Время смерти 09:43

— До свидания, Ил, может, когда-то еще свидимся. Смею надеяться, без этой хламиды, — пожал мне руку Мышь, когда щор замер окончательно. Пункт назначения был достигнут, дальше наши дороги, к сожалению, расходились. — Как знать, как знать, — неопределенно ответил я, сжимая его лапу в ответ. — Куда вы дальше? — В Хьорг. Златоцвета хочет испытать свои силы в магической отросли. Там же, к слову говоря, есть и община моего народа. Думаю, в случае неудачи там будет чем заняться. Я перевел взгляд ниже, на маленькую девочку с копной густых пшеничных волос на голове. — У тебя получится стать магессой, — совершенно серьезно заверил я её, продолжая улыбаться. Присев на колено, я погладил её по голове, всё также ослепительно улыбаясь, и снова встал. — Правда? — глаза Златы запылали огнём детской надежды. Перед мысленным взором вспомнилась похотливая рожа подружки Баридана с холодной на первый взгляд внешностью, и я невольно передернул плечами. — Зачатки, во всяком случае, присутствуют. — А-а! — Злата тонко завизжала и, сжав ручки в кулачки, с широкой улыбкой посмотрела на Мышь, с умеренным любопытством на нас взирающего. — Ёти, я же тебе говорила, говорила! А ты еще не верил, что меня возьмут в Академию! — Успокойся, Златоцвета, тебя еще никто никуда не принял, — нахмурил надбровные дуги Мышь. — Так это пока что! — возбужденно заверила его девочка. — Вот когда мы туда приедем… — Если будешь в Хьорге, заходи, Ил, будем рады, — больше не слушая болтовни девчонки, усмехнулся уголком рта Мышь. — Непременно, — я сдержанно улыбнулся. Странная парочка, держась за руки, развернулась и мерно зашагала влево, пока их двоих окончательно не поглотил людской поток. — Ты меня не слушаешь, — укоризненно покачал головой Баридан, хлопнув меня по плечу. Я никак на него не отреагировал, с легкой улыбкой глядя в том направлении, где скрылись первые адекватные знакомые нового для меня мира. — Ил? Ил! — А? — вяло шевельнул ушами. — Опять прошлое пытаешься вспомнить? — сдвинул брови Баридан. Я неопределенно кивнул. Перед глазами медленно начинали расплываться знакомые цветные круги, где-то в висках что-то пульсировало, будто желая вырваться на свободу. — Пойдем, нужно снять номер в отеле. — Зачем? Спрашиваю не столько из любопытства, а чтобы хоть как-то отвлечься. Нельзя мне сейчас впадать в беспамятство, нельзя… — Сейчас все кареты заняты, вернутся лишь к ночи. Дальше щоры не ходят. Терпению старичка можно только позавидовать. Мы покинули основную людскую массу и вышли на довольно широкую улицу с двусторонним пешим и конным движением. Что здесь было примечательного? Дома тут были в основном одноэтажные и стояли они на расстоянии от двух до четырех метров. Я бы даже сказал, что стояли они абы как, ну вот как семечки в грядке — где натыкали, там добро и проросло. Особо нелепыми в этой композиции выделялись сразу две вещи: первая — это редкие двухэтажные дома, словно поганки среди шампиньонов. Они нелепо торчали над более низкими соседями, высокомерно осматривая всё и вся вокруг; второй особенностью были стены. Светло и тёмно-жёлтые, бывало и кофейные, крыши формой напоминали китайские, только с более закругленными изогнутыми концами, были вымазаны какой-то тёмно-зеленой дрянью, похожей на жвачку, причем жеваную. Однако местных, похоже, это нисколько не смущало. Люди спокойно пялились кто куда и занимались обыденными делами, наплевав на мнение какой-то там души иностранца. Дороги были вымощены крупным угольно-чёрным камнем. За многие годы топтания их как лаптями, так и копытами, булыжники потускнели, но зато стали скользить так, что, будь я женщиной на каблуках, уже давно бы переломал себе ноги — все и сразу. — Где мы? — стараясь не потеряться в толкотне людей и то и дело поскальзываясь на камнях, спрашиваю толкиенутого. — Это Бадьен, один из мелких портовых городков, — даже не обернувшись, тоном нудного лектора объяснил маг. О, так мы рядом с водой? Хочу это увидеть, а лучше даже поплавать. Нырнуть глубже, насколько возможно, и посмотреть, что у них тут под водой водится. Интересно же! Но лучше всё-таки подальше от города. Точнее от людей. Плохо мне от их эмоций, глючит всю программу тела. Отель мы отыскали относительно близко. Здание из разряда «поганка обыкновенная» выделялось на общем фоне не только количеством этажей, но ещё и милыми занавесками на окнах, более темной покраской стен, а так же витиеватой вывеской. Каково было мое удивление, когда эти закорючки, больше похожие на арабско-китайскую вязь, складывались в мозгу в вполне понятные слова! «Спелое яблочко» уже с порога встретило непередаваемым амбре запахов. Под потолком витал плотный туман едкого сигаретного дыма, светло-серого, похожего на маленькое облако, которые бывают на небе в пасмурный день, от которого сразу запершило в горле и защипало в носу (а от безобидных небесных облаков такого не бывает, что меня очень огорчило). Сквозь сигаретный воздух пробивался стойкий запах жареной рыбы, смешанный с неприятным запахом чего-то явно прокисшего. — Фу-у-у.. — прокомментировал я это дивное явление под названием «отель», слегка прищурившись и осматривая местный континент. Обстановка была более чем типичная, однако радости почему-то не вызывала. За барной стойкой сидели трое человек и что-то негромко обсуждали. Четвертый спал мордой в тарелке, но не в салате или любом другом блюде, как это бывает обычно, а пустой. Вокруг него валялись рыбные кости и кусочки зелёных овощей. Бармен, тощий дядька лет сорока, с бородкой-клинышком и залысинами, скучающе протирал деревянную чашку темно-серой тряпочкой. Практически все столики были заняты. В основном сидели мужики. Женщины тоже были, в количестве трех, и «легкой» наружности. Дамочки, характерно одетые (то есть практически раздетые), сидели на коленях мужчин, обняв тех за шею ручками, и звонко хохотали, как можно теснее прижимаясь своими выпуклыми частями к мужчинам. Один из них, судя по нагловатой роже и заплывшим глазкам, уже был изрядно навеселе, и его иногда покачивало вперед-назад. В другие стороны раскачаться ему не давали соседи. Светло-русая бестия с завитыми в локоны волосами, видя такой поворот дел, мило улыбаясь, уже деловито шарила пальчиками в расстегнутой рубашке. Вот же похотливые суккубы.. Неужели к такой развратной деятельности они пришли далеко не от сладкой жизни? Что же, им платят за то, что они ведут себя неестественно, стараясь быть милыми с пьяными физиономиями, но кто знает, может быть дамой лёгкого поведения они захотели стать сами? Людей, как ни странно, было мало. Кроме троицы за столом я углядел еще двоих субъектов, сидящих одиночками за столиками. В основном состав тут был разным: четверка «попугаев», очень похожих на тех ментов, что в обед нас тормознули, и два низкорослых бородача с пивом, расстелив на столе карту, по виду видавшую еще мою прабабку в пеленках, что-то негромко обсуждали. Осматривая посетителей, невольно столкнулся взглядом с темно-синими, как грозовое небо, глазами. Вряд ли их обладатель мог понять, кто я такой, не говоря уже о видимости моих глаз, но то, с каким нездоровым интересом изучал меня этот белобрысый субъект, слегка нервировало. — Не сахарный, ночку потерпишь, — спокойно заметил Баридан, направляясь к бармену. — Эй, толки… Баридан, а это там не эльф возле окна? — спросил я, догоняя его. Маг резко затормозил и быстро обернулся. Белобрысый, видимо, все отлично слышащий, насмешливо вздернул бровь. — Ты прав, Ил, это эльф, — спокойно сказал маг, продолжая шествие к стойке. И всё. Это всё, что он мне сказал. — Уважаемый, номера свободные имеются? — вежливо спросил у бармена толкиенутый. Мужик перевел взгляд на Баридана, внимательно просканировал нас взглядом, что-то прикинул в голове и кивнул. — Один еще остался, господин-маг. Надолго вы к нам? — Лишь на ночь, — устало улыбнулся Баридан. По стойке покатилась серебряная монетка. Катилась она секунды три, после скрывшись в мелькнувшей ладони. — Девятая комната, — магу передали ключ. — Ужин? — Благодарю, было бы неплохо подкрепиться. Ил? — Мое брюхо так же пусто, как воздушный шарик, — саркастично замечаю я и, развернувшись, направляюсь к свободному столику. Надеюсь, ему хватит мозгов заказать еды, да побольше. Взгляд темно-синих глаз, казалось, был прикован железными цепями к моей спине. Я буквально кожей его чувствовал! Головная боль начала усиливаться, перед глазами появилось больше кругов, на какое-то мгновение даже ослепив. Я сжал руками голову и с легким стоном уткнулся в столешницу. Мля, это же невыносимо! Какой дебил сунул меня в полумертвого подростка-шизофреника? Мне теперь тут сиди, страдай… — Ил, тебе опять плохо? – донесся до меня где-то над головой голос толкиенутого. — М-м-м… — Вспомни, что я тебе говорил. Вдох-выдох. Расслабься. Не сопротивляйся эмоциям... Я часто задышал, пытаясь представить себе что-то хорошее, успокаивающее. Почему-то привиделись Гавайи. Я в своем старом теле, с травяной юбкой поверх штанов, под музыку гитары активно кручу задом, визгливо напевая под нос «Алоха-ой, алоха-ой...». Почему визгливо? Ну так ни слуха, ни голоса нет! Как ни странно, помогло. — Приятного аппетита, — сообщила девчонка лет четырнадцати с двумя косичками-колосками, с флегматичным видом расставляя на столе тарелки. Я поднял голову со стола и окинул взглядом стряпню. Не густо, однако. Какая-то котлета с рисом, тушеная капуста с морковкой, светло-кремовая жижа в стакане, хлебушек… — Легче? – пододвигая к себе свою тарелку и беря деревянную ложку, ровным тоном поинтересовался Баридан. — Терпимо, — уклончиво ответил, беря с него пример. Есть деревянной грубой ложкой оказалось очень неудобно. А котлета оказалась рыбной и очень жирной. Брезгливо отодвинув её, я неохотно отправил ложку риса в рот, соскребая зернышки из глубокого дна ложки зубами. Толкиенутый с легкой, подрагивающей в уголках губ улыбкой смотрел на это дело. — А что, других ложек нет?! — психанув от его взгляда, грубо спрашиваю. — Нет, — едва сдерживая смех, ответил он, отведя взгляд в сторону. — А какие, по-твоему, должны быть ложки? — Обычные! Да ты только посмотри на это! — я сунул ему под нос столовый прибор. Баридан рефлекторно отшатнулся. — Черпак целый, а не ложка! Как вообще можно нормально таким есть?! Толкиенутый пожал плечами, невозмутимо продолжая есть. Я взял свою чашку и отхлебнул, недовольно размышляя о том, как грустно в этом мире. — Да вы что, с ума сошли?! – выплюнув всё, что было во рту, обратно в чашку, возмущенно воскликнул я. — Какой придурок придумал запивать рыбу киселём?! В чашке и в самом деле оказался абрикосовый кисель, ещё и с мятой. Люди с большим интересом поглядывали на наш столик, но мне было как-то все равно, что они там думают. Сумасшедший мир! — А у вас разве не так? — тихо, все с той же покровительственной улыбкой, спросил Баридан. Чуть не ляпнул «Нет», но вовремя спохватился. — Не помню… — хмуро бурчу, опустив голову. — Но точно не так. — Вот и ешь молча, — не преминул попрекнуть толкиенутый. — Мы и так слишком привлекаем к себе внимание. — Могу глаза выколоть, — предложил я, понуро расчленяя ложкой котлету на молекулы. — Кому? — не понял маг. — А всем, — и, повысив голос, рявкнул, обводя грозным взглядом, который всё равно никто под капюшоном не видел, зал. — Нечего пялиться! Хотите зрелищ — идите в театр или цирк! Тишина… — Чё ты вякнул?! — взревел проснувшийся мужик за барной стойкой. Рыбные кости полетели на пол. Бармен возмущенно крякнул, вперив руку с тряпкой в бок. — Нарываешься, недомерок? — Дядя, спите дальше, не с вами базар ведется, — покровительственно махнул я рукой. — Та-а-ак! — один из коротышек с лопатой-бородой медленно поднялся. — А ну пойдем выйдем, сопляк! — Да легко! — радостно оскалившись, я вскочил на ноги, скрипнув стулом. — Ил! — зашипел не хуже кобры Баридан. — Ты что творишь?! — Мордобой. — Ты же драться не умеешь! — Ну это вопрос, конечно, спорный.. — Тебе нельзя показывать свое лицо! Угомонись! — Да все будет чики-пуки, расслабься. Дружелюбно махнув рукой магу, у которого отвисла челюсть, я схватил свою кружку с киселем и, широко оскалившись, шагнул к низкорослому бородачу. Сейчас расслаблюсь… К дружку бородача присоединились двое других его кореша, недобро сверкнув глазами. С намеком прикоснулись к большим секирам за плечами. К черту мозг! Достал уже этот мир! — Бей карликов! — взревел я, размахиваясь кружкой и запуская её, особо не целясь, в мужиков. Как ни странно, гостиница взорвалась ликующими воплями, и народ схватился кто за что. Стул, скамейка, отломанная ножка от табуретки, кружки.. Похоже, люди тут только и ждали повода, как бы начистить кому-то рыло. Я скосил глаза набок и вовремя поднырнул под руку какому-то мужику с дубинкой, успев мимоходом поставить ему подножку. Мужик штопорнулся и ласточкой, носом вперед, полетел под ноги высокому дядьке, на котором от мускулов трещала рубашка. Где-то в общем гаме было слышно, как визжат истеричные девицы. Правда, визжали они недолго — звук так же резко оборвался, как и начался. Силач тем временем поднял за шкирку обнаглевшего жмурика, выдернул у него дубинку и, приложив мордой об стенку, зашвырнул на потолочную балку. Сзади кто-то весьма неожиданно сдернул с меня капюшон, который и так держался из последних сил. Я резко обернулся и уставился на того самого бородача, что окрестил меня «сопляком». — Эльф! — с ненавистью блеснул он глазами. — Здрасте! — театрально раскланялся я и, не меняя позы, боднул его головой в живот, правда, попал где-то в область груди, но это не столь важно. Карлик оказался далеко не так прост, и вместо того, чтобы падать или отлететь от удара, он прочно вцепился руками мне в плечи, сжав плащ и, сделав какое-то хитрое вращательное движение, оказался у меня за спиной, заламывая правую руку. — Ахшш! — прошипел я, чувствуя, как тут же заболели нетренированные мышцы. В поле зрения попал покореженный стул. Я протянул свободную руку, сжав зубы, но дотянуться не смог, хватка внезапно ослабла. Я метнулся к стулу, обогнул лежащую девицу той самой «легкой» наружности с расквашенным носом, придавил ногой перевернутое седалище стула и отломал его ножку. — Ил! Я никак не отреагировал, с радостным визгом бросаясь в самую гущу мордобоя, азартно размахивая во всем стороны ножкой. Лица и отдельные части тела — руки, ноги, чья-то задница — смешались воедино. Я размахивал своим оружием фабрики «Хенд-морд-бейд», с трудом успевая уворачиваться от ответных ударов. — Ил, довольно! Недоуменно моргнув, обнаружил, что сижу на одной из потолочных балок. Недалеко сидел давешний мужик, у которого отобрали дубинку и, вытирая кровь с лица, тоскливо вздыхал, болтая ногами в воздухе. — Ась? А где?.. Рядом на той же балке сидел Баридан с каменным лицом разъяренного медведя и даже не скрывая своего гнева. — Позор! — ткнул он мне в грудь пальцем. Я поморщился, слегка отодвигаясь, насколько это было возможно на балке. Грудь неприятно болела и дышать было немного больно и тяжко. — Позор на весь ваш эльфийский род! Подумать страшно, не то что увидеть! Взрослый, благоразумный, воспитанный эльф подстригает драку в трактире и дерется на передовых, как бойцовый пёс! Я пригладил пятерней сбившиеся на лицо пряди волос, недовольно дернув ухом. — Нет, вы только на него посмотрите! — бушевал Баридан, заметив мой жест. — Он еще и чем-то недоволен! Юноша, вы посрамили весь свой род, гордящийся своей холодностью и голубой кровью! — Здорово, — тихо согласился я. Драка тихо-мирно скатывалась на нет. На ногах оставались сильнейшие, другие лежали кто где. — Здорово? Нет, вы его послушайте! Здорово?! — аж задохнулся от возмущения маг. — Ты только посмотри на себя, Ил: одежда порвана, губа разбита, рука покусана. Это еще не считая царапин и синяков! Я поднял к глазам правую руку. Действительно, на коже осталась пара красноватых отпечатков человеческих зубов. — И? — весело поднял бровь я. — Будем, как в «Золушке», только вместо туфельки — зубы. Дорогие-разумные, пожалуйста, приложите зубы вот к этому отпечатку, и у кого будут совпадать, тот и оплатит лечение. Кстати, это ведь не заразно? Я не хочу обратиться в какого-то дохлого зомбака, а потом ходить по мегаполису и стенать через полусгнившие зубы «Мозги-и-и, мне нужны твои мозги-и-и!». Толкиенутый замолчал, как-то странно на меня глядя. — Что? — с любопытством приподнял брови он. — Мне кажется, проблема с твоим мозгом куда больше, чем мне казалось в самом начале, — задумчиво поглаживая подбородок, добавил толкиенутый. — Ты все время говоришь какие-то странные слова, значения которых мне совсем непонятны. Ну немудрено, что он ничего не понял. Тут же нету телика. Что-то я об этом частенько забываю... — Короче, мне плохо от этого не будет? — требовательно спросил я, подняв согнутую в локте руку. — Нет, плохо тебе не будет, — заверил меня Баридан, — но кое-какие травки ты еще попьешь. Я не полностью тебя вылечил. Хм, в ауре нарушений я не вижу, что весьма странно… Когда толкотня немного улеглась, мы слезли с балок и отправились в нашу комнату. Слезли весьма интересно — с помощью этой пресловутой магии. Толкиенутый заверил, что я могу смело прыгать, а у земли он смягчит падение так, что я ничего не почувствую. Доверия он у меня по прежнему не вызывал, так что пришлось старичку прыгать первому. Удостоверившись, что он и правда что-то может, я с чистым сердцем последовал его примеру. Когда оставалась буквально пара сантиметров до пола, перед ногами на миг воздух будто бы сгустился, став словно кисель, а затем пропал, едва мои ноги коснулись досок. — Господин маг, тут надо бы оплатить, — невозмутимо высунулся из-под барной стойки на четвереньках бармен, протянув какой-то рулон исписанной туалетной бумаги. О, в какой он позе все это проделал! Похоже, его совсем не смущало. Я так понимаю, главное для этого денежного мешка — набить собственные кармашки. — Ну-у-у, Ил! — осмотрев перечень, заскрежетал зубами Баридан. Я очаровательно ему улыбнулся. Маг разозлился еще сильнее и… полез за кошельком. На стол упали три золотые монеты с дырками в виде треугольника. Невозмутимо сгребая монеты, бармен мигом подобрел и смотрел на нас уже если не как на самых любимых родственников, то близко к тому. Похоже, ремонт дядька затевал уже давненько, да всё повода не было. Или спонсоров, как посмотреть. — Пошли, — мрачно скомандовал Баридан, разворачиваясь к лестнице. Я тут же поплёлся за ним, бросив взгляд на окна. Ба, да на дворе уже ночь! Эх, хорошо так посидели! Толкиенутый ничего не понимает в хорошем мордобое! Это надо же было придумать — киселем рыбу запивать! Не удивлюсь, если этот барыга сделал и туалет платным. От такого коктейльчика мигом жди долгого и плодотворного общения с природой! — Господин.. – я обернулся на голос. Бармен, деловито скатывая перечень в трубочку, тепло смотрел на меня. — Да? — Если захотите ещё размять кулаки, «Спелое яблочко» к Вашим услугам! Вот теперь совсем не понял. *** Честно говоря, даже не знал сперва что и ожидать от этого «отеля». Однако таких номеров, сколько живу, ни разу не видел. Кровати было две, одноместные с небрежно накинутыми поверх цветастыми покрывалами в стиле «тяп-ляп и готово». Что примечательно, ножек у кроватей не было. Скорее они напоминали большие спальные мешки на куске фанеры с высокой спинкой. Недалеко от кроватей стояла короткая скамейка весьма необычной формы. Стенки сделаны не то из глины, не то куска камня. Непонятно… Зато седалище из цельной куски доски. Поверх «скамейки» накинут платок, а на полу разместился ворсистый притоптанный ковер в том же стиле «ляп». Потолок низкий и обмазан какой-то дрянью, что делало комнату только более унылой и темной. Антураж дополняла связка чеснока, гирляндой самой гостеприимности свисая над входной дверью. Всю эту картину освещали бра при входе и светящееся жилы. Какие жилы? Да самые обыкновенные — вон они торчат то тут то там из стены, источая яркий голубовато-белый свет. — Это что такое? — ткнул я пальцем в пульсирующую штуку. — Вены еа, — зевнув, скучающе объяснил Баридан. — Странно, что ты и этого не помнишь… — Ну извини, я своими мозгами не управляю! Ладно, вены так вены. К чему мне спорить? То у них какие-то якорь, то рыба с киселём, теперь вот вены… Пробуравив меня некоторое время подозрительным взглядом, маг отвернулся. Я облегченно перевел дух. Дальше было ещё интересней – Баридан подошел к той самой странной лавке, приподнял деревянную часть и небрежно кинул в глубину немногочисленные пожитки. Хм, весьма практично придумано. — Ложись спать, Ил. Завтра будет долгий день… Я согласно покивал и плюхнулся на незанятую кровать. От подушки несло мускусом и потом. Резко отпрянув, я схватил подушку и, приблизив её к одной из выступающих вен еа, подозрительно прищурился. Слева край был погрызен и изорван. Любовно заштопаны изорванные раны красной ниточкой, создавая непередаваемый узор шрамов. Придирчивый взгляд ревизора в моем лице обнаружил ещё два пятнышка крови, и одно чего-то желтого. Искренне надеюсь что не мочи… Ладно, ну её эту подушку. И так сойдет! Я нагнулся над полом и как можно дальше положил подушку. Получилось аккурат между нашими кроватями. От соседа по койке уже доносилось легкое посапывание с присвистом. Я перевел взгляд вниз и замер. Под кровать быстро заползала подушка, крепко сжимаемая чьими-то мелкими ручонками. Сижу на кровати, рассматривая пол и оттопырив пятую точку, глупо хлопая глазами. Глюк? Или не глюк?