Судьба Драконова (бывший "Расчёт по-драконьему")

      - ๖ۣۣۜНет-нет-нет, hir Сефирус! Вам сюда нельзя! Это же плохая примета - видеть невесту в платье до свадьбы! - Сериндэль всячески пыталась загородить собой дверной проём. Получалось плохо: эльфийка была небольшой, а проём широким. Остановить дракона в его же замке было довольно глупым решением.       - Платья ещё нет и в помине, - из-за двери послышался равнодушный голос Элайи.       - И не будет! И не будет, hir Сефирус, если ваша невеста будет продолжать упрямиться! Вы посмотрите сами! - решения Сериндэль менялись каждую секунду, теперь она уже не выпроваживала хозяина замка, а напротив приглашала его войти в покои упрямой невесты. Вместе с ним чуть не ввалилась толпа служанок, которые всё это время подслушивали, а кому повезло оказаться ближе к щели между дверями - ещё и подглядывали за спором лучшей портной и молодой госпожи.       Элайя в домашнем шерстяном платье сидела на кровати со скучающе-недовольным видом. Жани расчёсывала её золотые волосы, часть прядей была заплетена в косы, но эльфийка была настолько отстранена от происходящего, что выстриги Жани ей пол-головы, она бы и не заметила. Hir Сефирус закрыл дверь, лишив прислугу возможности наблюдать дальнейшее зрелище. Из-за двери послышался грубый грудной голос главной кухарки - той самой, с которой у Элайи шла скрытая партизанская война. Женщина открыла дверь, но за ней уже никто не попытался последовать - прислуга боялась её больше, чем господина.       - Заходи, Нивана, тебе это тоже надо послушать, - дракон сделал приглашающий жест женщине. Муж главной кухарки был управляющим замка, но сейчас обсуждались вопросы, которые были ближе женщинам. Она грузно опустилась на кровать, единственные два кресла в комнате заняли Сериндэль и Сефирус. Элайя дёрнулась - "Моя постель..." - прорычал внутренний голос. Дракон, уже знавший, что девушка ненавидела, когда кто-то без её разрешения садился на её кровать, лишь усмехнулся.       - Hirin Сериндэль, - мужчина обратился к портной, - Расскажите Ниване и Жани о ваших традициях, чтобы они могли помочь с подготовкой. Пусть всё соответствует вашим обычаям.       - А вашим? - подала голос Элайя.       - О них я позабочусь сам.        Элайя погрузилась в свои думы о традициях и обрядах. Как дракон собирается просить её руки у погибшего отца? И кто поведёт её к алтарю? Как она будет делать подарок матери жениха? Да и есть ли у него вообще мать? Мыслей она даже не пыталась скрыть - читай-читай, mail! Знай, во что ты ввязываешься.       - Hir Сефирус, я спокойна за наши обычаи, если их выполнение зависит от ваших слуг. Но я переживаю за вид нашей Эли! - и уже обращаясь к девушке Сериндэль спросила: - К чему все эти мрачности, melli? Ведь свадьба - это раз в жизни! Такой светлый праздник! Или вас берут замуж насильно?       Дракон грозно посмотрел на непутёвую невесту - "Не смей!". Та, если и хотела ответить что-то колкое, лишь вздохнула:       - Hirin Сериндэль, вы как никто другой знаете, что я похоронила родителей менее полугода назад. Я выхожу замуж, не выходя из траура, и вы знаете, что это... не по нашим обычаям. Но это необходимость. Я не сомневаюсь в вашем таланте, но пожалуйста, не одевайте меня...       "Как шлюху" - прочитал Сефирус. И где только успела набраться благородная hirin?       -... так вычурно и откровенно, - она всё же подобрала слова.       - Но, melli! - портниха встала с кресла и пересела девушке. "Кровать!" - это был уже истошный вопль. - Вы так юны и свежи! Согласитесь на более светлые тона? Какие цвета вам нравятся?       - Мне правда без разницы, - повисла гнетущая тишина, в которой дракон читал всю палитру эмоций невесты: тут было и раздражение от двух лишних фигур, сидящий на кровати, злость на него самого - за невозможность сказать Сериндэль о причинах этого брака, злость на саму себя за бессилие и тёмная тягучая жажда мести. Эльфийское дитя в нежном возрасте думала не о платьях и причёсках, а о кровавой расправе, которой хотела подвергнуть убийцу своих родителей. Но тут она начала говорить, медленно, устало, совершенно равнодушно:       - Бледно-зелёный шёлк. Сверху газ цвета сливы. Вышивку жемчугом - розы и ирисы, наши родовые цветы. Пышных юбок не надо, пусть струится к полу. Лиф высокий, и не делайте слишком глубокого выреза - мне туда выставить нечего.       - Дитя! - на глазах Сериндэль чуть ли не слёзы выступили, - Ну я же знала! Такой безупречный вкус! Я ведь помню, какие наряды ты придумывала для праздников в Линдакронэ!..       Глаза Элайи зажглись нехорошим огнём. Она вскочила и ураганом вылетела из покоев. Испуганные служанки, всё так же толпившиеся у дверей, разбежались в стороны. Вдогонку она слышала как Сериндэль сыплется в извинениях - не стоило сейчас напоминать о разрушенном доме. Hir Сефирус медленно встал.       - Расскажите Жани и Ниване о том, что нужно подготовить, - с этими словами он покинул комнату.       - Ох, зря я... - прошептала Сериндэль. - Бедное дитя, ей и вправду рано замуж.       - Рано?! - хором отозвались служанки. Для них Элайя была в том возрасте, когда человеческая женщина не то что выходит замуж, а уже готовиться к уходу из мира...        - Рано, - подтвердила портниха. - Эльфы взрослеют позже. По вашим меркам ей ещё и шестнадцати нет. И если ваш хозяин в ближайшие пятнадцать-двадцать лет задумает сделать ей дитя, она не выносит его, либо умрёт в родах.        Женщины с ужасом переглянулись. Элайя и Сериндэль - были единственными эльфийками, которых они видели в своей жизни. Про Дивных они слышали много разных баек, но никогда не думали, что те на столько отличаются от людей.       - Эка жалость, - разочарованно сказала Нивана, - я б хотела на дитёнка хозяйского посмотреть, да видать, когда они сподобятся, меня уж и не будет.       - Так это он её ещё неразвитой берёт? - спросила Жани. - Это же... ужасно! А что же её родители?       И Сериндэль, найдя для себя благодарные уши, принялась рассказывать про жизнь Дивных, традиции праздников, и за одно про семью юной госпожи.

***

      Он нашёл её на стене замка. Она стояла между каменными зубцами на самом краю.       - Слезай, - он подошёл к соседнему зубцу и протянул ей руку.       - Я не упаду, - голос был холоден и спокоен.       - Но мысли были.       Элайя оглянулась на дракона. Прыгнуть со стены? около пятидесяти футов вниз? Да, были. Он сделал шаг ещё ближе, и схватив девушку за пояс платья потянул к себе. Она попятилась с выступа между зубцами и упала на него, ткнувшись спиной в широкую грудь. Сквозь разделяющие их два слоя ткани она ощутила крепкие мышцы, которые в его истинном состоянии должны были быть ещё и покрыты чешуёй. Элайя вздрогнула, когда её обхватили обеими руками, и набрав воздуха, выдохнула:       - Выполните ещё одну просьбу, hir Сефирус?       - Всего одну? - дракон усмехнулся.       - Да, это важно. Я... - она замялась, но с драконом можно договориться только торгуясь: - меняю её на услугу - что пожелаете.       - Опрометчиво. Но я слушаю.       - Мне надо попасть в ближайшую деревню. Или город. Не важно, главное, чтобы был базар. Я не сбегу!       - Верю. Но если вам что-то нужно, я могу просто послать людей.       - Нет, я должна сама. Это важно.       Дракон заглянул в её глаза - действительно важно, что-то она должна сделать сама, своими руками.       - Хорошо, я подумаю над этой просьбой.       - А что... что надо будет сделать мне? - опомнилась девушка.       - Я скажу позже, - он хитро улыбнулся. - Вы снова замёрзли, вернёмся в замок.

***

      Огонь весело плясал в очаге. Над ним на перекладине прожаривались тушки птиц, издавая аппетитный аромат. Две женщины возились с тестом и бульоном, а главная кухарка Нивана внимательно читала записи, оставленные Сериндэль. Рядом с ней прямо на тяжёлом дубовом столе сидела Элайя, болтая ногами и поедая яблоко. Она помогала кухарке разобраться с почерком портной и эльфийской письменностью. Такими их и застал Сефирус.       - Вот уж где меньше всего ожидал вас увидеть, hirin Элайя! - он был удивлён: совсем недавно Элайя и Нивана не переваривали друг друга. - Неужели вы решили приобщиться к кухонной работе?       - Hir Сефирус, у меня есть ещё одно яблоко, которое я не пожалею в вас запустить.       - А у меня есть портупея, которую я не пожалею для вашего воспитания.       - Господин, ну зачем же так сурово? - не поднимая глаз от писанины вставила кухарка, и уже обращаясь к эльфийке: - Деточка, а вот это что такое?       Элайя наклонилась к исписанным листам, присмотрелась - квенилас. Как объяснить суровой северянке, которая всю свою жизнь пила только пиво и самогон, что такое эльфийский чай?       - Это заварка из трав специальных, - наконец нашлась Элайя.       - Трав? Ох не люблю я это... травы могут и отравить, особенно незнакомые...       - Не переживай, попросим ту же Сериндэль привезти с собой. Заваривать научу. Это единственное, что я делала на кухне, - добавила девушка.       Ну конечно, Сериндэль! Сефирус заметил, как изменилось отношение к Дивной гостье в замке после визита портной. Что-то она им нарассказывала про Элайю. Скорее всего про гибель её семьи. Нивана - сама мать троих детей - как наседка тут же подобрала под себя сироту.       - Как вы беспечно живёте, Дивные! - влезла в разговор одна из женщин, та, что следила за бульоном.       - У нас мужчины готовят, - ответила Элайя, не прожевав кусочек яблочка. От того она казалось ещё более юной и беспечной - от внимания дракона не ускользнула и болтающиеся ножки колыхающие юбку. Ну совсем дитя.       - Ох батюшки! А девы же чем занимаются? - тут уж и вторая кухарка оторвалась от своего теста.       - Музыкой, вышивкой, сбором трав, - эльфийка перечисляла типичные женские занятие своего народа, после каждого слова надкусывая яблоко. - Женщины на кухне только хлеб делают. Специальный, заговорённый. Но меня научить не успели, - она вдруг погрустнела.       Сефирус, прислонившись к косяку, наблюдал эту домашнюю сцену, тихо сам про себя улыбаясь. Не хотелось прерывать этот милый лепет, в котором его невеста была столь беззаботна. Зачем он её искал?       - Hirin, я подумал над вашей просьбой. Завтра на рассвете вы с Грегом поедете в город.       Она чуть не подпрыгнула прямо на столе.       - А дамского седла у нас-то и нет, - вмешалась Нивана.       - Я без седла езжу, - невозмутимо ответила Элайя.       - Поди, грохнешься по дороге...       - Меня atar садил на лошадь, едва я сама сидеть научилась, - всё так же невозмутимо парировала эльфийка. Её несколько удивляло, что люди не понимали нежелание эльфов причинять ненужный вред животным. Дракон же только продолжал улыбаться. Слишком хитро улыбаться, так, что Элайя всё же зашвырнула в него яблоком.