Туда и обратно

Утро выдалось на редкость дождливым. Свинцовые тучи клубились над городом, дождь то стихал, то вновь лил как из ведра. По дорогам растекались большие лужи, норовя превратиться в бурные реки. Водостоки не справлялись с таким объёмом осадков, заполняясь до верха решёток водой бурого оттенка. Я не спеша ходил по комнате, собирая сумку, и периодически влипал лбом в стекло, оценивая погоду за окном. Нет, она меня не то чтобы не радовала, она заставляла задуматься: а нафига оно мне надо — тащиться куда-то в лес, чтобы помахать мечом, изображая из себя орка? Подписался на авантюру, теперь думай, как быть. Но что не сделаешь для младшего брата, который был помешан на толкинизме, ожидая с нетерпением этот день, чтобы лишний раз побегать по лесу, размахивая мечом. Даже дождь не был помехой. Если решили, значит, решили. — Так, мелкий, ты собран? — заглянул в его комнату. С порога будто полчище нечисти прошло, оставляя вещи ворохом на полу. Стас скакал верхом на рюкзаке, чтобы его застегнуть. — Я почти, — натужно закряхтел он, натягивая лямки через пузатый, доверху забитый походный туристический мешок. — Весь шкаф упаковал, м? — поинтересовался я, вешая на плечо свой маленький рюкзак, в который уместилось всё необходимое. Едем на день, а у младшего, кажется, вещей больше, чем у невесты приданого. — Я за тебя вещи не потащу, — предупредил его и вышел в коридор, разглядывая два меча, которые мы выточили из осины у отца на токарном станке. Но оба с тупыми концами — это было требование для участников: никаких острых и колющих предметов. Я ещё пошутил про осиновые мечи, что мы, как два ведьмака, пойдём на вампиров. — Ну помоги, Артём, — заунывный голос брата звал меня. Я сделал вид, что не расслышал, и прошёл на кухню. Мама уже собирала нам в дорогу еду. — Мам, мы же на один день, вернёмся вечером, — заглянул я ей через плечо, хватая пальцами кружок колбасы и отправляя его в рот. — Всё равно проголодаетесь. А в лесу аппетит всегда хороший, — улыбнулась она, заворачивая бутерброды в салфетки. — Ну, Артём! — звал меня из своей комнаты мелкий. Я тряхнул головой и отправился на его призыв. Вместо помощи я активно вытряс из его рюкзака вещи на кровать, скептически оглядывая ворох одежды, выуживая тёплые треники, олимпийку и чистые трусы и отправляя это в пустой рюкзак. — Тебе на что фонарь? — потряс я маленьким «шептуном», от которого света — как от светлячка. — А вдруг заблудимся и не найдём дорогу домой? — встрял братишка, выхватывая фонарь и пряча за спиной. — Днём? — расплылся я в улыбке. — И это оставь, — он цапнул коробок спичек с кровати. Я их спешно отнял, потряс ими перед его носом: — Это мне в сумку, не хватало тебе ещё спалить полигон. Ладно, спички, фонарь, верёвку я ещё могу вернуть обратно в рюкзак, но зачем там нужна была книжка «Властелин колец»? Я удивлённо воззрился на мелкого, а тот весьма быстро выкрутился: — Если заскучаю, будет что почитать. — Если ты заскучаешь, барышня ты моя, будешь либо отсиживаться в лагере орков, отловленным, либо в своём лагере, но скучать тебе там просто будет некогда. Мы едем всего на день. — Отдай! — он сцапал книжку и сунул под подушку, бросая тоскливый взгляд на опустевший наполовину рюкзак. Я стягивал ремешки, отставляя его рюкзак к кровати. — А если меня сцапают орки, они что сделают? — поинтересовался мелкий, смешно сморщив нос. — Как минимум напоят чаем, — подмигнул ему, выталкивая вперёд себя из комнаты и направляя в кухню. Мама обернулась. — Приятного аппетита, — пожелала она нам на пару с братцем. — Спасибо, — отозвался я, пропуская её из дверей и садясь за стол, на котором уже стоял наш завтрак. Стас сел напротив меня, кисло глядя на овсяную кашу, с горкой наложенную в его тарелке с таявшим маслом посередине, от которого шёл пар. — Это гора Саурона, — на тарелке младшего, ткнув ложкой в овсянку, утопил в середину горки масло. — Эй! — недовольно выкрикнул он, пытаясь вернуть каше первозданный облик. Но кубик масла безвозвратно истаял, растекаясь в уютном «кратере» в жёлтую жижу. — А это лава. Сюда должны были скинуть кольцо Саурона, но люди были алчны и… тоже ели кашу ложками. Я поедал овсянку, глядя, как Стас за разговорами уминает свою порцию, начиная с импровизированного «кратера», вычерпывая жидкое масло ложкой. Я всегда мог заболтать младшего за едой. В особенности когда дела касались всяких фантазий об эльфах, гномах, орках. Разница у нас с братом была в шесть лет, поэтому для меня Стас всегда был мелким. Мне уж было восемнадцать лет, я только окончил школу, был призывного возраста, прошёл медкомиссию и готовился к осени отчалить на службу в армию. А пока лето, можно было побыть с братцем, тем более меня это никогда не тяготило, а Стас был редкостным фантазёром. И мой двенадцатилетний фантазёр бредил толкинизмом. Я в его годы тоже был неравнодушен к подобным вещам, устраивая с друзьями дуэли на палках, воображая себя рыцарем Айвенго. Но времена поменялись, и теперь мальчишки воображали себя не рыцарями, а эльфами, воюющими с орками. Я навёл кое-какие справки про толкинистов и выяснил любопытную вещь, что рубище теперь проходило цивилизованно, на полигоне, состоящем из четверти открытого пространства, а всё остальное занимал лес, который был не диким, а вполне «причёсанным» организаторами, специализирующимися на подобных играх. Сходки проходили централизованно, каждый участник регистрировался и распределялся в соответствующий лагерь. Деревеньки, которые возникали спонтанно на один или два дня, были частью игры. А уж сколько девчонок ездило на такие турниры... Я обалдел, когда просмотрел список желающих. Оказывается, толкинистов было море, и это меня поразило. Но сам я не особо увлекался этим. Вырос и повзрослел я, изменились вкусы, увлечения. Но ради мечты брата решил накануне его дня рождения сделать ему подарок. Правда, дело это оказалось весьма затратным, потому что билет до места назначения и обратно нужно было оплатить самому, ещё дойти пешком немало километров, чтобы достичь «благословенного места», где собирались любители порубиться на мечах. В лагере орков я был не самый старший. Палыч, как он себя назвал, парень тридцати семи лет, до сих пор обожающий мир фэнтези, ездил на игры каждый год. «А почему орк, а не эльф?» — задал я ему вопрос, когда оказался уже на месте. «А, не вышел комплекцией», — усмехнулся Палыч, оглаживая своё «пивное» брюшко. «А ты что ж сам не к эльфам записался?» — был его встречный вопрос мне. «Не люблю кисейных барышень», — намекнул я про то, что среди «эльфов» было много, так сказать, неформальной молодёжи с длинными зализанными причёсками, навешанными на глаза.

***

Мы с братишкой сели на электричку ранним утром, вышли на нужной станции и по развезённой от недавнего дождя дороге, гробя кеды в грязи и лужах, шли к нужному месту. Мне, как всегда, пришлось тащить всё, что решил взять с собой Стас, плюс его, где-то вовремя выуживая из «болотной» топи. Автобус нам от станции не полагался, а мы, жители городские, были слегка не приучены к долгой ходьбе. Я ещё стоически терпел, а мелкий уже ныл, что устал. — Представь, я несу всё наше снаряжение и не ною, — сказал ему, когда его нытьё уже достало. — Ты взрослый, — затянул он свою волынку. — Что не даёт тебе права свешивать на меня и свой меч. Давай ты его сам понесёшь? — протянул ему лямку. Стас отскочил от меня на метр и отрицательно замотал головой. — Тогда идём молча. Но силы воли мелкого хватило не больше чем на пару минут. Я уже почти натёр мозоль на пальце, моля провидение, чтобы мне не пришлось тащить на себе ещё и Стаса. — Это не полигон? — спрашивал он меня про каждый столб с дорожным указателем. Как попугай, одно и то же. Я уже хотел взорваться, и тут мы увидели искомое место, у ворот которого толпились люди. — Это полигон? — задал вопрос Стас, наглым образом повиснув на моей руке, пользуясь моментом. — Полигон. Отцепись, мне тоже тяжело, — стянул я мечи с плеча, выуживая воду из своего вещмешка, и, скрутив крышку, сунул воду мелкому. — Пей и мне оставь. Зарегистрировавшись у входа, проводил мелкого в его лагерь, оставляя организаторам за приглядом, и, скинув его меч и рюкзак, пошёл искать своё пристанище. По флажкам было всё понятно, куда идти. И я надеялся, что братец сообразит, куда ему идти, когда мы двинемся домой. Сотовые телефоны организаторы забирали ещё на входе, чтобы стороны друг друга не провоцировали на стычки и не теряли в лесу вещи, что было весьма вероятно. Мой лагерь «орков» расположился глубоко в лесу, в тени высоких сосен. Получив специальную символику в виде чёрной футболки, банданы и напульсников, я теперь именовался Орком «седьмым», чтобы, в случае чего, меня отыскали по следу (номеру). Хотя здесь затеряться было невозможно. Да и охрана полигона была бдительна, и после игры лес всё равно прочёсывали, потому что обязательно кто-то что-то терял. В этом лесу не водились волки, лисы и прочая живность. Возможно, были только белки, потому что их подкармливали жареными семечками участники игрищ. — Палыч, — протянул мне руку парень, разрабатывая кистевой сустав. Возле него к скамье был прислонён бамбуковый шест. — Артём, — ответил на крепкое рукопожатие, привешивая на пояс осиновый меч. — Занимаешься чем? — спросил меня парень, кивая на мой импровизированный вариант оружия. — Нет, когда-то айкидо, до синего пояса дошёл и остановился. Теперь жалею. А ты? — Рукопашным боем увлекаюсь. На играх впервые? — Да, ради младшего, — махнул я неопределённо рукой в сторону. — И где он? — С эльфами. — А-а… Мы эту братию обычно быстро ловим. До трёх дня управимся, — хмыкнул он. Я окинул взглядом наш лагерь. Орки были только парнями, девушек в команду не брали, хоть они и просились. Нас было пятнадцать человек, от пятнадцати лет до возраста Палыча, и каждый был чем-то занят. Но в целом мы напоминали чем-то группу рокеров или байкеров, как мне показалось. — И чего с «эльфами» потом делаете? — улыбнулся я. — Да ничего особенного. Флажки отбираем и чаем поим, — отозвался Палыч и, улыбнувшись, добавил: — С баранками. Я рассмеялся. Сигнал к началу прозвучал протяжным трубным звуком. Палыч взял свой шест и кивнул в сторону леса. — Быть орком — значит, таиться и выслеживать. Как следопыт, — давал он мне ценные рекомендации, пока мы продвигались вглубь леса. — Я, вообще, больше Арагорна уважаю, а ты? Он меня озадачил. Я неопределённо пожал плечами. В именах был силён мой брат, не я. Но дороги наши с парнем разошлись. Палыч ушёл влево, я вправо.

***

Мокрая трава блестела на солнце, лес жил своей жизнью, где-то высоко в кронах деревьев пели птицы. Я слышал далёкие голоса, рассматривал листья папоротника и оглядывался по сторонам. По неосторожности влип лицом в паутину и долго отплёвывался от неё, счищая её с себя. Казалось, что паук ещё бегал в моих волосах. Через метры обнаружил муравейник. Пока рассматривал его, услышал со спины хруст и резко присел, прячась под ветками кустарника. Мимо меня прошла девчонка в длинном смешном балахоне, который влачился за ней по высокому папоротнику. В руке она держала лук и стрелу. Я неожиданно выпрыгнул на неё из-за кустов. Услышал её визг, которым она меня оглушила по полной программе, не успев воспользоваться луком. Я подхватил девчонку на руки и понёс в лагерь. Она была, кстати, не против того, что я её поймал и куда-то нёс. Даже пыталась меня заговорить или познакомиться, я так полагал. Но ей было от силы лет четырнадцать. Нет, такие дети меня не интересовали. В своём лагере я посадил её на скамью, отнял флажок, сунув себе за пояс, и поставил перед «эльфийкой» кружку с чаем. Дозорный «орк» принял пленную, можно сказать, что я расписался в книге «прихода», получил благодарственную, один балл себе на счёт и снова ушёл в лес, оставляя пленницу потягивать чай с печеньем. Хороша же у неё доля. Отсиживаться в нашем лагере и, отдыхая, чаёвничать. Я же, уже прихрамывая на левую ногу, изрядно натоптав себе мозоль на пальце, ходил по лесу, выслеживая следующую «жертву». На моих часах уже было два пополудни, когда я решил, что нужно немного перекусить. Перешагивая через поваленное дерево, наступил в осиное гнездо. Ох, как я припустил, забыв о боли в ноге, чтобы спастись от ярости жалящих насекомых, летящих за мной. Не разбирая дороги, кубарем скатился вниз по склону, попав в какую-то вырытую траншею, доверху набитую опавшей листвой и хвоей, и хоронясь в ней, чтобы осы меня миновали. Лежу минут пять, десять. Чувствую, воняет несусветно, будто мясом гнилым. Сажусь, шарю рукой вокруг и натыкаюсь в листве на что-то. Тяну это, полагая, что коряга, а в следующую секунду едва не ору на весь лес, бросая в сторону чью-то обглоданную руку по плечо. Тошнотворная волна прокатывает по телу. Я выбираюсь из траншеи, в отвращении глядя на то, что выудил из листьев. И судя по мясу, обглодали это недавно, но вонь животная, хотя рука вроде как человеческая. Пячусь назад и резко оборачиваюсь на шум за спиной. В паре метров от меня стоит матёрый волк. Огромных, нереальных размеров тварь с раззявленной пастью, с клыков его капает слюна. Моё воспалённое воображение? Нет, слишком явное его присутствие, от которого холодеет спина. Я слышу его дыхание, слышу его рык и чувствую тяжёлый и оценивающий взгляд дикого зверя. Он медленно наступает в мою сторону, лапы тяжело приминают почву, трава приседает под его шкурой — серой, вздыбленной. Волк мне по плечо. Как такое возможно? И что самое опасное: он реален, как реален я, сжимающий меч в руке и ощеривающийся им, как колом перед вампиром. А зверь не спешит напасть. Он оценивает степень опасности, которая исходит от его жертвы, не чувствует явного моего страха, но и не даёт надежды на побег. Наши взгляды пересекаются, и я почти ощущаю его жажду крови. Он переступает с лапы на лапу, легко перешагивает траншею, отделяющую нас друг от друга, и почти дышит мне в лицо. Мой меч утыкается ему в грудь, словно зубочистка, не причиняя неудобства. Мой нос забит отвратительной вонью, которая веет из его пасти, и нет никакой возможности перехватить глоток чистого воздуха. Тварь делает пару шагов назад, чтобы любезно откусить мне голову, которая ему на один жевок, но неожиданно я слышу сначала свист, а потом кто-то словно подкидывает тварь в воздух и валит в сторону. Ещё пара таких же свистов, и в холку волка втыкается пара стрел с полосатым оперением. Не в силах сдвинуться с места, я бросаю взгляд в ту сторону, откуда прилетели стрелы. За деревьями ни движения, только просвистела ещё одна стрела, пронзая силящегося ещё подняться волка в ухо. По шерсти потекла тёмная кровь, загустевая, она спекалась сразу, образовывая коросты на шерсти. Я шагнул к мёртвой твари, разглядывая её морду, уткнувшуюся в лесную постилку. — Впервые встречаю юношу, который с таким интересом рассматривает варга, — отозвался голос со стороны. И из-за дерева ко мне навстречу шагнул мужчина лет сорока в одежде старинного покроя. Не особо приглядываясь к нему, полагая, что он один из организаторов, кивнул на волка. — А хорошо сделали. Я уже было поверил. Из Японии игрушка? — Что, молодой воин? — недоумение читалось в его глазах. — Да ничего. А вы кто по игре? — задал я отстранённый вопрос, обходя кругом тварь, разглядывая её со всех сторон. Это прогресс до чего дошёл. Таких, наверное, денег стоит... — Игре? Какой игре? А вас, простите, как величать? Я оторвался от созерцания подпорченной шкуры зверя, вытаскивая одну из стрел и ближе разглядывая острый наконечник с кусочками мяса, кидая мимолётный взгляд на мужчину, задавшего мне этот вопрос. — Я-то? Орк «седьмой». А почему вы спрашиваете? И тут человек покатился со смеху, хлопая себя по бокам, сотрясаясь так, будто я сказал что-то невообразимо смешное. И только сейчас я заметил его остроконечное ухо, про себя подметив, что и здесь организаторы следят за каноном.