Девять кругов Ада

— Эй, убери от него руки уже! — Дженк двинулся к Дину, намереваясь забрать Сэма, но тот только подхватил брата на руки, стараясь как можно меньше тревожить ребра, и пошел к Импале. Руби молча двинулась следом, открыла ему машину и помогла аккуратно уложить Сэма на заднее сиденье. А потом молча уселась на переднее — пассажирское. И крикнула: — Парни, не стойте! Поехали! — Затем блондинка обернулась к Дину, немного офигевшему от наглости демоницы: — Трогай, шеф. Эй, Сэму нужна помощь, а все необходимое у меня в мотеле. — Ты врач? — Дин скептически приподнял бровь, давя из себя нагловатую усмешку, которая вышла усталой и даже жалкой, но Руби не стала ему этого сообщать. — Ведьма, — констатировала она, — и демон! — Винчестер едва удержал руль, когда на него зыркнули черные бездонные глаза, в мгновение исказившие красивое лицо девушки. — За дорогой следи. — Куда ехать? — устало спросил он, выкручивая руль и выезжая на безлюдное пригородное шоссе. Дорога заняла минут двадцать и прошла в напряженном молчании. Дин никак не мог понять, какого хрена Сэмми связался с демонами, на которых их с детства учили охотиться, какого черта сжигает других демонов силой мысли, но не смог отбиться от пары-тройки охотников? Или же просто не захотел? Боялся боль причинить? Что происходит, нагни всех Дьявол?! Пока он задавался вопросами, Руби приказала притормозить у неприметного здания, оказавшегося среднего уровня мотелем, и вышла из машины, помогая Дину поднять брата на руки и открывая теперь уже входную дверь. На ресепшене на них словно внимания не обратили, и Руби довела Дина до нужного номера, впуская его с Сэмом внутрь. Номер оказался двухместным с одной кроватью, и в нем лежали как вещи Сэма, так и женские вещи. Кровать была едва заправлена, и помятые простыни говорили о том, что здесь… бурно проводили время. — Клади его на кровать! — шикнула демоница, кидаясь к одной из сумок и доставая из нее травы, нож, бинты и какую-то красноватую дрянь. Затем вынула чашку, смешала в ней эту бурду и часть трав, промокая в получившуюся жижу цвета грязи марлю, и попросила: — Эй, набери в ванной теплой воды! Дин хотел поспорить, но один взгляд на бледного, окровавленного, надрывно хрипящего от боли брата выбил из головы все посторонние мысли о том, кто кого трахал в этой комнате, и он огляделся в поисках подходящей емкости. Номер был оформлен в стиле минимализма: кровать, стол и тумбочка. И никакой тары под жидкость. — В ванной есть чистая плошка, она подойдет, — как бы между прочим заметила Руби, и Дин, не мешкая, пошел туда. Набирая воду, он подумал, чем живет его брат последние недели. И с кем? Может, демоница просто притащила кого-нибудь в номер, пока Сэма… что? Пытали? Избивал отец? И что теперь? Как налаживать отношения с отцом, Эллен, Бобби, у которых он увел добычу? Как налаживать отношения с Сэмом, если это вообще он? Если трахает эту Руби? — Трахает, — ответила она, когда Дин вошел, забирая из его рук принесенную воду, тут же окуная в нее чистую марлю. — Ты же это хотел знать? Спал ли Сэм со мной? Да. Это, — она оглядела помещение, оформленное в неброских голубоватых тонах, — наш номер. Я с Сэмом с того самого дня, как ты пустил ему пулю в грудь и убил. Пришлось повозиться, чтобы поставить его на ноги. А вам все неймется. Винчестер стоял посреди тесной комнаты, в которой как-то некстати для него кончился воздух, словно оглушенный пыльным мешком, и глядел, как Руби разрезает на Сэме окровавленную футболку, под которой налились чернеющие гематомы, появились яркие кровоподтеки и потихоньку разрасталась опухоль. Юноша тихо простонал, когда блондина вытащила из-под него ткань, но не пришел в себя. Потом Руби потянулась к его ремню, и Дин не выдержал: — Что ты делаешь? — Что? Раздеваю его, чтобы осмотреть на предмет внутренних повреждений. А потом займусь отвязной некрофилией, глядя, как ты на это дрочишь, идиот! — вспыхнула девушка, и свет в номере мигнул пару раз. Дин подумал, что надо было освятить в ванной воду. А с Сэма тем временем стянули брюки. Казалось, синяки у парня везде: на лице, боках, груди, животе, руках, бедрах, коленях… Кое-где из рваных царапин выступила кровь, пачкая бледную кожу и засыхая на ней бордовой коркой. Дин смотрел на знакомое до каждой черточки тело и боролся с желанием рвануть на поиски аптечки, начать смывать кровь, накладывать повязки, как делал это раньше. Хотелось прикоснуться осторожно, почувствовать под рукой нитку пульса и размеренно двигающуюся от дыхания грудь. Но он стоял на месте, наблюдая за тем, как за него это делает демон. Блондинка осторожно, даже нежно, касалась искореженной груди Сэма, смывая теплой водой пот и засохшую кровь, мягко водя влажной марлей. То же самое она сделала с лицом, руками, промокая раны с нежностью и заботой. Демон заботится? — Дай, я сам! — потянулся Дин, выйдя из ступора, но демоница вмиг чуть ли не зашипела: — Не лезь! Ты его однажды едва не угробил! Хотя, нет, помощь понадобится! — скривилась она: — Сядь на кровать и держи его за плечи. Я должна срастить кости, а это больно. Держи его крепко. Дин, сдержав яростный рык, сел и обхватил руками плечи брата. Сэм казался еще более худым, чем был, и от выпирающих острых ключиц, богато украшенных синяками, защемило в груди. Прикосновение к теплой коже отдалось током в руках Дина, и он еле поборол желание притянуть брата к себе, обнять, укрыть собой от всего мира, чтобы всякие демоны не распускали лапы. От мысли, что и Сэм распускал руки по отношению к Руби, в груди зашевелились ярость и ревность, но в этот момент ведьма вытащила из чашки промоченный в какой-то гадости бинт, ровным слоем раскатала его у Сэма на груди и нараспев зачитала заклятье, после чего юношу словно дугой выгнуло так, что затрещали суставы в позвоночнике, и он зашелся диким криком, от которого у Дина выступила испарина на лбу и заложило уши. Он еле удержал дернувшееся тело, осторожно прижимая его к жесткой кровати мотеля, а Руби продолжала шептать. Казалось, всего Сэма сводит судорогами, а крики, переросшие в сдавленные хрипы, никогда не прекратятся, хотя прошло не больше двух-трех минут. Потом Руби убрала бинты, смоченные зельем, и достала другие — эластичные. — Дин, приподними его, — сказала она, слегка касаясь плеча охотника, отрывая его внимание от пересохших губ брата, — надо закрепить… я все-таки не господь-бог, ему еще несколько дней понадобится, чтобы восстановиться. Прошлая рана отняла много сил, это не проходит бесследно… — Почему? — Дин держал брата, пока ведьма крепко бинтовала тому грудь. — Почему ты так заботишься о нем? — Потому что Господин заботится обо мне, — пожала она плечами. — Впервые за тысячу лет меня просят, а не приказывают, занимаются со мной сексом, а не грязно трахают так, как хочется им… и, несмотря на данную ему Клятву, которая цепями висит на моих руках, я чувствую себя с Сэмом свободной, как никогда. Но он не чувствует себя свободным, когда со мной! — горько усмехнулась Руби. — Он никогда не станет свободным от тебя. От своей безумной любви к тебе, ради которой жертвует всем… — О чем ты говоришь, демон? — Дин напрягся: какие жертвы? Какие клятвы? Во что Сэм влез? Даже его измена отошла на второй план, да и не сказать, что Дина это слишком взволновало. Заслужил, чтобы Сэм нашел утешение в руках смазливой блондиночки. Больше стрелять в брата надо было! Но тот факт, что Сэм слишком связан с демонами, не давал покоя ни на секунду. Это не кончится для них добром… — А ты сам спроси его, — Руби уже убирала свои вещи в сумки. — Останься с ним. Я в соседний номер. Если ему станет хуже, позови, я не сплю. И ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Ведьма подумала, что вряд ли ей еще придется хоть раз поцеловать Сэма или заняться с ним любовью, но лучше так, чем он будет медленно дохнуть без старшего брата. Страшно даже подумать, как эти двое зависят друг от друга. Страшно представить, что будет с Дином, когда не станет Сэма… Руби даже жаль молодого охотника с красивыми глазами, но взглядом старика. А Дин тем временем скинул ботинки и прилег на кровать, поворачиваясь на бок, чтобы украдкой любоваться чертами лица Сэма в полумраке и осторожно обнимать его одной рукой поперек живота, стараясь не потревожить раны. Он глядел на подрагивающие ресницы, разметавшиеся по подушке каштановые волосы, губы… и думал, что если перед ним не Сэм, а демон в его теле, то просто вот так ляжет и умрет. Потому что это невыносимо. Без брата — невыносимо. Он и не заметил, как сам провалился в тревожный сон, но вскоре был выдернут из полудремы громкими стонами: — Дин! Не надо! Пожалуйста! Я не… я ничего не сделал! Дин! — Голова Сэма металась по подушке, щеки залил лихорадочный румянец, а хриплые стоны наводили на мысль, что ему приснился очередной кошмар. — Сэм! Сэмми! — На тумбочке у кровати все еще стояла вода и лежала марля. Вода остыла, и Дин, сделав холодный компресс, положил его на лоб брата, надеясь, что это принесет тому немного облегчения. — Сэмми, проснись! Рыжик, я тут, с тобой! — Дин… — прохрипел тот тихо, и Винчестер не придумал ничего лучше, чем склониться над братом и мягко накрыть его горячие губы своими: — Проснись, мелкий, — прошептал он, и Сэм открыл глаза, резко отшатываясь от него по инерции и зашипев от ужасной боли в ребрах. Дин тут же надавил ему на плечи, прижимая к подушке: — Сэмми, тише! У тебя ребро было сломано, Руби сказала, надо тихо лежать! Тише, родной… Но Сэм смотрел на него так, словно боялся. Словно готов соскочить с кровати и бежать от него куда подальше. — Эй, успокойся! Тебе что-то приснилось. Все хорошо, Сэм! — И в глазах юноши появилось понимание, что он проснулся: — Нет, Дин, ни черта не хорошо! Что ты тут делаешь? — Мелкий попытался отбросить от себя руки брата, но сил не было — все ушло на борьбу с демонами и процедуру сращивания костей. Перед глазами поплыло, и если бы не пустой желудок, Сэм бы сейчас блевал, согнувшись в три погибели. — Где Руби? — Руби? — В глазах Дина вспыхнула ревность. — Она сказала мне остаться с тобой. Кто она такая, Сэмми? Кто она тебе? — Она — мой друг. Она спасла мне жизнь. Благодаря ей я все еще в своем уме, — прошипел Сэм. — А что тут надо тебе? Беги к папочке, как верная шавка, выполнять приказы! На самом деле Сэм хотел сказать совсем другое: что скучал, что безумно хочет прижаться к груди Дина, как в детстве, когда это казалось спасением от всех монстров, любой опасности… хотел сказать, что рад видеть его рядом, что любит, но в больной груди поднялась старая, еще детская обида: Дин всегда был за отца. Даже Сэма был готов убить за него. По одному его слову, не раздумывая… От этой боли можно задохнуться, и Сэм задыхается, чувствуя, как темнеет в глазах. И приходит в себя через несколько мгновений, ощущая у себя на губах и щеках соленые капли и слушая отчаянный шепот. Дин плачет? А тот, видя, как лицо брата уродует гримаса боли и обиды, как тот начинает хватать губами воздух, теряя сознание, понимает, что да — плачет. Плачет в сотый раз за последние дни. Он столько даже ребенком не ныл, но теперь нет сил держать себя. Его мир разваливается, рассыпается прахом, утекает песком сквозь пальцы, так что такого, если боль выплескивается соленой влагой из глаз, когда ее становится слишком много? Настолько, что ей задавиться можно? И он хрипит, смотря, как прозрачные капли падают и замирают на губах брата: — Прости! Я прошу, Сэм! Я не могу больше! Я думал, что убил тебя! Ты жив… Господи… прости меня, Сэмми! — Дин. Его окликают тихо, и он, прекращая бормотать бессвязный бред, осторожно утыкается брату в шею, приглушенно дышит, а потом говорит: — Ты прав. Я шавка, Сэм. Я привык выполнять приказы отца. Но я бы никогда… меня сильно приложили по башке, я очнулся, папа жив, орет, чтобы я стрелял. Перед глазами все плясало, мне показалось, у Врат стоит Желтоглазый… я понял, что это был ты, когда пуля уже летела, Сэм. Я хотел и себе такую же в лоб пустить, когда Бобби сказал, что я прямо в сердце… отец не дал. Я никогда не прощу себе этого. И если ты меня ненавидишь, удави сразу, потому что я… я не могу так больше! — Дин! — Он поднимает глаза на Сэма и видит в его взгляде только горечь за миг до того, как тот осторожно подается вперед и мягко целует: совсем невинно, еле касаясь губ брата своими, не так, как они целовались раньше — до исступления и дрожи в ногах. Но сейчас это самый правильный и нужный поцелуй из всех возможных. Когда брат отстраняется, Дин чувствует, что сердце просто остановится, если его погонят прочь. Сэм словно видит его страх: — Дин, я не могу тебя ненавидеть. Хотел бы, но не могу. А сейчас уйди. Уйди, пожалуйста. И позови Руби, она в соседнем номере. — Так понравилось ее трахать, что пары часов без этой сучки не можешь? — Дин почти прокричал это, потому что по его душе словно когтями полоснули… он тут вымаливает прощение, сидя в слезах и соплях, а его посылают за демонской шлюхой вместо того, чтобы просто поговорить. — Понравилось ли мне? — Сэм не ожидал, что Дин знает, но в душе вдруг стало удивительно пусто после всего пережитого за этот длинный день. Почти плевать. Неожиданно боль ушла, перестала давить, оставив после себя какую-то вялую отрешенность. — Мне понадобилось пару раз выпустить пар, чтобы не разнести один мелкий городок. Но да, Дин, мне понравилось. Она, по крайней мере, не била меня по морде и не стреляла в спину. — Сэмми… — Сэмми — двенадцатилетний толстячок… — А ты Сэм, — договорил за него Дин. — А Сэма ты пристрелил, — прошипел брат чужим голосом, но потом взял себя в руки. — Просто дай мне немного времени, Дин. — Голос его смягчился, и Сэм взглянул на Дина, как раньше. — Послушай, мне просто нужно немного прийти в себя и поговорить с Руби. Мы тут не в шахматы играем, Дин. Идет война. И она — мой боец, а не подстилка, если тебя это так волнует. *** Кастиил появился почти сразу, как Дин увез Сэма. Красноглазый демон по имени Кроули удерживал охотников без движения ровно до того момента, пока не почуял парочку пернатых задниц. А потому активировал заклятьем оставленный ему Руби ведьмин мешок и испарился. Охотники почувствовали, что снова могут шевелить руками и ногами, а Джон тут же бросился на склад, где нашел Адама сидящим на полу и пялящимся в одну точку. Одно было ясно — на парне ни царапины. Значит, оружие отдал добровольно. — Адам, какого черта? — Крик отца выдернул парня из раздумий, и он вздрогнул, невольно вспоминая, как Джон бил Дина в ванной мотеля, а тот сплевывал кровь и безумно смеялся… Папа был тогда примерно так же зол, как и сейчас. Стало не по себе. — Почему ты не стрелял? Ты сам отдал оружие врагу? Ты хоть понимаешь… да какой ты, к Дьяволу, охотник?! — Джон смотрел на напуганного мальчишку, неожиданно думая, что Сэм в его возрасте легко мог выстоять один на один в драке с вервольфом, и его рука не дрожала ни секунды. А Адам… все же, наверно, стоило немного учить его. Глупо думать, что, родившись от охотника, парень избегнет всего этого. — Папа, — Адам тихонько встал, — Сэм… он цепи разорвал, как нитки. Он вышел из ловушки. И он сказал, что, если не вмешается, вас всех там, снаружи, убьют. А еще он сказал, что если выбирать между моей жизнью и жизнью Дина, то выберет его. Он же никого из вас не тронул, правда? — Нет, — прохрипел Джон, притягивая к себе последнего из оставшихся с ним сыновей. — Никогда, слышишь, никогда не выпускай оружие из рук… — А Сэм хорошо стреляет? — Адам отстранился, глядя на отца. — Да, мелкий хорошо стрелял, — грустно улыбнулся Винчестер, делая упор на прошедшем времени. Стрелял. Был. Улыбался. Охотился. Пока не стал Монстром. — Я понял, — прошептал Адам. — Он сказал мне, как правильно держать обрез, чтобы не вывернуло отдачей запястье. — Так вы еще и потрепаться успели? — Отошедший было Джон вспыхнул снова. — И что он говорил? — Все время спрашивал о Дине, — пожал плечами Адам. И Джон вспомнил, что Дин сейчас с ним. Винчестер принялся обшаривать карманы, чтобы отыскать мобильник, а когда старенький аппарат нашелся, набрал номер старшего сына. Но абонент был недоступен. — Дьявол, — прошипел мужчина, когда перед ним возник Кастиил, до этого говоривший с Бобби и Элен. — Джон, нам нужен Адам, — с ходу отчеканил Ангел, не сказав ни «здрасте», ни «пока». — С Небес поступил приказ привести к ним Адама. Архангелам нужен был Дин, но он сейчас с Самаэлем. Выбора нет, нам нужен Адам. — Какого черта, Кастиил? — прошипел Джон. — Я и так потерял двоих! Не впутывайте его, он ребенок еще! — Ты дал ему в руки оружие, не думая, что он ребенок, — усмехнувшись, заметил Кастиил. — С Самаэлем и его свитой сложно бороться, они сильны. Архангелу нужен сосуд, чтобы сойти с Небес. Дин бы подошел, но Дина нет. Остался только Адам. С ним ничего не случится, Архангел не позволит. — Ты хочешь, чтобы из моего сына сделали марионетку? Оболочку? Возьмите меня! — Джон был готов на все, лишь бы его сын не оказался втянутым во все это, а Адам вообще побелел как мел, когда услышал, что его ждет. Он почти ничего не смыслил в Охоте, но видел одержимых. Видел, что оставалось от тел, когда сущность уходила. Мешок мяса и костей, перемешанных и провернутых через большую мясорубку. И почему-то юноше казалось, что разницы не будет: Дьявол ли войдет в его тело или Ангел Господень. Все одно — от него ничего не останется. — Нет, Джон, — Кастиил отказался взять отца. — Я дам вам эту ночь. Утром приду за Адамом. Вечерело, а когда охотники добрались до первого попавшегося мотеля, стало почти темно. Джон кивнул, что идет в душ, а Адам остался в номере. Телефон отца — тоже. Завтра Адама отдадут Ангелам, и никто не сможет помешать, если только… Парень кинулся к телефону отца, набирая единственный номер, владелец которого мог бы хоть как-то помочь. Отца он теперь боялся: его вспышек гнева, ярости, одержимости охотой и преданности этому странному Кастиилу. В трубке пошли гудки, и парень выдохнул с облегчением, но рано… Сэм услышал, что звенит телефон Дина, оставленный в номере. На дисплее номер отца. И Винчестер, не долго думая, схватил мобильник, не понимая толком, зачем. Интуиция, наверно? — Папа? В трубке молчали, а потом робко спросили: — Ты Сэм? — Адам хотел бросить трубку, стало не по себе, но парень на том конце провода словно мысли читал: — Эй, Адам? Это ты? Не сбрасывай звонок, не бойся меня, хорошо? — И Сэма послушались. — Что стряслось? Почему ты звонишь Дину? Что-то с отцом? — Нет, со мной, — прошептал паренек. — Мне страшно. Ангелы сказали, что заберут меня. Архангелу нужен сосуд, а отец… он согласился… — Адам, погоди! Когда за тобой придут? Руби вошла в номер, когда Сэм это спросил, меняясь в лице, и села на кровать поближе к нему. Он лежал на кровати с телефоном Дина и выглядел озадаченным, говоря с кем-то. — Утром, — ответили Сэму, и тот улыбнулся: — Не бойся, успеем. Ты можешь выйти из номера? — Да. — Тогда клади трубку и выходи. За тобой придут. Связь прервалась, а Винчестер обернулся к Руби, ждущей, пока он закончит. Та теребила концы своей кожаной коричневой куртки и виновато поглядывала на него. Кажется, братья поссорились из-за ее откровенности, но зато между ними нет недомолвок. Осталось только принять друг друга. Но вот Господин и не думал ее ругать: — Руби, ты сильно устала, пока возилась со мной? — и демон в который раз поразилась: этот человек может стереть ее в порошок за любое лишнее слово, одним жестом может послать на такие боль и унижение, чтобы заставить подчиняться, а вместо этого подчиняет добрым словом и мягким взглядом. Демоны, вошедшие в его свиту, до того и думать не могли, что Сильные способны так себя вести: считаться со своими рабами. Слухи шли быстро, и многие демоны уже приходили и присягали сами, без уговоров. — Руби? — Сэм приподнялся, видя, что девушка задумалась. — Нет, я в порядке, — улыбнулась та. — Что-то случилось? — Нужно забрать одного парня и доставить сюда, — улыбнулся Сэм, передавая Руби «картинку» — свою память о том, как выглядит цель демона. — За ним, вероятно, наблюдают ангелы, потому возьми с собой ребят посильнее, а ко мне пришли Кроули. Пусть нарисует защиту от пернатых козлов. — Да, Сэм! — И Руби растворилась в воздухе, а в комнату вошел Рич с кровью и краской: — Лось, напомни мне это отмыть, когда будем выселяться! Довольная рожа Кроули всегда поднимала настроение, и Сэм поймал себя на мысли, что улыбается. *** Адам, плохо соображая, что делает, вышел из номера, и тут же перед ним возникла та самая блондинка, что днем приперла к стенке нескольких охотников: — Дай руку! Она оказалась неожиданно сильной, потянула парня на себя, и перед глазами Адама все потемнело за миг до того, как за его спиной трансформировались две фигуры. Кастиил в своем неизменном пальто-тренч и Уриил, серафим, выбравший своим сосудом чернокожего парня средних лет. Оба с удивлением посмотрели на Адама, исчезающего во вспышке света и кинулись в номер к Джону, который вышел из душа: — Эй, вы же сказали, утром! — вспыхнул он. — А ты видишь тут Адама? — пробасил Уриил. — Самаэль забрал последнего. Как мы поступим, Кастиил? До Джона дошел смысл их слов: Адама тут нет, его, кажется, забрал Сэм. Но как? В номере защита от демонов, нет кавардака, следов борьбы. Тогда, выходит… сын ушел добровольно? Но как это могло произойти? Кастиил смотрел на Джона с укором, дескать, не уберег их последнюю надежду, и мерно проговорил, не разделяя напряжения товарища: — Жди дальнейших указаний, Винчестер. *** Адам пришел в себя в другом мотеле через несколько минут. Все стены комнаты были разрисованы символами, и он стал удивленно разглядывать их. — Защита от ангелов, — услышал он голос откуда-то сбоку и подскочил на удобной двухместной кровати, увидев, что на второй ее половине лежит перебинтованный Сэм Винчестер собственной персоной. А старшего брата не было. И куда он мог деться, если так рвался к Сэму? Вдруг, ангелы добрались до него? — А Дин? Они сказали, им нужен он, но раз он с тобой… — залепетал парень, и Сэм со стоном поднялся на кровати, натягивая на себя поднятую с пола куртку: — Что ты сказал? Им нужен Дин? Черт, стоило догадаться. Михаил, сучка небесная, чтоб его Люцифер в Клетке до скончания дней во всех позах имел! — Руби вновь вошла в комнату, на сей раз с едой, когда Сэм пронесся мимо нее с удивительной для своих ран скоростью. — Куда? — возмущенно крикнула ведьма. — Я на кой-тебе кости сращивала, живчик? Вернись в постель, лось лохматый! — Прозвище, данное Сэму Кроули в колледже, крепко прижилось. А Винчестер, перебарывая ноющую боль во всем теле, выскочил из мотеля, оглядываясь: только бы Дину не хватило ума уехать! Но Импала стояла на парковке, а Дин сидел в ней и тянул виски. В его голове крутились слова брата, и было больно. Как тогда, когда тот уехал. Дин словно опять его терял. Не в прямом смысле. Просто возникшая между ними близость в который раз пропадала, и как это вернуть, он не знал. Да и надо ли? В стекло постучали, отрывая от печальных мыслей. Винчестер хотел матом послать наглеца, но это был… Кастиил, которого тут же вынесло к противоположной стене и прижало к ней: — Дин, скорее в номер! — Сэм стоял на входе в зону паркинга, держась за фонарный столб, из его носа хлестала кровь. — Дин, я не смогу его долго держать, черт! Считай, что я подумал, и дуй в номер! — Как только Адам сказал, Сэм, не думая, рванул к брату и успел за мгновение до того, как ангелы утащат его в неведомые ангельские кущи, где будут развращать пивом и гамбургерами, предлагая стать «ангельским презиком». Крылатых припорхало двое, и Самаэль был не в лучшей форме, а потому позволил ненадолго клокотавшей в нем злости вырваться наружу. Серафимов вплющило в бетон. Дин же, прихватив бутылку, вышел из машины, думая наорать на брата и вытрясти из него душу, но увидел, как тот бледен, как еле держится на ногах, подумал всего миг и побежал, пулей влетая в здание, не помня, как добрался до их комнаты, с разбегу врезаясь в дверь: — Адам?! — Посреди комнаты стоял его младший брат с винтовкой Сэма. — Дин? — Парень выдохнул с облегчением, опуская оружие, но в следующий миг вскрикнул: — Дин! Тот обернулся и увидел мужчину в костюме. Он показался бы обычным брюнетистым офисным клерком, если бы не глаза, сияющие голубым свечением. Винчестер чертыхнулся, торопясь переступить порог, но какая-то сила удерживала его. Дин рванулся вперед, раздирая руку о гвоздь, торчащий из косяка, до крови, а потом мазнул кровоточащей ладонью по символу, намалеванному на тыльной стороне двери в комнату. Ангел заорал и пропал в сиянии света, а парень пялился на z-образный знак, пока Адам не втащил его внутрь: — Сэм сказал, это защита от Них. А через несколько долгих минут, пока Адам объяснял Дину, что забыл рядом с их братом, Руби привела Сэма, который устало рухнул на кровать. Стычка с ангелами окончательно его доконала, и выглядел он, как живой мертвец. — Тебе нужно, — тоном, не терпящим возражений, прошипела ведьма, на что Сэм лишь кивнул, взяла нож и надрезала запястье. Младший Винчестер молча впился в рану губами, выпивая предложенное. Его братья замерли и замолчали, глядя на этот акт вампиризма, а Руби, поправив самочувствие своего Господина, удалилась, оставив парней в тесном семейном кругу. Дин в который раз за день намеревался наорать, но вот только на брата смотреть было страшно: синяки, воспаленные глаза, тяжелое дыхание, сдерживаемые стоны… он был живым. Он был живым и настоящим до зубного скрежета. Изменился, стал жестче, даже безжалостнее, но остался тем самым Сэмми, за которого Дин заложит душу Дьяволу, если придется. И Винчестер смолчал, подходя к кровати, опускаясь на самый край и мягко сжимая подрагивающую руку брата: — Сэмми… Сэм! — Тот открыл глаза, поворачиваясь к брату. — Ты мне только объясни: какого черта ты творишь, мелкий? Чего ты добиваешься? Что происходит? — Дин был готов выслушать, понять, принять, лишь бы снова иметь возможность обнимать его, как раньше, быть рядом и не видеть в зелени его глаз боль. А Сэм подвинулся на кровати, притягивая брата к себе. Дин тут же среагировал на знакомый жест автоматически: тело само завалилось на бок, руки обняли брата и осторожно притянули к себе. На кровати осталось место, она была довольно широкой, и Сэм кивнул Адаму: — Давай, падай к нам, разговаривать будем. Дробовик можешь уже опустить, сюда может вломиться только Архангел, но ему пока не в чем. Так уж вышло, я увел у Михаила оба костюмчика. А Рафаилу силенок прорваться не хватит. Дин вспыхнул: — Сэм, я за тобой хоть в пасть к Сатане готов, но объясни, черт подери, что происходит?! — Его руки сжали Сэму ребра чуть сильнее, чем надо, и он шикнул от боли, но не отстранился: — Ты помнишь нашу первую… ночь? — он говорил с заминкой, вспомнив, что на другой половинке кровати лежит Адам. — Парень в курсе, — отмахнулся Дин. — И отец тоже. — Насчет чего я в курсе? — не понял Адам. Разговоры Дина и отца он старался не подслушивать, когда была возможность. — Ну, папа же при тебе бил мне морду в ванной, узнав, что мы с Сэмом… спим, — пожал плечами Дин, осторожно целуя брата в щеку, отчего Адам залился краской: — Серьезно? Вы с ним…? Но вы же братья! Я не вникал в суть ссоры… В очередной раз мальчишка убедился, что попал в дурдом, где драки с демонами, разборки с ангелами и инцест — вполне привычные дела. — Постой-ка, — прошептал Сэм, — папа… он знает?! — Мелкий, не истери. Конца света не случилось. — Дину было откровенно плевать на Адама, папу, весь мир… поздно паниковать, когда уже все случилось. — Ты мне объясни одно: за каким фигом ты связался с демонами? Ты заставил того парня убить себя. Ты ушел с Желтоглазым! Что происходит, Сэмми? — Как он отреагировал, Дин? — Сэм старался не смотреть на покрасневшего, как рак, Адама, думая, как теперь смотреть в глаза отцу: все его проделки в роли главаря адского воинства меркнут по сравнению с тем, что он лег под родного брата и сделал это с удовольствием. — Сначала дал в морду, потом извинялся, что не занимался нашим воспитанием, и все зашло так далеко, — Дин был не намерен это обсуждать. — Не уходи от темы. Сэм напрягся и нервно сопел, совсем как в детстве, когда предстоял важный разговор, а он не знал, с чего начать, вот и сверлил глазами однотонные обои на низком потолке, заставляя Дина ерзать рядом от нетерпения: — Да, я помню нашу первую ночь. Забудешь такое! — Я не о сексе, Дин! — фыркнул парень, видя, как у Адама краснеют кончики ушей и даже шея. Тому хотелось выйти и не слушать, но лучше уж братья-извращенцы, чем кучка ангелов, вожделевшая его бренную тушку для своего командира. — Помнишь, у меня после был кошмар, ты долго не мог меня разбудить, перепугался? А я так и не сказал, что я видел? — И это помню. Я в штаны тогда по самые яйца наложил: и тряс тебя, и водой поливал, а ты не реагировал ни на что! — вспомнил Дин то чувство страха, и его передернуло. — Я видел тогда всю нашу жизнь Дин. Какой бы она была, если бы Джейк тогда всадил мне в спину нож. — Джейк? — Адам подал голос. — Адам, предысторию мы тебе расскажем чуть попозже, — Сэм ободряюще улыбнулся пареньку, и тот расслабился. Средний брат был не таким, как Дин, но его холодная уверенность и теплый взгляд так же внушали доверие, как глухая, непоколебимая сила старшего. — Дин, помнишь того парня в городе призраков? Которого я заставил перерезать себе горло? — Такое забудешь… — снова повторил Дин ту же фразу. — Он должен был убить меня. Перебить позвонки. Мгновенная смерть. Дин подскочил на кровати, глядя на Сэма, словно тот бьется током, а брат продолжил: — Ты бы напился, распустил сопли, включил комплекс вины, который нас с тобой вечно преследует по поводу и без, потом бы накатил еще виски, а потом повторил бы папин подвиг: на перекресток поперся. — Поперся бы, — Дин, услышав, что в видении брата продал душу за его жизнь, даже не усомнился: пошел бы, предложил, согласился бы на все. — Вот только ты сам сказал, Дин: мертвым место среди мертвых. Мы, спасая жизни друг друга, начали Аппокалипсис, выпустили Левиафанов, освободили Тьму… столько людей погибло, ты себе не представляешь, — затараторил Сэм, как делал всегда, когда волновался и хотел достучаться до брата. — Я знаю, как остановить все это. — Сэм, но ты не умер, я не продал душу, — тихо отозвался Дин. — Желтоглазого ты убил. Что еще? — Мой поступок тоже имел последствия, — и Сэм объяснил, с чего начался Апокалипсис, как ломаются печати, и как ангелы спят и видят, что Люцифер восстанет и смахнется с брательником. — И, Дин, чтобы весь этот капец не начался, Лилит надо запечатать. И от демонов, и от ангелов. Сил мне хватит. — Ты уверен? Дин кожей чувствовал в словах брата подвох. И Адам, до того молчавший, подлил масла в огонь: — Сэм, а ты выживешь после такого? — Вряд ли, — на автомате ответил тот, слыша, как голос Дина срывается на крик: — Во что, твою мать, ты вляпался, Сэм Винчестер?