Недоперсик

Оливер торопливо набрал номер Мэтью и радостно вздохнул, когда услышал чуть усталое: «Слушаю, говорите». - Они починили корд! Они починили корд, представляешь? Без тебя не хотят выезжать. - Серьезно? Я сейчас подъеду! Бета нетерпеливо пасся у дверей мастерской, поглядывая на новенький блестящий капот машины. - Ради этого стоило потратить свое желание, правда, малыш? - братья добродушно посмеивались, глядя на то, как Рейли приплясывал у входа. - Конечно! Он будет рад! Оскар цокнул, переглянулся с братом и ухмыльнулся: - Малыш, а ты не передумал насчет семьи бета-бета? Мы можем познакомить тебя с Эдвардом! Оливер копчиком почувствовал какой-то подвох и, развернувшись в сторону братьев, покачал головой: - Он ничем не пахнет и незаметный. Не думаю, что я к этому готов. У меня впереди ещё пять лет, а потом посмотрим. Олли и сам себе не решался признаться, что ему не хватало запаха жженого сахара, который он привык периодически ощущать рядом с собой, и присутствия Мэтью Блэквуда. Бета объяснял это жалостью и привычной заботой о спокойствии Генри, который, судя по всему, решительными шагами направлялся в сторону нового брака, обещающего стать намного удачнее первого. Старший Блэквуд на днях вытащил Олли в ювелирный салон и около часа выбирал кольцо, грозившее покончить с его холостяцкой свободой. Логан, щеголявший новой прической, робко спрашивал у Оливера, как кошка отнесется к переезду, ведь Блэквуд совсем не против обзавестись домашним питомцем. - Она стала выглядеть намного лучше! Олли дернулся, услышав голос Мэтью. - Сахарочек, ты хоть понимаешь, что мы спасли твой зад? - Конечно! – Блэквуд приподнял деревянный ящичек с своих руках. - Портвейн «Scion» Дома Taylor’s 155-летней выдержки! Оливер фыркнул, но ящик взял и осторожно передал братьям. Рейли наслаждался ветерком, обдувавшим разгорячённое лицо, довольно приличной скоростью старичка корда и… присутствием Мэтью в машине. Запах жженого сахара словно смягчился, перекатываясь вязкой карамелью по небу и языку, заставлял вдыхать глубже, наполняя легкие и вбиваясь в память. Папа с отцом встречали их на подъездной дорожке вместе с остальной семьей. На заднем дворе был накрыт роскошный ужин, гриль и барбекю уже пылали углями, шум и гомон заполнили лужайку, а Оливер взял немного оробевшего Мэтью за руку: - Ты чего завис, Сахарочек? Маленький семейный ужин в честь окончания ремонтных работ твоего корда. Я отойду, мне с папой поговорить надо, держись поближе к грилю, на раздаче не зевай, хватай на двоих. Папа выглядел озадаченным, когда бета уволок его на кухню, подальше от галдящей толпы, и усадил на стул. - Малыш, что-то случилось? Оливер помолчал, собираясь с силами. Не в его правилах было убегать от проблем, и поэтому он спросил, вертя в руках пачку соломинок для коктейля, подвернувшихся под руку: - Пап, как ты понял, что влюбился в отца? Лоренс Рейли отобрал у сына одну соломинку и, зажевав её, задумчиво уставился на младшего отпрыска: - Не сразу. Я думал, что все это не серьезно. Так, мимолетное увлечение. Назло родителям начал с ним встречаться, он же был отъявленной оторвой. На мотоцикле гонял по городку в ночи, в полицию приводы были, когда он в баре драку устроил с ребятами из соседнего колледжа. А ухаживал он так, что твой дед волосы на голове рвал и умолял меня с ним расстаться. На газоне у нашего дома выложил старыми покрышками «Выходи за меня, Лоренс», всю лужайку машинным маслом уделал и истоптал цветник папы. Отец за ним с топором бегал. И я даже встречался с другими. У меня было много поклонников. А потом однажды утром я проснулся, увидел твоего отца, сидящего на моем крыльце, и понял, что хочу от него детей. И мы поженились. - Пап, я бета. Детей у меня быть не может. Может, другой способ есть… ну… понять? - Сынуль, ты хочешь, чтобы твой родной папа посоветовал тебе заняться гхм… сексом? Мы вроде уже обсудили в положенном возрасте пестики-тычинки, а учась в колледже ты мне даже сообщил, что эм-м-м… тебе не понравилось, когда кто-то тебя трогает там, и это не для тебя. - Папа! Ты меня подпоил тогда! Лоренс кивнул: - Правильно, а как бы иначе я выведал, что у тебя уже началась личная жизнь в колледже? И ты уже увидел чужой… пенис. Оливер, ты заставляешь своего папу краснеть. Я не ханжа, но, сдается мне, ты что-то мутишь тут, гребя вокруг да около. - Пап, у меня странное чувство. Не знаю, такое, словно мне нравится один альфа, и это не няньский инстинкт беты! Лоренс вынул изо рта изжеванную в лоскутки соломинку для коктейлей и благосклонно кивнул: - Ну наконец-то, дождались. Мы уже решили, что все–таки ты совсем-совсем бета, ан нет, омежье в тебе сильнее. Мои гены! Это же твой Сахарочек? - Папа! – Оливер тоже вцепился в свою соломинку зубами, нервно михрятя пластик. - Я сам не знаю, что происходит. И хочу разобраться. - Поцелуй! – папа вытянул губы трубочкой и почмокал свою ладошку, звеня тремя браслетами на запястье, подаренными отцом после рождения каждого ребенка. - Вообще не представляю как. - Да оно или само произойдет, или никак. Мы с твоим папой после его драки в участке сидели. И он был такой несчастный, что я его и поцеловал тогда в первый раз, а он так растерялся, глазами хлопает и спрашивает: «Лоренс, это то, что я думаю? Это значит да?» Такой смешной был и милый, что у меня в сердце запрыгали солнечные зайчики, мозг совсем отключился. Да… Ты все узнал, что хотел, малыш? Тогда достань новую упаковку соломинок и пошли, семья ждет. Мэтью впихнул в руки Олли тарелку с отвоеванным бифштексом и булочкой: - Я думал, Освальд откусит мне пальцы, пришлось стукнуть его игрушечной лопаткой по спине, а ещё я подговорил Остина попробовать, как рисуется кетчупом на штанах его отца, интересно, он меня выдаст или нет? - Ну, судя по тому, как на тебя смотрит сейчас папа Остина, тебе не жить, дите сдало тебя сразу. - Ты же прикроешь меня? - Вот уж нет, спасайся сам! Мне ещё хочется дожить до десерта! Мэтью рассмеялся, толкая бету в бок: - Они у тебя такие, лучше всех, хотел бы я такую семью. Солнечные зайчики в сердце? Не может быть!