Поддайся мне

Mother Mother — Let's Fall In Love

Люблю осень. На улицах чаще всего яркий контраст грифельно-серого неба, антрацитового асфальта и ярких жёлтых, золотых и багрово-коричневых красок. Пахнет всегда мокрой землёй, прелой листвой, и озоном, который в нашем очень дождливом городке, практически не выветривается. А ещё люди… Они смешно кутаются в тёплые пальто и парки, почти сливаясь друг с другом. Если честно — осенью у меня всегда немного депрессивное настроение. Мне хочется окружить себя всем красивым и уютным, закрыться дома и уставиться в большое чистое окно на проезжую часть, парк и университет. Я люблю созерцать. Каждый человек, как и любое создание природы, по-своему уникален. Если тщательно вглядеться, то можно прочитать по лицам окружающих довольно интересные вещи. Угадывать о чём думают люди всегда довольно забавно, правда, если очень долго таращиться на кого-то — можно получить в большинстве случаев лишь негативную реакцию. Сегодня город как никогда был наполнен осенними звуками, что тревожно оповещали всю округу о скорой смене погоды. Был конец октября. Я вышла из студенческого общежития и поплелась в университет на пары. Идти было недалеко, но хотелось побыть на улице подольше. Хотелось понежиться в последних закатных осенних деньках. Но, видимо, сегодня ветром и тучами наслаждалась одна я и то недолго. Хмурые лица торопящихся прохожих резко понизили градус моего настроения в абсолютный замораживающий душу ноль. Я перешла дорогу и завернула за угол огромного четырёхэтажного жёлтого здания Медицинского университета и приблизилась к высоким ступеням крыльца. Главный вход на удивление всегда собирал у своих ног большие толпы студентов, которые перед предстоящими занятиями непринуждённо что-то обсуждали, спорили и смеялись, стараясь наговориться на несколько часов вперёд. Сегодняшний день не стал исключением. Я постаралась протиснуться сквозь густую толпу, параллельно задерживая дыхание, дабы не задохнуться от слишком узкого пространства. Не любила я большие скопления людей. Я с трудом выползла ко главному входу, поправила задравшуюся куртку, закинула на плечо сумку и… — О, Марри! — Услышала я язвительное рычание над ухом. Только не это! — Гордеев! — Осклабилась не менее дружелюбно я и повернула голову в сторону грозы всех девушек с первого по четвёртый курс. Высокий брюнет, которому я доставала макушкой до плеча, сощурил свои пронзительные зелёные глаза и глубоко затянулся сигаретным дымом, окидывая небрежным взглядом мой потрёпанный вид. Как это ни было странно, но сегодня он стоял абсолютно один и подпирал своим идеальным торсом стену университета. — А где твои миньоны? Не боишься, что тебя сейчас кто-нибудь святой кислотой обольёт и перекрестит? — Издевательски спросила я, косясь то в одну, то в другую сторону, чтобы обнаружить группировку красавчика. — Только если ты, детка. — Подмигнули нахально мне, а я с трудом подавила рвотный позыв. — А мои миньоны там же где и твоя привлекательность! В туалете! — Фыркнул он и снова затянулся. Я уже привыкла к этим ежедневным перебранкам с генералом всех придурков, поэтому лишь молча сардонически улыбнулась и показала ему мастерски отработанный фак. — Жаль, что тебя с собой не прихватили! Тебе бы понравились просторы канализации, среди переработанной органики и грязи ты — король! — Отсалютовала средним пальцем ему я и, не дожидаясь злобного парирования в ответ, ломанулась в помещение университета. С Максимом Гордеевым у нас с самого начала не заладились дружеские отношения. Мало того, что мы учились на одном курсе, так у нас ещё и группа была одна. Он искренне считал меня синим чулком и ботаничкой — три ха-ха и четыре фи —, а я его заносчивым ублюдком с IQ макаронины. Ну, в общем, в то время, как он спал со всеми девушками мед. университета и кружил им головы своей ядовитой улыбкой с отбеленными зубами, я тихо его ненавидела и откровенно презирала. Может, просто у меня с детства было отвращение к слишком смазливым персонам, не знаю, но бесил он меня до скрежета зубов! Я бы облила его формалином. Я показала пропуск, сбросила в общем гардеробе куртку и поднялась по лестнице на второй этаж. Первая сегодня была пара по истории, затем пара по анатомии, а затем, чтобы совсем разрушить мозг несчастных студентов, физика и высшая математика. Перед аудиторией я нос к носу столкнулась с Тимом — он являлся одним из самых адекватных людей в нашем универе. Тимофей (все зовут его Тим, поскольку имя Тимофей ему категорически не нравится) листал свою толстую тетрадь со всеми конспектами и отчаянно пытался зазубрить даты правления Николая Второго. Когда я налетела на него, он вздрогнул, поднял возмущённые глаза, но, увидев меня, успокоился, коротко хмыкнул, поправил вечно сползающие с носа очки и захлопнул тетрадь. — Машка! — Приветливо буркнул он. — Ты чего это с утра такая взвинченная? Случилось чего? Я отрицательно мотнула головой и в ту же секунду услышала в начале коридора, позади себя, знакомый доводящий меня до колик раскатистый смех, напоминающий икание акулы (если акулы и умеют икать, то они явно делают это именно так), и мерзкий щебет сладкоголосой красотки Ани, которая благодаря своим чёрным волосам (естественно крашенным) и прожигающим зелёным глазам носила ласковое имечко «Ведьмочка». Так вот. Наша звёздная «Ведьмочка», разумеется, входила в круг приближённых Принца Максима и слыла в нём девочкой не для отношений, а для секса во время плохого настроения Его Высочества. Вообще в компанию местного Нарцисса входили: качок-тупнячок Серый — одна штука; Куклы Барби: Леночка и Снежанка — две штуки; красивый и не менее глупый Влад (бабник и один из лучших друзей Макса)  — одна штука; более менее адекватный блондинчик Руслан (единственный в своём роде человек, который знал Гордеева с детства и терпел его, оставаясь при этом славным парнем), устраивающий вечно вечеринки и тусовки у себя на даче и дома — одна штука; и нимфоманка Анна — одна штука. Короче символичный тандем из шести прихлебателей. В общем, становится очевидно, как я его «любила». Тим глубоко вздохнул, когда посмотрел на компанию за моей спиной и всё понял без слов. — Наш избранный мальчик опять тебе напакостил? — Попытался пошутить он, но я хмуро окатила его ледяным взором своих карих глаз и вошла в аудиторию. С третьего ряда меня сразу же заметила Настя и помахала приветливо мне рукой. Настя была хрупкой рыжей девушкой с большими по-детски наивными глазами цвета морской волны. Она вообще была довольно миловидная, пухлые губы, немного вздёрнутый нос и прекрасный добрый характер. Наверное, поэтому самый лучший друг Макса — Руслан влюбился в неё по уши, и они уже больше месяца встречались. Год только начался, первый курс, все дела, а я уже успела нажить себе врага. Могу поспорить, что мало кто, может таким похвастаться. Я быстро пробежалась по ступенькам и скользнула на скамейку рядом с подругой и по совместительству соседкой по комнате. — Ты чего опаздываешь? — Смеясь, поинтересовалась она, заправляя за ухо непослушную медную прядь. Я уже открыла было рот, чтобы разразиться громогласной тирадой направленной против кретина Гордеева и его шайки, как вдруг Настя умильно покраснела и послала кому-то воздушный поцелуй. Догадку проверять не было смысла, так моя подруга вела себя только с Русланом. Кстати, насчёт Руслана. Он был кареоким блондином, довольно высоким, но всё равно ниже, чем Принц Максим, тот был под два метра. Телебашня, а не парень. У Руслана была одна очень хорошая черта — он умел действительно смешно шутить и благодаря этому был вечным оптимистом. Я бы сама на него запала, да вот только блондины мне как-то не катят. Плюс, когда я узнала, что моя соседушка пускает на него слюни, всякая охота пропала вообще на него смотреть. Они начали встречаться уже через неделю после знакомства и все вокруг верили, что это любовь с первого взгляда, может и так, только вот я не очень доверчива. Но в их отношениях было всё настолько милым и приторно-сладким, что у меня временами болел живот. Настя знала это, поэтому не сильно трепала мне нервы своими любовными похождениями. Подружка сегодня ночевала у Руслана, не в первый раз кстати, и, как поняла я, у них было всё просто замечательно. И я была за неё рада. Ну, если мне не везёт, пусть везёт другим людям, более хорошим. Нет, у меня с недавних пор был парень. Его звали Кирилл, учился в архитектурном. Правда встречались мы чуть больше, чем Настя с Русланом, и я его ни с кем не знакомила, поскольку не любила афишировать свои отношения. Да у нас уже, в принципе, всё было не особо гладко. Мы скорее были друзьями, никакой романтики, хотя от него её мне и не хотелось. В последнее время мы практически не виделись, но, как ни странно, я по нему не скучала. Странные отношения, правда? Но я отвлеклась, компашка миньонов во главе со своим предводителем уже направлялась к лестнице. Я раскрыла свою сумку и принялась яростно в ней рыться, лишь бы не видеть ненавистную рожу Гордеева. Но когда мои желания сбывались? Над ухом громко присвистнули, и я оторвалась от своего «увлекательного» занятия с твёрдым намерением зарядить Максу по роже учебником по анатомии. То, что это был Принц, — не возникало сомнений. — Шустова, не знал, что ты носишь с собой использованные гондоны! — Громко в голос заржал Гордеев, а я недоуменно уставилась на него. Чего? — Хранишь на память о ком-то важном?! — Чего? Совсем рехнулся, придурок? — Повторила свой мысленный вопрос я, молясь, чтобы сейчас, в эту самую минуту, в аудиторию забежали грозные дядечки в белых халатах, скрутили Принца, вкололи бы ему «Сибазон» и выволокли его вон, под моё счастливое улюлюканье. — Я-то рехнулся? — Сузил свои изумрудные глаза Гордеев. — Да вот же! Все смотрите! — И брезгливо, двумя пальцами выудил из МОЕЙ СУМКИ использованный контрацептив, демонстрируя его на всеобщее обозрение. Вся группа, присмиревшая во время нашего «милого» диалога, тут же грохнула и заржала так, что затряслись стены. Я была в шоке. Конечно, этот гад не забыл мне моей издёвки на крыльце, но чтобы так унизить?! В моей голове закипело, ярость отрезвила моё обиженное нутро. Я натянула на лицо самую сладенькую улыбочку и на удивление спокойно проворковала: — Ой, Максим, какой же ты растяпа, это ведь твой! А нет… — я склонила голову набок и театрально вздохнула. — Для тебя он слишком большой, извини, не заметила! Аудитория грохнула с новой силой. Гордеев покраснел, как варёный рак и, бросив мне обратно в сумку, им же подложенный презерватив, наклонившись к самому моему лицу, прошипел: — Я тебе это припомню, жалкая шлюшка! Вот увидишь! — Он резко отстранился, и, увлекая за собой свою свиту, уселся на последний ряд, где можно было бездельничать. От него это звучало почти комплиментом, потому что кроме комментариев «монашка» и «убогая» я от него редко дожидалась оскорблений по данному поводу. Почти все из шестёрок, кроме Руслана, смерили меня уничижительным взглядом и прошествовали за своим генералом. Руслан же виновато улыбнулся Насте, а мне коротко кивнул головой и сочувственно вздохнул. Я пожала плечами на его выдох и, подавив рвотный рефлекс, закрыла сумку, осторожно поставив её на пол, дабы содержимое подлянки Макса не расплескалось. — Чего он так до тебя докапывается? — Прошептала мне на ухо Настя, когда рядом со мной устроился не видевший всего этого кошмара Тим, и когда зашёл в аудиторию учитель — суровый, как я уже успела узнать, мужчина, с седыми висками, короткими ногами и соболиными бровями, грубо нависавшими над угольными глазами. Звали его Евгений Игоревич, но носил он кличку Шанью, поскольку по взгляду напоминал злого гунна из мультика «Мулан». Он начал что-то быстро писать на доске, а я тем временем прошептала на ухо Насте: — Он просто дегенерат! И у нас с ним взаимная ненависть. — Я горько хмыкнула. То, что Гордеева в детстве гнобили, было видно невооружённым глазом, поэтому он и старается собрать вокруг себя побольше приспешников и нападать первым на всех, кого посчитает слабее. Я ненавидела его. Он ненавидел меня. В этом мире мало что имеет такую стабильность.