Вопреки с тобой

***

27 декабря 2014 года

— Энди, ты смотри! — Что? Куда? — Тормози машину! Энди Митчелл, телеоператор новостей канала BBC-1, нахмурился, но сделал, как просил его коллега — корреспондент Фрэд Марлоу. Он стал озираться по сторонам, выглядывая вперед и пытаясь что-то рассмотреть сквозь лобовое стекло, узнать, что стало причиной такого внезапного внимания Марлоу. — И что? — серьезно, он не понимал: место — почти глухое, с одной стороны стояла недействующая промышленная развалина, с другой — Темза, особенно грязная в этом месте, ветхий высокий мост, тоже, кстати, недействующий и подлежащий сносу по причине своей аварийности, и возвышающаяся над ним недостроенная высотка — по новым нормам строительства возведение жилых и офисных объектов на самом берегу запрещено, поэтому не удивительно, что инвестор решил заморозить стройку. Зачем вообще он поехал по этой дороге? — Там кто-то есть! — Фрэд указал пальцем куда-то вверх, в сторону моста, и выскочил из машины. Энди нехотя вылез следом, поежившись от промозглого декабрьского ветра и будучи совершенно не в настроении тратить время на какие-то глупости после трехчасового форума с одним самолюбивым индюком из правительства. Однако, наконец, он рассмотрел человека на верхнем этаже недостроя, прямо за мостом. Он стоял на самом краю, там не было парапета — несостоявшийся балкон, ветер трепал его волосы, но было слишком высоко, чтобы рассмотреть лицо. На строителя, ремонтника или рабочего тот похож не был, иначе непременно был бы в каске и спецодежде. Выходит, очередной… — Это наш шанс, бегом за камерой, — скомандовал Фрэд не терпящим возражения тоном, прерывая поток его мыслей. — Черт, жаль, что ближе подъехать нельзя. — Не понял? — нахмурился Энди. — Ты хочешь поднять наш рейтинг? — глаза журналиста загорелись маниакальным блеском. — Представляешь, если удастся заснять момент, как он прыгает? — Фрэд, иногда ты меня пугаешь, — Энди хоть и проработал с напарником долгие годы, но тот время от времени не переставал шокировать его своим цинизмом. — И как только ты продержался на телевидении пятнадцать лет? — повысил тот голос. — Ты как хочешь, а мне чертовски нужна внеочередная премия. Включай свою камеру, а сам можешь не смотреть, если ты такой ранимый. — Только если сначала ты вызовешь службу спасения и полицию, — Энди был непреклонен, поежившись от последнего слова, сказанного с презрительным нажимом. — Черт с тобой, неси камеру, — проворчал Фрэд, выуживая из кармана телефон и про себя надеясь, что все разрешится до приезда спасателей; взглянув на время, он добавил: — Сейчас попробуем устроить прямой эфир.

10 мая 2014 года

— Ватсон! — Да, сэр? — Пицца с ветчиной и грибами на пятый столик. — Сию минуту. — Давай, шевели булками, что как сонная муха сегодня? Джон не ответил, а только в несколько глотков допил уже третий за день стакан кофе, забрал заказ и поспешил с ним к клиентам. Он сам знал, что передвигается катастрофически медленно. И что у него сегодня все просто валится из рук. Которых, к слову, у него всего две, как и ног. А посетителей, как нарочно, полная пиццерия! И всего два официанта вместо положенных четверых. И то напарник его откровенно прохлаждался, не выпуская из рук дорогой смартфон, и чувствовал себя при этом вполне комфортно, взвалив всю работу на него. Хорошо быть племянником хозяина. Джон готов был спорить, что и получал тот на порядок больше него. В принципе, Джону здесь нравилось: помещение хоть не очень просторное, но вместительное: есть барная стойка для тех, кто не хочет сидеть за большим столом, когда пришел в одиночку выпить кофе; здесь ярко, много желтого и красного цветов, на стенах — какие-то раритеты вроде старых коньков, радиоприемников и фотографий прежних владельцев, ненавязчивая ретро-музыка. Заведение буквально дышало историей. Все было гармонично, мило, уютно, если бы не одно но: ну никак эта почти домашняя обстановка не вязалась с итальянской кухней. Впрочем, забежавших перекусить студентов и служащих ближайшего бизнес-центра это, похоже, вовсе не заботило: здесь почти в любой день был аншлаг «голодающей интеллигенции», как про себя в шутку называл посетителей Джон. Доставив заказ на нужный столик, он вернулся на кухню и почти рухнул на свободный стул перевести дух. Пересчитал содержимое кармана рубашки. Неплохие, в общем-то, чаевые, заработанные сегодня, могли бы его обрадовать чуть больше, если бы так дико не хотелось упасть в подсобке и вырубиться прямо на полу. Желательно — на пару лет. Он явно не претендовал на звание лучшего работника месяца, но что он мог сделать с концом учебного года в выпускном классе? Разве он виноват был, что все учителя будто сговорились против него, каждый день устраивая контрольные с предупреждениями и без? Все свободное время, если таковое появлялось за счет сна, он тратил на учебники, книги, пособия для поступающих и факультативы по выходным, когда в эти дни не было его смен в пиццерии. Позволить себе спокойно закончить год и посвятить время подготовке к поступлению в колледж он не мог — у его отца просто не было таких денег, ведь и сам он пропадал на работе сутками, чтобы обеспечить ему достойное будущее, а точнее — настоящее. Джон взъерошил волосы на голове, которая от переизбытка кофеина в крови начала раскалываться. Чудно. Для полного кайфа не хватало только этого. Хорошо, хоть до конца смены… — Еще целый час, Ватсон! Отдыхать будешь дома! — громогласно рыкнул пронесшийся мимо шеф, заканчивая его мысль. Этот довольно тучного вида мужчина с невыносимо громким голосом, ростом немногим выше него, с рыжими волосами, собранными в небрежный хвост (честно говоря, он напоминал Джону персонажа Чубакку из популярной космической саги), чудом лавировал между поваром, судомойкой и мебелью на небольшой кухне и раздавал указания. — Живо — «Маргариту» с колой на третий столик, а с пятого забери счет. Кто бы знал, как хотелось Джону обратить внимание босса на второго официанта и поинтересоваться, почему тот не может делать хотя бы десятую часть от всего, что взвалили на плечи Джона. Он, разумеется, промолчал, будучи не в том положении, чтобы разбрасываться работой. — Да, сэр, — еще пятьдесят девять минут, и он сможет гнать на любимом велике до самого дома, наслаждаясь любимыми мелодиями в наушниках, встречным ветром, избавляющим его от негативных впечатлений дня и попутно — от запахов пиццерии.

***

— Джон! Ватсон! Да стой ты… Джон затормозил, оглядываясь. Так и есть: из-за наушников ему не сразу удалось расслышать, что его кто-то зовет и бежит следом по тротуару сломя голову. — Майк! — приветственно махнул Джон другу, отключая CD-плеер и слезая с велосипеда. — Фух, думал, придется бежать за тобой до самого дома, — пытаясь отдышаться и согнувшись пополам, выговорил его товарищ и одноклассник Майк Стэмфорд — юноша несколько более широкой комплекции, чем сам Джон, но одного с ним роста. — Ну и жара, правда? — Не знаю, я не почувствовал — когда едешь, это незаметно, а весь день я был в пиццерии. Вообще не замечаю, как меняется погода. Если бы не календарь, вряд ли бы я знал, что уже весна. — Конечно-конечно… — наконец, Майк отдышался и выпрямился. — Я тебе больше скажу: скоро лето. — И что бы я делал без твоих ценных замечаний! — рассмеялся Джон. — Ты откуда бежал такой взмыленный? — Вышел из магазина и смотрю — ты несешься. Кстати, ты бы потише гонял, особенно по дороге. — Если я начну гонять по тротуару, пешеходы не обрадуются. — А так не обрадуются водители. — Все будет хорошо, Майк! — Джон хлопнул того по плечу. — Правда. Просто… я обожаю кататься! — Точнее — воображать себя участником «Формулы 1», — поддел Майк. — ...А до этой весны у меня не было такой возможности, — Джон игнорировал последнюю ремарку. — Отец же подарил мне велик на день рождения, то есть, это было в декабре. Вот и отвожу душу. Ты не представляешь, это как полет! — глаза Джона загорелись. — Как будто он может избавить меня от всего, что приходится терпеть, чтобы выбраться из… — Джон осекся. — В общем, мне нравится скорость. Так я чувствую себя свободным. — Говоришь как узник Ярда, — хохотнул Майк, тактично не требуя закончить прерванную фразу. — Да ну тебя, — беззлобно отозвался Джон. Майк был его единственным другом в этом городе и в новом классе, куда он попал год назад после переезда. Учиться в гуманитарном классе было интересно, но очень сложно. И дело не всегда касалось учебы. Ему ужасно не повезло с одноклассниками. Здесь не любили новичков, особенно менее состоятельных, чем они. Чудо, что его вообще взяли в эту элитную школу. Впрочем, «чудо» это имело весьма прозаическое объяснение: ее директор был дружен с его отцом еще со времен своей учебы, поэтому согласился устроить сына однокашника «по льготному тарифу». Джон с удовольствием ходил бы в самую простую школу. Но отец хотел, чтобы он учился именно в Лондоне: якобы, это открывало больше перспектив по окончании. Поэтому с радостью ухватился за возможность перевода из участка Кедингтона в одно из столичных управлений. Да, копов в школе не любили особенно — как же, слишком мелко. Нелюбовь эта распространялась и на их детей. В общем, Джон «попал» по всем фронтам. Ни на день не прекращающиеся насмешки, издевки, подколы, иногда даже подставы были его верными спутниками здесь наряду с уроками, экзаменами и оценками. Он все их сносил, стараясь игнорировать и поскорее выбрасывать из головы, как мусор, и никогда не жаловался. Он же мужчина. Он не мог разочаровать отца, который все делал, чтобы он смог «выбиться в люди». Отец — тот, кто всегда был с ним рядом, помогал и поддерживал. Он был его лучшим другом, авторитетом и советчиком. Мать Джон не помнил: она умерла, когда ему было три. Подростки неспешно пошли по тротуару, обсуждая вчерашние занятия и школьные новости. Джон вел велосипед, немного жалея, что попался на глаза Стэмфорду. — Нет, правда, ты разве не свободен? — вернулся друг к прошлой теме. — Понимаешь, — Джон замялся, — у меня такое ощущение, что нет. Никто не держит меня в клетке, но дышать трудно. — Может, тебе к врачу? — друг окинул его обеспокоенным взглядом. — Нет, — улыбнулся Джон, уже жалея об откровенности. — Это не то. Несмотря на искреннюю заботу и любовь отца, Джон иногда чувствовал, что вот-вот задохнется от них. Но произносить это вслух не хотелось. Иногда он мечтал, чтобы его отец кого-нибудь встретил и направил часть своей опеки на вторую половинку. — Ты просто заучился, совсем не отдыхаешь. — Иначе мне не поступить в колледж, — вздохнул Джон. — Ну, хотя бы сегодня нет факультатива, а то мы бы сейчас так спокойно не прогуливались. — Да, тебя просто не поймать. — Ну, а сам что делал весь день? — сменил Джон тему. — Снова всю субботу рубился в видеоигры? — Ну как ты мог обо мне такое подумать! — Майк изобразил шутливо-серьезное негодование. — Ладно, всего пару часов. — А после отметил переход на новый уровень гамбургером, — усмехнулся Джон. Майк открыл рот. — Как ты узнал? Джон расхохотался. — По каплям кетчупа на твоем воротнике. — Он мог быть от хот-дога, или просто… И все равно это ничего не доказывает! — Да ты сам только что подтвердил мою догадку, — покачал головой Джон. Майк был удивительно простым в общении парнем для сына богатых бизнесменов. — Да и что я, не знаю эту твою слабость к вредной пище? — Сдаюсь, твоя взяла. — Только, Майк, серьезно — лучше завязывай с этим. Тот тяжело вздохнул и сразу как-то приуныл. — Эй, взбодрись! Неужели Синтия Уилсон — недостаточный стимул и того не стоит? — подмигнул ему Джон, имея в виду самую красивую девушку в школе, на которую друг положил глаз еще несколько лет назад, судя по его рассказам. — Стоит, но как? — обреченно отозвался тот. — Для начала, пару месяцев постарайся обходить все заведения на букву «М» за пару миль, и начни заниматься физкультурой. Можешь даже попросить мистера Уилкса побольше гонять тебя на уроке. — Вот еще! — фыркнул Майк. — Я бы лучше тоже катался на велике, как ты. — Сначала разберись с одышкой, — подколол его Джон. — Зараза ты, Джон! — Ну, прости, говорю, как есть. Лесть — не по моей части. — Да я знаю... — Ну а что в магазине делал? Новые? — Джон кивнул на модные «рваные» джинсы, надетые на друге, на которые только что обратил внимание. Ему очень хотелось такие, но пока не было никакой надежды их купить: весь его заработок и чаевые уходили на оплату репетитора, а мелочь, которая иногда оставалась, уходила на газировку или мороженое. Джон даже не заходил в подобные бутики, потому что не хотел лишний раз расстраиваться. Он привык ничем не выделяться, одевался попроще и подешевле, но в душе мечтая начать хорошо зарабатывать и выглядеть, как… эти ухоженные мужчины-бизнесмены, которые так часто заглядывают в пиццерию на ланч. Но пока он — просто Джон, в непримечательных прошлогодних джинсах и простой белой футболке. — Нет, эти на заказ шили, — извиняющимся тоном ответил Майк, переминаясь с ноги на ногу; Джон всегда был ему благодарен за то, что он не подчеркивал разницу между ними. — А это так, присматривался к новым конверсам, но пока думаю. — Думай, но лучше не ходить все время в такой обуви. — Хорошо, завтра пойду присматриваться к ботинкам, — Майк и Джон пожали друг другу руки, поскольку вот уже пять минут стояли напротив пятиэтажного дома последнего. В окнах первого этажа еще не горел свет, значит, грустно подумал Джон, отец еще на дежурстве. Снова сверхурочно. Зато у него будет время приготовить ужин к его возвращению. — Ну, пока, Майк, рад был пройтись с тобой, не сбивая с ног малышню в попытке не опоздать на очередной урок. — Взаимно, не кисни! — Джон уже успел подняться на крыльцо, когда тот снова его окликнул. — Кстати! — Что? — У меня же через неделю день рождения. — Я помню, Майк. — Я не сомневаюсь, — с напором произнес он, делая шаг к нему. — Я тут раскрутил отца на коллективный поход на дискотеку. Обещал устроить халявный вход! — Рад за тебя, но не думаю, что я смогу… — Ой, хватит! Не разбегутся твои книги, если один вечер ты позволишь себе пожить жизнью нормального подростка! Слова Майка заставили Джона задуматься. Действительно, почему бы и нет, всего на один вечер… Ему так нужен глоток свежего воздуха, очищенного даже от малейшего намека на учебу. Но оставалась проблема. — А там не… — Никого! Никого из этих задавак я не приглашал, успокойся, Джон. Только адекват! — Ну, хорошо, тогда я приду, — улыбнулся Джон, все еще не вполне радуясь этой перспективе: он был довольно замкнутым и обычно не любил подобный досуг. — Да, Джон, — Майк понизил голос. — Тут Морстен интересовалась, когда ты бываешь свободен… — Черт, надеюсь, ты меня не сдал? — воскликнул Джон: эта девчонка из математического класса не давала ему прохода, даже, бывало, часами просиживала в пиццерии, делая его объектом насмешек других официантов и шуток про «вездесущую невесту». Зато его отец души в ней не чаял, постоянно намекая, что такой хотел бы видеть будущую жену Джона. Жену. Его аж передернуло. Жениться — глупо! По крайней мере, еще лет пятнадцать, как минимум. — Обижаешь, ни слова не сказал. — Спасибо. — Ты долго собираешься от нее бегать? — Пока она не найдет себе другой объект для воздыхания. — Боже, какая поэзия, — расхохотался Майк. — Заткнись, — беззлобно проворчал Джон. — Чудо, что она пока не начала поджидать меня возле дома. — Есть причина. — Причина? — Я дал ей твой ненастоящий адрес, — давясь от смеха, признался Майк. Джон округлил глаза. — Ты настоящий друг. Нет, ты засранец, конечно! Но, черт подери, спасибо! Ребята снова рассмеялись. Нет, ну, конечно, ему было стыдно. Но что делать, если девчонки иногда настолько настырны, что умудряются не замечать очевидного?

***

— Сынок, ты спишь? Джон поморщился, после чего открыл глаза и посмотрел на отца. Джек Ватсон, все еще в полицейской форме, сидел на краю дивана в гостиной и гладил сына по голове. — Привет, пап, — Джон приподнялся. — Задремал. — Привет, — тот поцеловал его в лоб. — Вижу, очень занимательный предмет, — улыбнувшись, он кивнул на раскрытый учебник по истории Англии, который Джон по инерции прижимал к груди. — На самом деле, очень, — Джон зевнул, закрывая книгу и откладывая ее в сторону. — Просто я… немного устал. — Еще бы, — кивнул Джек. — Весь день ты обслуживал бездельников в кафе, а после работы еще умудрился приготовить нам ужин — пахнет аж сюда! — Да, приятного аппетита. — Идем ужинать? Зуб даю, ты не ел ничего с утра! — Ты угадал, — признался Джон. Он встал, потянулся и направился в небольшую кухню следом за отцом. Джон любил проводить здесь время, когда бывал свободен (в последнее время это случалось крайне редко), обожал экспериментировать с готовкой новых блюд, чем очень радовал отца и иногда захаживающего в гости Майка Стэмфорда, любителя вкусной еды. Здесь было немного тесновато, но Джон привык. Зато ничего лишнего: мягкий уголок со столом занимал почти все свободное пространство, которое было не занято плитой, раковиной и шкафами с кухонными принадлежностями. Главное — здесь было уютно и светло за счет кремового цвета стен. К тому же, это было единственное помещение в доме, окна которого выходили на солнечную сторону. Джек дал ему знак садиться за стол, а сам с удовольствием стал раскладывать по тарелкам содержимое сковородки. — Жареный рис, ммм, пальчики оближешь! — Пап, ты же еще не попробовал, — пряча улыбку, Джон встал поставить чайник: не электрический — обычный, на газу, чтобы хоть немного сэкономить. — Мне и незачем, я и так знаю, что ты отлично готовишь. В мать пошел, — немного упавшим голосом договорил Джек. Джон только тяжело вздохнул, усаживаясь обратно на свое место, и поспешил сменить тему: от разговоров о матери отец неизбежно становился очень грустным. — Как на работе? — Как всегда, — устало ответил Джек, поставив перед Джоном и перед собой тарелки с ужином. — Надо же, еще теплый. Приятного аппетита. — И тебе приятного аппетита. Много вызовов? — Джон принялся за ужин, почти ощущая благодарность желудка; конечно, он давно мог поесть, но не привык садиться за стол без отца, это была их маленькая семейная традиция. — Мне кажется, все негодяи Лондона подгадывают график своих преступлений под мои дежурства. Джон не сдержал смешка, но, взглянув на изможденное лицо отца, перестал улыбаться. — Ты пришел на два часа позже. Так ты заболеешь. Работаешь почти без выходных… — Напарник опоздал — у него жена рожала как раз, увезли ночью. Пока суть да дело… В смысле, мне же не сложно немного задержаться. — А когда у тебя будет отпуск? Ты не отдыхал с начала прошлого года. Я переживаю… — Боюсь, что и до следующего его не будет. — А как же Рождество? — Сынок, сейчас май. — Нет, ты что, забыл? Ты же обещал… — А, конечно, не забыл, — улыбнулся Джек, поняв, к чему клонит сын. — Целая неделя дома, никакой работы, никаких телефонов, только мы с тобой и хорошее кино. — И снег за окном, и нарядная елка. — Я очень постараюсь, Джон. Я обещаю. — Спасибо. — Какой чай будешь? — Черный. — Держи, — Джек выключил под чайником газ и стал заваривать чай; он поставил перед сыном его любимую желтую кружку, которую тот берег с детства, и добавил: — И пока не за что меня благодарить. Джон улыбнулся и, опустив взгляд, покачал головой: он, напротив, не считал, что когда-либо сможет рассчитаться с отцом за все, что он для него делает.

***

11 мая 2014 года

После ужина накануне, пожелав друг другу спокойной ночи, Джон и отец разошлись по своим комнатам. Обоих ждал ранний подъем, и Джон вовсе не рассчитывал на такой же спокойный вечер завтра, в воскресенье. Мало того, что вставать нужно было в семь утра, так после десятичасовой смены его ждал факультатив еще на полтора часа. «Ничего, это скоро закончится. Я поступлю в колледж и смогу вздохнуть с облегчением», — успокаивал себя он. Правда, предательский голос нашептывал, что это будет «ненадолго», ведь расслабляться в колледже тоже не получится, да и работу никто не отменял, правда, придется поискать замену пиццерии… Джон почти сразу провалился в сон, как только его голова коснулась подушки. Спал он беспокойно: ему снилось, как его преследует настырная блондинка в белом платье, а он все бежит и бежит, не разбирая дороги, не замечая препятствий в этом мрачном непонятном месте, просто спасаясь бегством. Было понятно, что он пытается избежать этой свадьбы. Непонятно было другое: он бежит от нее или к кому-то. Наутро он чувствовал себя абсолютно разбитым и невыспавшимся, но по привычке вскоре постарался затолкать эти мысли подальше на окраину сознания: он подумает об этом, когда будет можно. Кофе, хлопья, велосипед, работа, велосипед, факультатив, велосипед, ужин, спать — таков был план на день. Тратить время и силы на дальнейшие пространные рассуждения было непродуктивно. До пиццерии добрался за полчаса, и даже раньше напарника. Вперед и с песней, в новый день.

***

Примерно в это же время в нескольких милях отсюда, в самом центре Лондона, тридцатилетний директор ведущего рекламного агентства города запустил в стену свой телефон, разбудивший его настойчивой трелью, и перевернулся на другой бок, пряча голову под подушкой. Удар не заставил аппарат замолчать, но вставать за ним было пытке подобно. В конце концов, телефон затих, но заснуть хозяину шикарного лофта на пятом этаже элитной новостройки так и не удалось: уже спустя пять минут щелкнул ключ в замке, и высокий, статный, строго одетый мужчина с крючковатым носом, зорким взглядом и редкими волосами, по-хозяйски шагнул в квартиру; шаги его раздавались эхом по просторному помещению. — Шерлок, — осуждающе обратился гость к хозяину квартиры, заметив на полу телефон. — Ну что ты снова устраиваешь? — Отвали, — глухо донеслось из-под подушки. — Мы договаривались. — Это ты договаривался, а я молчал. И верни ключи от моей квартиры. — Не будь ребенком. Шерлок Холмс, возмущенный последней репликой, резко отбросил подушку и сел на постели. — Майкрофт, в последний раз: я. не. ребенок. — Ну, так и веди себя, как взрослый человек, — невозмутимо продолжил визитер. — Тебе нужен этот контракт. — Точнее, он нужен тебе. — Скоро выборы, — улыбнулся он, усаживаясь в мягкое кожаное кресло кремового цвета и продолжая наблюдать за Шерлоком немного снизу вверх: дизайнерская спальня находилась на невысоком подиуме. — Поздравляю. Почему бы тебе не придумать другой способ подмазаться к электорату, вместо того, чтобы заставлять меня тратить время и ресурсы на раскручивание сомнительного бизнеса, находящегося в упадническом состоянии? Или твои гениальные идеи закончились на мысли предстать благодетелем для потерявших надежду? — Просто сделай, что от тебя требуется: встреться с миссис Джефферсон, — проигнорировал Майкрофт эту тираду. — Их продукт — полная туфта. Я не хочу позорить имидж своей компании, продвигая это. — А ты сделай так, чтобы люди не поняли, что это, как ты выразился, «туфта». Покажи им, что это именно то, что им нужно. Это и в твоих интересах, или не хочешь заработать лишний миллион? Шерлок выругался и встал, накинул халат поверх пижамы и спустился в кухню позади гостя: кофе, срочно. От его невыносимого брата отделаться было решительно невозможно.

***

Джону казалось, что его пропустили через соковыжималку. Конечно, уже почти год он жил в таком ритме и мог бы привыкнуть. Он и привык: работал на автопилоте, выполнял все, что от него требовалось в пиццерии и на учебе, игнорируя потребности в отдыхе, но при таком раскладе рано или поздно неминуемо должен был последовать спад. Был уже десятый час вечера, и он только что вышел с факультатива, закидывая на плечи рюкзак с книгами. Несмотря на упадок сил, он довольно резво крутил педали, отдаваясь ветру и звучащей в наушниках фантастической музыке — расслабляющие, философские ритмы Enigma и зачастую бунтарские мелодии Depeche Mode и London after Midnight. Эти потрясающие мелодии сменяли одна другую, теплый ветер трепал его светлые волосы на ходу — он мог бы мчаться так долгие и долгие часы, не открывая глаз, если бы не необходимость смотреть на дорогу, которую он нарочно выбрал подлиннее, через центр города. Он будто потерялся в своей маленькой персональной вселенной, из которой не хотелось возвращаться… Тем временем, чёрная Ламборгини Шерлока Холмса медленно, но верно приближалась к Пикадилли-стрит. — Нет, ты представляешь? — негодовал он. — Пока смутно, — хихикнула его спутница, сидящая на пассажирском сидении: красивая, ухоженная брюнетка в черном платье, с ярко-красным маникюром и с эффектной рельефной косой. — Все, что я поняла из твоего сорокаминутного монолога — это то, что тебе довелось провести половину выходного дня с «клиническими идиотами», — под конец фразы девушка рассмеялась в голос. — Спасибо за поддержку, Ирэн. — Ну, а что ты хотел? Я не собираюсь говорить гадости о твоем брате, как бы тебе того ни хотелось. Шерлок недовольно фыркнул. — Кроме того, я считаю, что он прав: ты можешь продать это, ты можешь помочь им, ты можешь помочь ему и себе в том числе. — У меня есть деньги. Дела идут хорошо. Не вижу смысла хвататься за все подряд. — Господи, Шерлок, какой смысл ворчать? Ты же все равно завтра приедешь в офис и придумаешь шикарную рекламную кампанию этому их мясу! Ты же можешь продать все, что угодно! — Ты давно ходила в магазин? Ты видела, сколько фирм предоставляют ассортимент на порядок лучшего качества, чем «Джефферсон Мит»? В этом, кстати, и причина того, что их бизнес загибается. Им может помочь только чудо. — Для этого и существуешь ты и твоя “SH PR Consulting”. Шерлок, неопределенно хмыкнув, хмуро смотрел впереди себя, ожидая, пока загорится зеленый сигнал светофора. Похоже, выбора у него не оставалось. Ладно, черт с ними, он продаст их чертово мясо каждому второму жителю этого города. Хотя замок в квартире лучше сменить. Впрочем, имеет ли это смысл? Может, лучше переехать? Нет, глупости, его назойливый брат найдет его даже на Луне. — Кстати, спасибо, что заехал за мной в салон, — Ирэн бросила на него прищуренный взгляд. — Я в ужас прихожу от одной мысли поехать на метро. — А такси? — С другом приятнее, — хихикнула она, немного взлохматив его непослушные черные кудри. — К тому же, отец заблокировал все мои кредитки. Едва наскребла на маникюр. Нравится? — Что ты натворила на этот раз? — Шерлок бросил взгляд на безупречный шеллак подруги. — Лучше спроси, чего я не натворила, — рассмеялась она. — Но беда в том, что из-за этого он уволил Кейт. А я теперь под финансовым арестом. На неопределенный срок. Шерлок закатил глаза. — Неужели так трудно держать себя в руках в двадцать четыре года? — Ты вообще когда-нибудь влюблялся? Лицо Шерлока в момент ожесточилось, и машина тронулась с места немного резче, чем было нужно. — Не твое дело, — грубо оборвал он ее, выруливая к повороту. Ирэн как-то сразу стушевалась, очевидно, поняв, что этим, с первого взгляда безобидным, но, безусловно, личным вопросом пересекла какую-то черту. Такое с ней случалось редко, и, пожалуй, только с Шерлоком. Со всеми остальными она никогда не церемонилась, из-за чего имела репутацию неуправляемой и вульгарной Мисс Эпатаж. Но о личной жизни Шерлока она ничего не знала. А тот совершенно не собирался ее просвещать на этот счет, хотя они были знакомы уже больше шести лет. Он всегда держал эту дистанцию и никого не подпускал к себе. Хотя она с абсолютной уверенностью могла сказать, что эта язвительная холодность — только маска. Он всегда приходил ей на помощь, когда было необходимо, не раз выручал ее из передряг и поддерживал во всех ее безумных идеях. Но в душу к нему она не лезла — слишком дорожила их дружбой. На Пикадилли-стрит они снова замерли на светофоре. — Иногда я ненавижу этот город, — проворчал Шерлок. — Не занудствуй, в тридцать лет пора уже привыкнуть к пробкам, — передразнила она его, снова ухмыляясь очаровательной улыбкой. — К тому же, я знаю, как ты на самом деле любишь Лондон. — Ирэн, тебе обязательно постоянно… — Шерлок не договорил, поскольку что-то только что врезалось в машину с его стороны и мешком свалилось на асфальт. Несколько секунд прошли в замешательстве, после чего первой подала голос Ирэн. — Ни фига себе, — она вытягивала шею, силясь рассмотреть, кто упал. — Твою мать, — практически одновременно с ней выругался Шерлок, распахивая дверь и буквально вылетая из машины. Первое, что он увидел — желтый велосипед с погнутым колесом, потом вмятину на своей машине чуть правее водительской двери. Он перевел взгляд на обалдевшего подростка, который поднимался с земли, потирая содранный локоть и в ужасе глядя на вышеупомянутую вмятину на Ламборгини. — Какого черта? — прорычал Шерлок, делая шаг к светловолосому подростку, который судорожно запихивал вылетевшие при ударе о землю наушники в карман. — Простите, сэр, — выдавил он из себя, переводя взгляд на хозяина авто. — Ты представляешь, сколько стоит эта машина?! — он не заметил, как повысил голос почти до крика. Вокруг раздавались гудки других водителей, вынужденных объезжать образовавшееся мини-ДТП. — Простите, — мальчишка стал пятиться назад, не в силах отвести взгляд от мужчины. — Ты куда? Парень не ответил, а только вдруг сорвался с места и бросился бежать по оживленной и многолюдной улице. Шерлок — за ним. Ирэн, наблюдавшая за сценой через окно, только закатила глаза. «Черт подери, ну и вляпался!». Джон бежал, что есть сил, легкие уже начинали гореть огнем, но что ему оставалось? У него не было денег, чтобы оплатить ремонт такой дорогой машины. Выход был только один — спасаться бегством и надеяться, что этот высокий брюнет с невероятными глазами цвета изумруда его не догонит. Черт, почему он вообще запомнил, как выглядят глаза человека, которого он, даст бог, никогда больше не увидит?! Еще до того, как он закончил последнюю мысль, кто-то вдруг больно вцепился в его руку, вынуждая резко остановиться. «О, нет». — Попался! — Шерлок крепко держал его за запястье. — Отпустите! — взмолился Джон, силясь вырваться. Шерлок, как и беглец, так же пытался отдышаться от вынужденной пробежки, разворачивая его к себе и всматриваясь в его лицо. Что-то проскользнуло во взгляде перепуганных синих глаз, что заставило мужчину резко выпустить его руку. Это был внезапный и дикий страх, чистое отчаяние, которые он уже когда-то видел совсем на другом лице. «Боже, какие глаза», — снова мысли Джона текли совсем в другом направлении. Он даже не сразу заметил, что его больше не держат. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не замечая толп людей, то и дело задевающих их, потому что они стояли против непрекращающегося людского потока, бегущего в сторону перехода. Но как только Джон осознал, что свободен, он моргнул несколько раз и снова бросился бежать. — Стой! Подожди! Как тебя зовут? — Шерлок было рванул следом за ним, но на чертовой Пикадилли-стрит всегда так многолюдно, что очень скоро он потерял из вида светловолосую макушку. Он чертыхнулся и, без конца оглядываясь, будто подросток мог идти следом, нехотя вернулся к машине, оставшейся на перекрестке. Возле нее все так же лежал брошенный поврежденный велосипед. — Не догнал? — хихикнула в открытое окно Ирэн. Шерлок проигнорировал ее, а только поднял велосипед и, сложив его, убрал в багажник, громко хлопнув крышкой. На небольшую вмятину, оставленную им, он больше не взглянул. — Зачем тебе этот хлам? — Ирэн вообще перестала понимать, что делает друг. Шерлок снова ничего не ответил. Он сел в авто, от души надавил на газ, и машина со свистом сорвалась с места.

***