Танцы с демонами

Вокруг неё сгущалась тьма. Абсолютно темная, абсолютно черная. Она была такая же темная, но полностью противоположна её холоду. Люси стояла на месте, как вкопанная; её лицо говорило обо всем. Стоило заметить одно, как открывалось другое. Злость, огорчение, ненависть, отвращение, грусть, отчаяние, обида и страх смешались в одно выражение. Что-то в распахнутых глазах, что-то в стиснутых губах, что-то в напряженной, ровной, натянутой, по подобию струны спине, что-то в сжатых кулаках. — Почему? Почему все они так поступают со мной?! Почему именно я… Отвратительное чувство распространялось по телу. Что делать? Как поступить? Куда деть себя? Она не понимала. Весь мир вновь показался во всей его подлости и несправедливости. Одни и те же вопросы сменяли друг друга с нереальной скоростью. Со скоростью света. Со скоростью, за которую любовь сменяет ненависть. Со скоростью, с которой люди заражаются ядовитой жестокостью мира. — Почему я должна идти у них на поводу? Почему не могу поступать так, как хочу? Почему у каждого свои планы на меня? Почему руководствуются мною, а не я руководствую? Мне это надоело! Что?! Скажи, ты ведь знаешь! Что я должна сделать?! Что-то острое впивалось в её спину. Лезвие ножа. Идеально наточенного. Его приставила к спине она же сама. Теперь уже нельзя было сделать шаг назад так, чтобы не напороться на него. Люси могла сделать все по-честному. Её понятие правильности разрушалось с огромной скоростью, и так же быстро строилось с нуля. Смерть и сделка с демоном — это два запасных выхода. Один из них Люси больше не могла назвать таковым. — Как я могу заключить с тобой сделку? Настоящую сделку? Что-то коснулось её сердца. Это «что-то» оставило темный след и выжгло ту часть, которая могла возвращать время вспять. Это был шаг в сторону. Люси ловко сошла с пути, перейдя к точке невозврата. Глухой рык отозвался из темноты. Мерзкие дремучие щупальца вынырнули оттуда же, схватили её руки. Люси громко закричала. Что-то очень острое впилось в её кожу у локтя и скользнуло вниз, к запястью, вспаривая бледную кожу и едва не цепляясь за сухожилья. Почернела кровь, превращая её тело в полотно татуировщика, а затем загорелась, зажглась, до самой сонной артерии, и погасла. Все пришло в норму. Исчезли и боль, и страх, и отчаяние. Медленно затянулись исполосованные руки. Баэль был жесток. Теперь у них одна кровь на двоих. Люси подорвалась на кровати, задыхаясь после кошмарного сна. В темноте она искала взглядом что-то, что именно — она не знала и сама. Что-то жуткое, несущее в себе ключ к памяти. Потому что она даже не могла вспомнить, что именно за кошмар ей приснился на этот раз. И так всегда. Она бросила взгляд на окно. Не было ни луны, ни звезд. Ничего, что могло бы подарить ей свет. Собственно, он был и не нужен, но с ним, наверняка, что-то могло измениться. В конце концов, случилось то же, что и всегда. Показался Баэль, легко зажег свет в комнате, и, как будто бы уже заранее зная, что потребуется, с успокоительным в руках. — Когда я заключала с тобой договор, я собиралась избавиться от страданий, а не получить их вдвое больше, — её хмурый и недовольный взгляд пробежался по нему. Люси уже знала, что увидит. Возможно, именно его расстёгнутая рубашка и запах дешевых женских духов и преследовали её во сне. — Где ты был? Разве я не просила тебя быть рядом со мной всю ночь? — Мы оба прекрасно знаем, что это невозможно и чревато тяжелыми последствиями. — Судя по твоей ухмылке, эти последствия тебе очень даже нравятся. Ты поэтому сбегаешь от меня? Люси обернулась к краю кровати, свесив ноги к полу. Её сиреневая атласная рубашка едва ли могла согреть. Она мёрзнула постоянно, по большей части из-за своей магии, и даже при наличии горячей крови демона внутри, не могла согреться. — Какой сейчас час? — Почти утро, — Баэль подошел ближе и протянул ей стакан с водой, следом отдав и таблетки. Девушка поморщилась от неприятного запаха, который, увы, исходил не от них, а от её контрактора. — Иди в душ и переоденься, я не собираюсь терпеть последствия твоих похождений. Приготовь мне одежду и собери мои вещи. Я и забыла, что мы в Найгхоле… — И какая муха тебя укусила? Люси предпочла пропустить замечание мимо ушей. Она потянулась, опершись руками на колени, протерла глаза и устало откинулась на кровать, прикрыв веки. После кошмара в её животе что-то пульсировало, как и обычно, органы то и дело менялись местами. Её волновало наличие того факта, что ни один из тысячных кошмаров она не помнила, но когда просыпалась, её еще долго колотило от ужаса. Когда она открыла глаза, тусклый свет, присущий дешевым гостиницам довольно урезал зрение; запрыгали разноцветные точки. Вместе с тем, как поднялась, закружился мир вокруг, что-то кольнуло в животе. Она приподняла сорочку и посмотрела на живот. Ни единого следа от шрамов. Ни единого синяка. Её тело чистое, ухоженное, подтянутое, чуть загорелое. Аккуратное. Люси хорошенько постаралась сделать так, чтобы больше ничто не напомнило ей о времени, которое выжгло черное клеймо на сердце. И, тем не менее, она так и не избавилась от того, что в неё внедрили. Более того, она даже понятия не имела, что это такое. Мягко ступая по деревянному полу, Люси, слегка шатаясь, подошла к двери, ведущей в ванную комнату. Баэль уже натягивал на себя новую черную рубашку. — Что там у нас дальше? Тресс присылала новые задания? Он затянул на шее белый галстук и на секунду посмотрел на себя в зеркало. Отражение ответило ему отрицательно, всего лишь белой занавеской, находящейся позади него. Демоны не отображаются в зеркалах. Люси на секунду подумалось, что она была бы не против задушить его этим самым галстуком. — Да, но тебе это не понравится. — Мне все равно. Кого соблазнить и убить на это раз? — девушка прошла внутрь, морщась от холодного кафеля, после чего встала напротив раковины, включила холодную воду, и плеснула как можно больше в лицо. Послышался тяжелый вздох неодобрения. — Магнолия. Фиор. С ней связался Макаров, просил отправить кого-то, дело срочное. Наверное, ее реакция могла бы быть такой ужасной, как и ожидал Баэль. Если бы Люси давно не пережила все то, что делать ей было неприятно. Удивительная это вещь — привычка. Она превращает любое «неприятно» и «больно» в «привычно». Но получилось так, что все ограничилось лишь внутренним током. Он пробежался по её органам и стих в районе груди. — Магнолия. Фиор. Макаров. И что? Что с того? Мне всего лишь придется строить перед ними «милую и добрую заклинательницу духов», чтобы мои «друзья» не заволновались. — Тебя не было три года. Думаешь, они поверят? — Еще как поверят. В конце концов, обманывать людей и действовать так, как им хотелось бы — моя работа.