Поддайся мне

Hollywood Undead — This Love, This Hate

Я вышла с истории невероятно вымотанной, на выходе из аудитории столкнувшись с Гордеевым и получив от него довольно злобный взгляд в свою сторону, но мне было не до него и его компании. Я только закатила глаза и направилась прямиком в туалет, искренне желая придушить этого придурка. Про гадость внутри сумки я не забыла, поэтому от неё надо было срочно избавиться, пока мой завтрак не оказался прямо на полу в коридоре университета. Настя на пару с Тимом умчалась в столовую занимать очередь, пообещав перед этим, что купит мне чай, если я опоздаю. В туалете было светло, а, сияющая чистотой, кафельная плитка делала его менее неприятным местом. Раскрыв сумку, я поморщилась и выудила хренов презерватив салфеткой, которую предусмотрительно успела оторвать от рулона, стоявшего на умывальнике. Разглядывать эту дрянь мне, естественно, не хотелось, поэтому я быстро сбросила её в помойное ведро и тщательно вымыла руки. Когда этот кретин успел сделать своё грязное дело? Ведь он шёл практически за мной в аудиторию, неужели, заранее подготовился к пакости? Я отряхнула от воды руки и вдруг почувствовала затылком чей-то крайне нелюбезный взгляд. — Понравился мой подарочек, убогая? — Прошипели зло мне над ухом так неожиданно, что я вздрогнула и случайно (не скрою своей радости по этому поводу) зарядила локтем приблизившемуся сзади на небезопасное расстояние Максу. Он согнулся пополам от боли, а я в это время быстро, но стараясь сохранять невозмутимый вид, закрыла замок на сумке и уже пришла в себя. Этот гад подкрался ко мне сзади, пока я мыла руки и не могла его увидеть. Нападать со спины? Как можно было так низко пасть? — Очень, Гордеев. Это было так мило с твоей стороны — подарить мне собственных нерождённых детей. — Я посмотрела на своё отражение, поправила тёмно-русые волосы и встретилась с ненавидящим, горящим зелёным пламенем взором Гордеева в зеркале. Он всё ещё сгибался в форме буквы «Г». Я довольно хмыкнула. — И да, для слепых дебилов: это женский туалет! Я направилась к двери, посчитав, что достаточно оскорбила этого идиота. Вдруг меня грубо схватили за руку и больно толкнули в стену, припечатывая к ней своим собственным телом. Я забрыкалась, ощущая близость самого отвратительного для меня человека. Да, признаю, теперь мне стало реально страшно, но подать вид, значит, сделать себя безоружной. Я нарочито спокойно посмотрела в зелёные гневные глаза Макса и глубоко вздохнула. Ну, что ты будешь делать? — Отпусти! — Приказала строго я, стараясь сделать свой голос наиболее твёрдым, но из-за какого-то потаённого волнения он всё равно еле заметно дрожал. Гордеев лишь коротко фыркнул и осклабился. — А тебя ничего не способно вывести из себя, да, Шустова? — Рявкнул он, стискивая одной рукой моё плечо, а другой хватая за талию и притягивая как можно ближе к себе. В нос мне ударил запах сигарет, виноградной жвачки и дорогого парфюма. В общем, довольно-таки приятный аромат, даже очень, если не знать, кто перед тобой. Я упёрлась ладонями в его спортивную грудь, изо всех сил стараясь сохранить дистанцию и презрительное выражение лица. Но он был сильнее и в итоге просто вдавил меня в себя, заставляя поднять лицо прямо ему навстречу. Я категорически не переваривала столь тесных контактов моего тела с чужими, особенно совершённых без моего согласия, а смотреть на гримасу злобы моего врага было ещё и унизительно, зная, что я ничего не могу с этим поделать. Это уже было чем-то вроде насилия и психологического давления на мою личность. Я сделала всё, чтобы держаться от него максимально далеко, но пятнадцать сантиметров между лицами не самое гигантское расстояние. К тому же Гордеев так сильно наклонился, что, казалось, вдавливает меня ещё и в землю, только уже своим взглядом. Мои попытки освободиться из его рук не увенчались бы успехом, по-крайней мере сейчас. Надо было его чем-то отвлечь, но как назло в туалет никто не заходил, что было странно. Всё-таки перерыв как-никак. — А если я сейчас тебя изнасилую, прямо тут? Ты и дальше будешь такой безэмоциональной? — Поинтересовался скорее из любопытства, чем из желания, действительно, нечто такое сотворить, Макс. Что? Я безэмоциональная? Да, он бредит! — А ты попробуй! — Нагло заявила я, проглатывая почему-то задевшие меня слова и снова создавая холодную маску омерзения. — Вот только не обещаю, что ты и дальше сможешь пользоваться своими причиндалами. И да, предупреждаю, тронешь меня, и у нас в группе станет на одну девочку больше. Эта ситуация начала уже меня раздражать. Мало того, что унизил перед всеми, так ещё теперь и выйти из туалета не даёт! Я снова забрыкалась, за что лишь опять оказалась в стене, опаляемая горячим дыханием Гордеева. Я судорожно сглотнула, борясь с подступившей так не вовремя слюной. — Какая же ты, стерва! — Почти восхищенно усмехнулся Макс, едва касаясь губами моего уха. Я дёрнулась от этого столь непривычного и странного жеста, который, к моему несказанному удивлению, не доставил мне той волны отвращения, которую я обычно испытываю к Гордееву, однако, это уязвило моё самолюбие. Неожиданно большие, тёплые руки заскользили по моему телу и по-хозяйски стиснули мои ягодицы. Я впала в ступор от такого поворота. Это ещё что за хрень? — Руки припаркуй! — Громко воскликнула я, стараясь отлепить от себя оборзевшие ладони, но не тут-то было. Я уже изо всех сил лупила по плечам и телу Принца, но он лишь продолжал держать меня и криво ухмыляться своей выходке. Такого унижения я не испытывала давно! Благо никто не видел. — Не-а. — Качнул головой Гордеев, внезапно наклоняясь ниже и почти касаясь своим носом моего. Он явно что-то задумал, а сейчас откровенно решил меня выбесить? Я лихорадочно соображала, что делать, случайно разглядывая идеальный изгиб губ своего врага, но, спасибо моей защитной реакции, которая в отличие от моего прифигевшего мозга совсем не спала: безразлично пожав плечами, я, сама не ожидая от себя, со всей дури залепила ему пощёчину. Так сильно, что раздался оглушительный хлопок, я сама себе отбила пальцы, но опешивший от удара Макс разжал свои стальные «объятья» и замотал из стороны в сторону головой, приходя в чувство. Его глаза широко раскрылись, а на нежной коже щеки мгновенно образовался чёткий бугристый след от моей ладошки. Я, воспользовавшись его замешательством, тут же оттолкнула его и ретировалась из туалета, чуть не сломав заевший неожиданно замок на двери. Однако моя ярость помогла мне наконец-то открыть несчастную дверь и вылететь на всех парах в коридор, где удивлённые учащиеся что-то бурно обсуждали возле аудитории химии. — Сукин сын! — Громко прорычала я, приглаживая растрепавшиеся волосы, и промчалась мимо остолбеневших студентов в сторону столовой, тут же прекративших свою жаркую дискуссию и уставившихся на меня. Только сейчас я поняла, почему никто не зашёл в туалет и не спугнул Гордеева. Чёртов предусмотрительный придурок запер дверь на замок изнутри! *** — Маша! — Звонко окликнул меня мелодичный голос подруги, когда я уже менее взбешённая ворвалась в неугомонно галдевшую столовую. Я осмотрела помещение, кишащее голодными студентами, и обнаружила свою компанию. Протолкнувшись через тесную толпу, я наконец-то плюхнулась на свободный стул и уставилась на свой чай, который Настя, спасибо ей за это, всё-таки не забыла купить. Я залпом осушила стакан, и поморщилась от его сладкого вкуса. Похоже чай мне всё же покупал Тим, который по рассеянности купил его с сахаром, фу, гадость. Я обиженно покосилась на друзей и закусила губу, стараясь привести мысли в порядок. — Ты чего такая взъерошенная? — Растягивая в своей привычной манере слова, полюбопытствовал у меня Тим. Я судорожно сглотнула и быстро оглянулась назад. Его Высочество в дверях столовой не появилось, да он и никогда здесь не появляется, слишком для него здесь… примитивно. И чего это я так разнервничалась? — Так получилось. — Буркнула я и рассказала обо всём, что случилось в туалете, умалчивая разве что о наглом «менялапанье». — Вот он отморозок! — Вскинулся Тим. — Просто конченый урод! — Тим! — Отдёрнула его Настя. — С каких пор ты используешь ненормативную лексику? Глаза Насти полыхнули осуждающим огнём, она просто не переносила, когда кто-то выражался в её присутствии и сама этого не делала. Друг виновато вжал свою голову в плечи, предчувствуя очередную взбучку, и понуро уставился на недоеденный кекс, бурча что-то оправдательное себе под нос. Однако взбучки не последовало, как и наставительной лекции. Я даже несколько удивилась, однако, рано. — А ты, Машка, сама виновата, если не хочешь, чтобы он к тебе лез, сама не распаляй! Я же вижу, как вы друг друга глазами пожираете, да что там я, все видят! И знаешь что, моя дорогая, ненависть у вас показная! Вам бы… — А вот и взбучка! И под удар попала я, причём под удар какого-то абсурдного словесного потока. Я только и сумела что широко раскрыть рот. Вот уж не думала, что подруга не примет мою сторону. — Ты чё несёшь? — Изумлённо перебил её Тимофей, чуть ли не падая со стула. Он даже очки снял и поморгал, настолько его поразило сказанное рыжеволосой. Я опешила ещё раньше, чем Тим, когда осознала сказанное, но всё равно синхронно вытаращилась вместе с другом на несущую конкретную ахинею Настю. Она сбрендила?! Кого я распаляю и главное как? Ненависть показная? Что?! — Что надо, то и несу! — Покраснела от возмущения подруга. — Я раньше честно недоумевала, чего вы так друг к другу цепляетесь, а сегодня на истории неожиданно поняла. Да и Руслан говорит… — Понятно откуда ноги растут. — Протянула я, и сурово зыркнула на подругу, всем сердцем желая сейчас растянуть на дыбе блондинчика. — Ты хоть сама понимаешь, какой бред ты говоришь? Знаешь, использованный гондон подложить в сумку — вовсе не невинная шалость! — На этой фразе Тим совсем уехал под стол, он-то и не подозревал об инциденте на истории, поскольку ждал преподавателя в коридоре. — И вообще, я устала от этой темы и от вечного цепляющего меня Гордеева. Если тебе и Кортикову так нравится этот шизанутый Принц — общайтесь с ним на здоровье, я не претендую на его внимание! — Я не хотела говорить с ней в подобном тоне, но меня несказанно рассердил её пылкий монолог. Определённо Соловьёвой было вредно столько общаться с лучшим другом моего врага. Настя вспыхнула ярко-красным румянцем и обиженно надула губы. — Ты не понимаешь, Маш. — Чуть ли не плача, прошептала она. — Вы цапаетесь друг с другом не из-за чего, он же никого так не достаёт и никогда не доставал. Если ему кто-то не нравился, то он просто не общался с этим человеком. Руслан знает его с детства, и он сказал, что вам бы пересп… — Проблеяла, пунцовея ещё сильнее подруга. Я вытаращила глаза и забыла, как дышать. — Соловьёва, ты обкурилась там что ли на пару со своим мачо? Охренеть! Окстись и думать вообще об этом забудь! — Я с грохотом отодвинула стул и, пылая праведным гневом, удалилась под недоуменные взгляды толпы, и смущённые взоры моих друзей. Вот это новость! Внутри меня полыхало пламя несправедливости! Да, как вообще такая мысль могла прийти в здоровую голову? Я и это…этот… я даже не знаю, как мне назвать Гордеева, чтобы никого не обидеть! Я быстро поднялась на второй этаж и забежала в аудиторию, где проводилась по расписанию физика. Здесь уже было несколько человек, которые даже не обратили на меня внимания. Это меня немного успокоило. Я села на своё привычное место, достала наушники и телефон. Вчера я обновила плейлист. Снова депрессивные песни, снова тоска и снова ненависть к Гордееву. В голове шумело так, что даже громкие звуки рока не прекращали этот ад. Мысли путались, меня слегка подташнивало, а неприятный осадок от утра даже и не думал растворяться, а ещё большим комком стискивал моё горло. Мне кажется, ещё пара недель и я убью Гордеева!