демонически мощное и ужасное. Которое было ничем, кроме оружия или средства достижения цели. Как кунай или меч. Или чакра. Жаль только — говорящая. И от этих мыслей Узумаки тоже почувствовал тоску. Отчасти потому, что такое положение вещей казалось несправедливым, отчасти – потому, что понимал каково это. Он не стал ничего говорить – по этому поводу уже давно всё было сказано. Да и порой слова – лишние. Особенно когда двое прекрасно понимают друг друга без них. «Гм, ну да это всё лирика…» — опомнился Курама. – «У нас есть сознание, и, так же, как и у людей, оно может существовать отдельно от тела и чакры. Правда, без подпитки последней – очень и очень недолго. Лишившись этой важной составляющей, человек, по сути, умирает, однако его оболочка продолжает функционировать. Биджу же… Разум главенствует над всем и без него — нет и нас. Казалось бы, при его утрате наше тело должно обратиться в чакру, а та, в свою очередь, развеяться по миру или перераспределиться», — тут Лис усмехнулся. – «Вот только это никогда не произойдёт. Мы не можем существовать без сознания, но и не существовать мы не можем. Парадокс». «Подожди. А как быть с твоим: "умрёшь ты, умру и я"?» «Умрёшь ты, умру и я», — тут же согласился Лис и хотел продолжить дальше, но… «Но ты сказал, что "не существовать" ты не можешь. Ты не можешь умереть». «Слушай, пацан, не придирайся к мелочам. Я говорю то, что знаю. А если я что-то знаю, то так оно и есть», — раздраженно рявкнул Кьюби. «Но ты противоречишь сам себе…» «Гррр, если ты такой умный, сопляк, значит, ищи сам ответ на этот вопрос. Как и на все остальные!» И ментальное пространство погрузилось в тишину. «Эй. Ты обиделся, что ли?» — осторожно спросил Узумаки. «Я с тобой не разговариваю, человек». Ну точно обиделся. А вот парень задумался. Получается, по своей сути Биджу бессмертны, но в тоже время, их жизнь зависит от жизни джинчурики. Хм. Значит всё дело в печати. Она делает их смертными? Связывает Хвостатого и его носителя так крепко, что они вместе растворяются в небытие? Или отправляются на перерождение? Ну, или что там происходит после смерти? Или, может, со зверем случается что-то такое, что равносильно смерти, но, тем не менее, не прерывает его существование? Но почему тогда Курама не захотел рассказывать? Возможно, это слишком личное? Или… Наруто вдруг осенило. Его сердце забилось быстрее. В настоящий момент положение Лиса незавидное. Он не добровольно сожительствует с ним. Он запечатан в нём. Он лишён свободы. Что если он частично лишен свободы мысли? Что если печать внушает ему это? А почему нет? Возможно, самое главное, что делают все печати – внедряют Бижду одну простую идею. Умрёт он, умру и я. И этот постулат закрепляется самоуверенностью Хвостатых. Или же их верой в истинность всех своих знаний, часть которых, судя по всему, пришла к ним ещё во время «рождения» и не подтверждена личным опытом. Узумаки не понравилась эта идея. Он пообещал себе, что освободит своего друга при первой же возможности. «Слушай, Курама. Я не хотел, ладно? Мне просто стало интересно», — примирительно сказал парень. Но Лис никак не отреагировал. «Я не сомневаюсь в твоих словах». Но в ответ – ничего. «Ладно-ладно», — с неохотой и досадой пробормотал Наруто. – «Я глупый, недостойный человек, а ты мудрый Лис Курама. И я очень прошу тебя закончить свою историю». Это возымело эффект. «Сознание покинуло оболочку, однако погибнуть оболочка не может. Но и существовать без сознания – тоже», — недовольно продолжил Лис, с каждым словом возвращая прежнюю благосклонность. – «Следовательно, всё, что нужно — это где-то раздобыть недостающее. Когда Йондайме разделил меня на две части», — при этих словах Кьюби болезненно скривился, – «одна из них воссоздала идеальную "копию" исходного разума. Я предполагаю, что это же произошло в нашем случае, и в том мире осталась совершенная копия меня самого», — Курама остановился, о чем-то задумавшись. «Звучит хорошо». «Да, пожалуй. Однако я допускаю ещё три, хоть и маловероятных, но варианта. Моё сознание могло вернуться к своему исходному состоянию – тому, что было при "рождении". Или вакантное место мог занять кто-то очень расторопный. Например…» – и Биджу многозначительно замолчал. «Например?» «Например, ты из этого мира, бестолочь», — закатил глаза Девятихвостый. «Звучит как-то не очень правдоподобно…» «Ну-ну. Что ещё звучит "не очень правдоподобно"? Может, перемещение в другие миры?» «Наверное… ты прав». «Разумеется, я прав, отродье», — самодовольно усмехнулся Лис. – «Третье и последнее предположение. Моя чакра циркулировала по тебе в течение почти двадцати лет. Могло случиться так, что моя… скажем, сущность восприняла твоё тело как своё собственное. Равно как и сознание, которое в нём поселилось». «И если другой я всё же занял моё место, то стал Девятихвостым Биджу, который имеет человеческое тело?» — скептически уточнил парень. «Как-то так», — а потом Лис расхохотался. – «Девятихвостый Лис по имени Наруто. Я предвкушаю удивление моих братьев!» «Отличная бы получилась шутка», — не смог сдержать кривой ухмылки Узумаки, но тут же посерьезнел. – «Но только не для самого Наруто». «Ты опять за своё, Кит», — раздражённо махнул хвостом Курама. «У парня была хорошая жизнь. Семья, друзья. А там? Никого…» «С чего ты взял, что у шкета была хорошая жизнь?» «У него была семья…» «Для тебя – этого может быть достаточно для "хорошей жизни". А вот для него…», — серьёзно рассудил Лис. – «Кто знает? Возможно, попасть туда было его судьбой. Возможно, там он обретёт счастье и найдёт свой истинный путь». «А возможно он просто умер», — буркнул Наруто. «Возможно, он просто умер», — подтвердил Биджу. «Но мы этого никогда не узнаем…» «Иногда незнание лучше знания». Парень фыркнул на слова Лиса, которого отчего-то потянуло на философствование, а потом усмехнулся: «Курама, а с каких пор ты веришь в судьбу?» «Не твоё дело, человек», — огрызнулся Девятихвостый. – «Лучше, слушай дальше…» Узумаки, который думал, что объяснения подошли к концу, навострился. «Я последовал за тобой сквозь пространственно-временной разлом. Чакра и тела между мирами перемещаться не могут. Скажем так, это нарушило бы некий абстрактный "баланс"», — и тише добавил. – «Надеюсь, ты знаком с этими понятиями…» «Эй! Я не так плох!» Но Лис не обратил внимания на возмущения: «Соответственно сюда прибыл лишь мой разум, привязанный к твоему, и он попытался занять ближайшее подходящее вместилище, которым оказался запечатанный здесь Девятихвостый. Точнее половина Девятихвостого». «Половина?» «Именно так», — недовольно подтвердил Курама. – «Сейчас в тебе запечатано около половины моей чакры…» «Как и до этого… Значит, вторая половина находится в маме?» «Да. И я убедился в этом во время её визита». При упоминании о «визите», сердце Наруто болезненно сжалось. «Хм. Значит нападение пошло по другому сценарию.» «Твоей догадливости можно только позавидовать, детёныш», — съехидничал Лис. – «Ведь вломившиеся сюда живые родители совершенно никак на это не намекали». «Иди ты… продолжать свою "историю"». «Смотри, договоришься. Когда-нибудь ведь действительно уйду», — проворчал Кьюби. А Узумаки решил благоразумно промолчать о том, что сейчас Курама не сможет этого сделать при всём своём желании. «В общем, местный экземпляр был сонный и слабый — мне ничего не стоило поглотить его и занять его место» — самодовольно закончил Лис. «Значит, у тебя есть его воспоминания? Это может быть полезным». «Поглотить, но не переварить», — с неохотой признался Девятихвостый. – «Это займёт какое-то время». «Иначе было бы слишком просто», — попытался утешить его и самого себя джинчурики. Биджу неопределённо фыркнул. Перебросившись ещё парой ничего не значащих фраз, Курама, широко зевнув, отправился на боковую, а Узумаки вернулся в реальность. Хотя, «вернулся», не совсем правильное слово. Он не спускался в глубины своего подсознания, где заточен Лис. И он старательно и чисто инстинктивно отслеживал каждый вздох и жест постороннего человека. «Проснувшись», Наруто сел на кровати и сразу же устремил свой взгляд в самый тёмный угол комнаты. Именно там, положив ножны с ниндзято (2) на колени, сидел его надзиратель. — Доброе утро, АНБУ-сан, — вежливо и спокойно поздоровался парень.