Туда и обратно

Из-за деревьев вышли ещё двое мужчин чуть моложе с виду, чем первый, одетые так же. Такие же стилизованные одежды времён рыцарства: серого цвета туника чуть ниже колен, подпоясанная широким ремнём, на котором были застёгнуты ножны с коротким мечом; тёмного цвета штаны заправлены в сапоги с высоким мягким голенищем; длинный плащ накинут на плечи, стянут пряжкой у горла; полный колчан со стрелами за плечом, и в руке лук с изогнутыми концами. Что я заподозрил, сравнивая их поведение и общий облик, пусть и вид их мне казался чем-то естественным? Все трое имели гладко выбритые лица. Если мы говорим об охотнике, точно бьющем в цель из лука, то всегда ожидаешь увидеть вспотевшего бородача в стоптанных ботинках и с двустволкой через плечо. Образы этих людей были слишком вылизаны, будто они только что сошли с подиума, где представляли свои наряды зрителям. Длинные светлые волосы ниже лопаток у висков были забраны в тонкие прядки, эффектней подчёркивая эльфийские уши, точёные скулы. Едва я хотел поинтересоваться, который час, как один из них обратился к первому, кивая на волка, которого я исследовал, присев перед мёртвой тварью на корточки. Постепенно воздух вокруг портился от смрада, источаемого мёртвым животным. Я потёр наконечник стрелы об траву, счищая кровь и частички плоти. И тут я услышал их разговор, напоминающий мне смесь испанского языка и латыни: — Vargr mine. Elme umcen yando runya. Roquen umcen, — сказал тот, что помоложе. — Roquen simen, — ответил тот, чью стрелу я держал сейчас в руке. Я поднял на обоих глаза, удивлённый речью, которую слышал. Организаторы-иностранцы на полигоне? Мне об этом не говорили. Оба смотрели прямо на меня. Один озадаченно, другой — напряжённо всматриваясь. — Se? — кивнули на меня. Я и без переводчика понял, что разговор обо мне. Мужчина постарше отвёл взгляд от меня, положив руку на плечо собеседнику и кивая на землю в сторону моей жуткой находки. В опавшей листве лежала чья-то обглоданная рука. — Lau. Sina, — подойдя к останкам, мужчина слегка тронул носком сапога то, что осталось от кисти руки: ладонь и большой палец — единственные признаки того, что это было некогда частью чего-то живого. Остальное было сгрызено. Меня снова чуть не вывернуло, хотя я преспокойно сидел возле мёртвого животного. «Но ведь волк — не что иное, как игрушка! — сам себя успокаивал я. — Очень хорошо замаскированная под реального зверя немыслимых размеров». Я поднялся, глядя на третьего мужчину, больше смахивающего лицом на женщину, не участвующего в разговоре и только периодически бросавшего взгляд куда-то в сторону. Он был, вероятно, чуть старше меня, но высокомерен, даже не удостаивая меня взглядом. «Егеря?» — было решил я, но тут же отмёл этот вариант своих домыслов, как-то не решаясь спросить в лоб, кто они. Но мы были на полигоне, а значит, я был в игре, и то, что они были одеты по канону, мне даже нравилось, потому что я как раз, наоборот, был больше похож на байкера, чем на орка. — Man se? — спросил один другого, кивая на меня, и тут я попросту не выдержал, вворачивая своё явное возмущение: — Не могли бы вы по-человечески говорить? Я не понимаю вашу речь. Все трое воззрились на меня, в удивлении вытягиваясь в лице. По крайней мере, второй, в чём-то меня подозревающий. Даже третий парень, отстранённо разглядывающий пейзажи леса, вперил в меня свой изучающий взгляд, только ещё не высказав вслух: «Оно заговорило!». — Я дико извиняюсь, что прерываю вашу беседу, — тут же компенсировал я свой явный промах, отвешивая шутовской поклон, — но мне бы узнать, где выход с полигона. Мне ещё брата найти и домой уж пора ехать. — Прости? — мужчина, обладатель стрел с полосатым оперением, повёл смешно бровью, явно не догоняя, о чём я только что сказал. — Всех эльфов, поди, переловили, я устал на ваших игрищах, стёр палец, оголодал, ищу выход к лагерю своему и тому, где оставил брата. Выход не подскажете? Можно просто махнуть, я найду. Я говорю непонятно, или у них что-то со слухом не то? Третий подступил ко мне слишком быстро — я даже не успел отскочить в сторону, — хватая рукой меня за футболку и притягивая к себе. В его руке блеснуло лезвие короткого меча. — Эльфов переловили? Где? Отвечай! — Вы меч уберите. Его запрещено носить, сами же говорили, — опасливо покосился в сторону холодного металла, остановившегося в опасной близости от моего лица. — Кто говорил? Откуда ты? Имя! Быстро! — тон голоса понизился, зазвучав глухо и угрожающе, а взгляд серых глаз был схож с оттенком металла его клинка. — Артём, — отозвался я, так же нервно закипая и ничуть не проникаясь его угрозами. Мой взгляд вспыхнул, и ответным шагом на явную угрозу я нырнул под его руку, хватая парня обеими руками за кисть, сжимающую меч, и лихо выкручивая её, заставил его податься вперёд и уронить меч на землю. Этот простой уход от удушья или удара в айкидо я помнил, как таблицу умножения. Но едва я хотел подобрать его оружие, как рядом с моим мизинцем в землю молниеносно влетела стрела, заставляя меня отшатнуться назад, и я, потеряв равновесие, неловко шлепнулся на задницу. Двое мужчин сработали чисто и слаженно, и теперь один целился в меня из лука, метя в сердце наконечником стрелы, а второй молниеносно обнажил меч. Взгляд обоих был мрачен, словно грозовое небо, и добродушие обоих слетело, будто ничего и не было. Третий не стал прибегать к угрозе, поднимая с земли меч и отряхивая его от налипшей листвы, счистив край лезвия о своё голенище и эффектно отправляя меч в ножны. Я поднял руки, примиряясь с новой ситуацией, довольно неоднозначной, с непониманием глядя на весь цирк. — Одно понятно: ты лазутчик. И здесь тебя быть не должно, — отозвался тот, чьё оружие я почти отнял. — Однозначно. Так укажите мне направление к дому, и я уйду, — легко согласился я. — Нет. Тетиву лука ослабили, стрелу сунули в колчан, меч в ножны, и все трое стояли рядом, снова обсуждая что-то на своём «та-ра-ра». Я поднялся, отряхивая листья со штанин, и, решив, что здесь мне ловить нечего, повернулся уйти. — Нет. Стой. Тебя не отпускали. — Ну, окей, я не против. Значит, вы меня поймали. Ведите в свой лагерь эльфов, — согласно кивнул я. — Но у меня билеты на электричку, я могу опоздать из-за вас. — Откуда тебе знать, куда мы тебя поведём? — воззрился на меня второй, конфискуя мой меч из осины вместе со стрелой, которую я заткнул за пояс. — А куда ещё? Есть только два варианта: с полигона или в лагерь эльфов, — картинно вздыхая, ответил я, покачав головой. — Есть условие, — отозвался первый мужчина, доставая из-за своего пояса широкую тёмную ленту. — Какое ещё условие? — вздохнул я, желая ускорить эту словесную возню. — Ты не будешь видеть дорогу. Мы завяжем тебе глаза. — О, что я там ещё не видел? — фыркнул я, помня карту полигона, которую рассматривал при входе на регистрацию. — Ладно, согласен.

***

Мне завязали глаза и повели вперёд, взяв рукой под локоть. Я шёл, всё больше сомневаясь, что эти парни в своём уме и здравой памяти. Зачем эти игры разыгрывать к концу мероприятия, когда уже все всех переловили и пора ехать домой? Мы шли по лесной подстилке. Я чувствовал подошвами рыхлую лесную тропу, хрустя ветками под ногами и периодически запинаясь обо что-то наваленное вроде стволов деревьев. Мы долго спускались по пологому склону. Я пару раз поскользнулся на осклизлой листве. Кеды вообще не были предназначены для прогулки по лесу. Я поздно это понял, но с собой сменку не взял. Поднимались минут десять. Я уже выдохся идти. Если бы я знал, что придётся так много ходить, вообще бы дома сидел и дело мелкому бы нашёл. На пальце мозоль, кажется, лопнула и кровоточила. Это я понял по острой боли, когда стал наступать на стопу, взбираясь куда-то вверх. Теперь я ощутимо прихрамывал, отвлекаясь на то, чтобы удобнее ставить ступню на ребро и менее подвергать себя неудобствам. — Ты хромаешь, — отозвался провожатый, и я по голосу понял, что это первый, чьи стрелы пронзили волка. — Да, — отозвался я, в который раз ставя ногу неестественно, плюя на то, как я выгляжу со стороны. — Остановимся. Я опустился на одно колено, переводя дыхание. — Ауч. Рукой потянулся к повязке на глазах, желая её с себя стянуть, но мне запретили это. — Нет. Мы ещё не дошли. — По моим расчётам, мы уже дважды по периметру обошли полигон, — отозвался я, садясь на траву и вытягивая ногу, чуть не воя от усталости и боли в ступне. Приеду домой, надо подтянуть свою физическую форму для армии. Чувствую, там нас неслабо будут мучить муштрой, а здесь я и десяти километров выдержать не могу. Слабак! — Странная у тебя обувь. На шнуровке, — услышал я голос рядом. Мне как раз стянули кед с ноги, а следом и носок. — Эй! — воспротивился я. — Ты стёр в кровь большой палец. Неудобная обувь? — заметил кто-то рядом. — Бинго! — отозвался я, слушая их иностранную речь. И оборвал их на полуслове: — Ребята, ну невежливо общаться при мне на языке, который я не знаю. — Артём, — обратился ко мне мужчина старших лет. — Я чувствую, ты не из этих мест. И одежда на тебе иная, и разговариваешь ты непривычно. В лесу без оружия, один и варга не боишься. Откуда ты? Лихолесье? Ага. Я понял. Меня забалтывали, чтобы я отвлёкся от своей больной мозоли, пока мне её промывали, чем-то мазали и забинтовывали, судя по ощущениям. Всё равно сидеть было скучно, а повязку снимать не разрешали. — Я из Москвы, Северо-Восточного округа. Улицу могу сказать, дом, этаж, подъезд, квартиру. Потом в гости придёте, чай пить, — огрызнулся я, чувствуя себя уязвлённым новыми обстоятельствами. Мне перетянули ногу, в молчании, более не задавая вопросы. Я почувствовал, что зря так ответил, но эти странные типы всё больше меня начинали раздражать. Меня подняли с земли, поддерживая под руку, и мы снова двинулись вперёд. Теперь молча. Они только перешёптывались на своём наречии, а я, по сути, слышать их не мог, но слышал. Слух у меня был музыкальный. — Ребят, я не против играть в ваши игры, но, судя по тому, что я порядком сбил ноги, гуляя по лесу, пора закругляться. Если опоздаю на последнюю электричку, придётся заночевать на вокзале на пару с братом. — Не волнуйся, мы уже почти на месте. И, словно в подтверждение этих ободряющих слов, я услышал чужую речь, своего рода перекличку; по моим ощущениям, народа здесь было больше чем десять человек. Меня, кажется, обступили со всех сторон. И я ощутил мимолётный страх. Мне на миг показалось, что меня сейчас ударят, и я инстинктивно заслонил рукой лицо. Но с меня всего лишь сняли повязку. Свет ударил по глазам. Я прищурился, разглядывая тех, кто стоял рядом. Лица повторяли друг друга, будто они все, мужчины разного возраста, друг другу являлись братьями или это был хорошо подобранный состав на кастинге. Я уже начинал сомневаться, то ли я вижу и там ли я нахожусь. «Все равны, как на подбор» — вспомнились строчки из стиха Пушкина. Я опустил глаза долу и воззрился на свои же ноги. Правая нога оставалась в кеде, а левая была перемотана тёмной тканью и перетянута у щиколотки тонким кожаным ремешком. По ощущениям, стёртость ещё щипало, но постепенно боль исчезала, и приятно холодило стопу. Я решил, что мазь была с мятой. — Идём. Меня снова повели прямо, но на сей раз я не был слепым, разглядывая нереальный, совершенно фантастический пейзаж вокруг себя. Деревья как деревья, но толстенные в обхвате, устремлённые высоко вверх, и в самых кронах их расположился навесной город. Я успевал лишь головой вертеть, подмечая красоту, окружающую меня, в сопровождении нескольких людей. Мы поднимались по навесной широкой тропе выше, и всё больше в голове роилось вопросов от увиденного. Как?! Как возможно построить и спрятать такую огромную деревню на полигоне, где нет таких высоких деревьев, и, насколько я помню километраж игрового пространства, там просто не должно быть её! Как?! Как они выстроили эти канатные подвесные дороги, дома, опоясывающие толстенные стволы деревьев, и живут, обитают, как птицы, под сводом неба и кронами деревьев?! Как?! «Здравствуй, Артём», — прошелестел в голове приветливый женский голос, бросая меня в жар. Я обернулся и чуть не столкнулся нос к носу с мужчиной, идущим позади меня. Процессия на миг встала из-за меня, и я снова стал ведомым, шествуя по навесной дороге. Голова начинала кружиться. Смотреть вниз совсем не хотелось. А приходилось смотреть и под ноги, чтобы ненароком не споткнуться и не улететь бесславно вниз. «Здравствуй, Артём, сын Петра», — голос стал на уровень громче. Я завертел головой активней, пока не сообразил, что голос звучит в моей голове. «Кто вы?» — ответил я мысленно, путаясь в собственных догадках и сбиваясь с шага. «Кто ты, мальчик? Ответь», — женский голос в голове замолчал. Я сглотнул сухую слюну, чувствуя, что медленно съезжаю с катушек. Вот уже и голоса в голове. Странный город с подвесными дорогами. Что ещё ждёт меня впереди? И чем выше мы восходили, тем ярче разгорался свет над головой, идущий непонятно откуда. Явственнее слышалось чарующее пение, будто под сводами огромного храма пело несколько юных девичьих голосов, слаженно и напевно. По телу пробежала волна мурашек, но приятная. Не сказать, что вызывал страх тот момент, что я иду куда-то, а куда — мне не говорят. И всё слишком торжественно и таинственно. «Артём», — голос в голове воспел моё имя, пробуя, как оно ложится на музыку, продлевая последнюю букву «м» на распев. Наконец я ступил на широкую площадку из белого камня, продолжая подниматься по лестнице вверх, пока не понял, что иду один, без сопровождения. Ступени привели меня выше, к ровной небольшой площадке. В сиянии света стояла она. Чарующей красоты женщина, может, чуть старше тридцати лет, в белых длинных струящихся одеждах. Белые длинные волосы ниже пояса завершали её образ какой-то лесной нимфы. На лбу была надета диадема. Истинная королева. Почему я подумал, что она именно королева? И голова сама склонилась в немом поклоне. Её глаза мне улыбались, как и губы. — Артём, — сказала она тихо моё имя, окинув меня быстрым оценивающим взглядом. — Кто ты, юный воин зачарованный? Я зачарованно смотрел на неё, не чувствуя ни рук ни ног, только пьяную голову и живо стучащее сердце, которое не скрывало своего отношения к происходящему. Я медленно влюблялся, стоя перед ней в молчании, как дурак. Минутное созерцание нарушил мужской голос. Со стороны вошёл мужчина тех же лет, одетый примерно на тот же лад, что и те, кто повстречался мне в лесу, только цвет одежд был белым. — Отвечай: кто ты? — Я… плохо знаю историю Средиземья, сэр, — отозвался я, чувствуя некий подвох со стороны. — А вы, вероятно, с ней очень хорошо знакомы. Но чтобы не выпадать из канона, скажу, что я человек. И ни черта не понимаю, что здесь происходит! Женщина с мужчиной переглянулись. И я по их взглядам понял, что они точно в таком же неведении обо мне. «Приехали», — вздохнул я про себя и услышал какой-то заунывный, душу леденящий вой, резко оборачиваясь в сторону, туда же, куда и женщина. И здесь наши взгляды пересеклись. В её глазах было смятение и страх. «И ты слышишь это?» — услышал её вопрос в голове. «Слышу вой? Да», — отозвался я живо. Женщина закрыла глаза, оседая на пол. Мужчина успел её подхватить на руки до того, как она упала. Его колкий темнеющий взор полоснул по мне. — Его — в заточение! Я не знаю, кто ты, но Галадриэль из-за тебя чувств лишилась! — рявкнул он. Я отступил на шаг назад, едва не полетев со ступеней. Несколько рук схватили меня сзади и уже более грубо повели куда-то вниз, заточая в клетке в комнате без света. — Попадос, — мотнул я головой, всё ещё чувствуя дрожь по телу от того леденящего душу воя. Тёмное пространство дало отдых глазам. Едва я коснулся головой стены за спиной, тут же ощутил, что проваливаюсь в сон, проглатывающий меня с головой.