Поддайся мне

Kodaline — Ready

Я открыла глаза и чуть не зарыдала от ломившей всё моё тело боли. Вокруг всё было покрыто туманной дымкой, к тому же вращалось и плыло. Я вздохнула. Горло сильно обожгло, рёбра застонали, а лёгкие сжались. Мучительно выдохнув, я постаралась сфокусировать свой взгляд на чём-нибудь, но мне это не удалось. Где я? Без ответа. Темно, пахнет дорогой кожей, табаком и мужским одеколоном, отдалённо кого-то напоминающим. Я постаралась пощупать руками, где я нахожусь, но сумела различить только гладкую поверхность то ли дивана, то ли ещё чего-то. Я охнула и повернулась на бок. Ноги упёрлись в какой-то барьер, не давая выпрямиться. В глазах потемнело, меня затошнило и закружилась голова. Чуть-чуть отдышавшись, я приняла сидячее положение, снова привыкая к резкой тьме в глазах, и только тут поняла, где я. Машина! Я в машине! Но в чьей?! Скривившись от недомогания, хотя скорее от агонии, от недомогания здесь не было абсолютно ничего, я попыталась нащупать ручку двери и выйти, но рука бессильно опустилась обратно, не найдя за что бы зацепиться. Я неожиданно вспомнила всё, что произошло. Резкая вспышка ужаса отразилась в моей памяти, заставив сердце заколотиться в груди, а руки мелко задрожать. Ублюдок, пытающийся меня изнасиловать, болезненные грубые удары, запах рыбы и пива. Меня снова замутило. Где Кирилл? Где я, чёрт возьми? Неожиданно я услышала приближающиеся шаги. Я насторожилась и вскинула глаза, готовясь встретить того, кто посадил меня сюда. Если бы это был пьяный маньяк, я бы здесь не сидела. Вспомнив глухой удар тела о землю, я сделала вывод, что я сижу в машине спасителя. Вот только кто он? Мимо окна прошёл кто-то. Затем открылась дверь и на переднее сидение, на место водителя, кто-то сел, немного качнув машину. Заметив, мой взгляд в зеркале, человек резко оглянулся. — Ты! — Ошарашенно прохрипела я, увидев знакомое недовольное лицо. Гордеев хмыкнул, обрадованный тем, что я впала в состояние прострации и замешательства. Так это он меня спас?! — Что, Шустова? Любим ночные клубы? — Язвительно спросил он и отвернулся, даже не поинтересовавшись, как я себя чувствую. Я услышала мягкий щелчок ключа в замке зажигания, хищное урчание мотора и шорох поворачивающих шин. — Какого хрена? — Прошипела я, хватаясь за раскалывающуюся голову. — Тот же вопрос. — Не моргнув глазом, парировал Макс, выруливая на дорогу. Только тут до меня дошло, что мы куда-то едем. — Стой! Куда ты везёшь меня?! — Испуганно воскликнула я, точнее не воскликнула, а просипела, но Гордеев всё равно поморщился от звука моего голоса. — Ты мне больше нравилась, когда была в отключке! — Фыркнули мне в ответ и проигнорировали вопрос. — Гордеев, стой, говорю! Верни меня обратно! Там мой… парень. — Запнулась я, но в итоге произнесла статус Кирилла. — О, у тебя есть парень? Так, может, ты не монашка? Удивляешь меня, Шустова! — Прыснул от смеха он, считая мой комментарий до одури забавным. — И за какие, такие грехи ему послали тебя? — Саркастично полюбопытствовал Гордеев. Я побелела от злости, да что он себе позволяет?! — За убийство придурка-одногруппника! — Ощерилась я. — Он его задушил собственными руками. Гордеев сурово зыркнул на меня и неожиданно усмехнулся. — Я тебе вроде как честь спас, а может даже и жизнь. — Неожиданно спокойно без доли насмешки сказал он и повернул руль влево. Почему он так уверен, что я девственница, хотя так и есть, но это не суть? Просто меня пугает его осведомлённость! Я вдруг действительно поняла, что он, правда, меня спас, а я даже не поблагодарила за это. Мне стало немного стыдно и неловко. — Спасибо. — Буркнула я, искренне считая свой долг перед ним выполненным, однако, на душе было неспокойно. Эх…похоже, одними словами моя совесть отделаться мне не позволит. — На здоровье. — Макс снова крутанул руль, с безразличным видом. — Кстати, разукрашенной тебе лучше. Ты похожа на несчастную побитую панду. Даже мило. — Внезапно подколол снова он, а я вспыхнула от его слов, чувствуя, что в крови забурлила ярость. Вот что за человек?! В отличие от меня ни совести, ни благородства! Мило? Избитая девушка — это мило? Маньяк с уклонами некрофила, вот он кто! — И зачем же ты тогда в драку полез, раз мне так лучше?! Оставил бы, глядишь, макияж на трупе смотрелся бы ещё ярче! — Выпалила, задыхаясь, я и отвернулась от Принца, глотая подступивший к горлу комок. Мне было обидно, больно и всё ещё страшно. А самое противное было то, что мои страдания доставляли удовольствие моему врагу, который, вероятно, просто наслаждался, когда заметил, что меня бьют. Вот только зачем было спасать? Чтобы потом добить самому? Растоптать, унизить или возвести себя на пьедестал героя? А, я, кажется, поняла, он услышал женский крик, решил помочь, а когда помог, увидел, кто это, ну и разочаровался. Вот только куда мы теперь едем и зачем? Оставил бы одну там. Чёрт возьми, поступки Гордеева хрен предскажешь, а ведь мне он всегда виделся тупоголовым и банальным! — Дура ты, Шустова. Причём конкретная и неизлечимая. — Сухо бросил Гордеев в ответ на мою колючую фразу и больше ничего мне не сказал. Я уставилась в окно, стараясь запомнить дорогу и полностью игнорируя замечание в сторону своих умственных способностей. Может, у меня и паранойя, но придурку Гордееву, каким бы он сегодня героем ни был, я не доверяла. Ну, не верила я в его чистые намерения по поводу моего безвозмездного спасения, тем более, что слышала его разговор с Владом, где Макс отчётливо озвучил то, что мне отомстит и всё равно на мне ещё отыграется, хотя, походу, уже отыгрывается! Мы выехали на главный проспект, потом свернули в незнакомые переулки и, разгоняясь до такой скорости, что всё сливалось в единое пятно, а мои волосы становились дыбом, промчались по полупустым улицам города. Запомнить путь не представлялось возможным. Если он затащит меня в подвал и закроет там, меня даже никто не найдёт. Ну и поделом! Думать надо было раньше, когда шла неизвестно куда! Теперь я злилась на Кирилла. Он, наверное, меня даже не ищет. Он мне даже не позвонил! Тут меня осенило, и я вспомнила про мобильник и, молясь, чтобы он остался целым, полезла в карман. Мда-а… судя по виду того, что я выудила из кармана — мобильником это сейчас назвать было архисложно. Сенсорный экран превратился в густую паутину трещин, корпус помят, а кнопки громкости и включения провалились глубоко внутрь. Ну, что за невезение?! Теперь я даже позвонить никому не смогу. Глаза зачесались от жалости к самой себе. Я спрятала телефон назад и коснулась саднящей раны на лбу. Кожу щипало и покалывало от прикосновений. К остальным частям лица я даже боялась прикоснуться. Но зубы вроде были все целы, хоть что-то радует. Наверное, выглядела я сейчас настолько жутко, что Самара из фильма «Звонок» обзавидовалась бы и искусала себе все локти. Машина свернула в небольшой двор. Я никогда не бывала в этой части города, но ехали мы относительно недолго, минут пятнадцать от силы. Гордеев припарковался и заглушил мотор. Он вытащил ключ зажигания и открыл свою дверь, выбираясь из уютного дорогого салона. Я не последовала его примеру. Если хочет меня убить — пусть сначала со мной помучается. Макс недолго стоял около машины, дожидаясь, когда же я соизволю выйти, и скурил уже одну сигарету. Я даже горько усмехнулась его упрямству. Наконец, он докурил, выбросил бычок на землю (вот уж кто точно не парится о нашей экологии), распахнул мою дверь и грозно наполовину влез в машину. — Шустова! — Прорычал он, почти так же он рычал сегодня на Влада. Я вздрогнула, но не подала виду, что мне стало жутко. — Ты испытываешь моё терпение! Быстро вылезай! — И не подумаю! — Фыркнула я и забилась в противоположный угол машины, случайно вдыхая сигаретный дым, который он ещё не до конца выпустил из своих лёгких. Он буравил меня своими глазами ещё секунд десять. — Чёрт с тобой! — Разъярился не на шутку Гордеев и хлопнул дверью так, что задрожали стёкла. Он заблокировал машину и гордо удалился. Может, всё-таки не стоило его доводить? И почему я такая упрямая и непрошибаемая тупица? Посидев пять минут в тишине, прислушиваясь к шагам на улице, которых не было слышно, я разблокировала одну дверь и дёрнула ручку. Раздался визг сигнализации. Я выпала из машины, не сумев удержаться на ногах. Боль пронзила всё тело, и я негромко всхлипнула. Вдруг послышался звук отключения сигнализации и чьи-то шаги. — Идиотка! — Прошипели над ухом голосом Гордеева. Я прищурила слезящиеся глаза и закусила губу. Впервые я была с ним полностью солидарна. Да, я самая настоящая идиотка! А он, благородный рыцарь, спрятался в тени и ждал, когда я выползу из своей клетки. Я почувствовала, что меня отрывают от земли и осторожно ставят на ноги. Колени тут же подкосились, и я снова чуть не рухнула на землю. — Блядь. — Выругался Гордеев и внезапно поднял меня на руки. Я от шока даже не почувствовала боли, поэтому зашипела с опозданием. — Пусти, больно! — Захныкала жалобно я, шмыгая ушибленным носом. — Тебе полезно! — Грубо отдёрнул меня Макс. Он захлопнул ногой дверь, снова пикнул ключами, блокируя её, и понёс меня куда-то в сторону огромного многоэтажного дома. Гордеев был невероятно тёплым, приятно тёплым, и пахло от него вкусно. Может, у меня сотряс? Ну не может мне нравиться тело Гордеева! Ни под каким ракурсом! Я ненавистно принялась пялиться ему в висок, дабы развеять мысли о дурманящем голову аромате его парфюма, мечтая взять дрель и просверлить ему дырку в черепе. Мини-трепанация ему бы не повредила. Я принципиально не обхватывала Макса за шею, хотя мне и было жутко неудобно, но когда он чуть ли не уронил меня, с девяносто процентной вероятностью это было сделано специально, мне пришлось, скрипя зубами, положить руку на его мускулистые плечи. Он остановился перед серой железной дверью какого-то подъезда, освещённой фонарём. — Ключи возьми и открой дверь! Быстро! — Приказал он. — Где я их возьму? — Возмутилась я, оглядывая его руки, которыми он держал меня и ключи от машины. — Расстегни мне куртку. Они во внутреннем кармане. И побыстрее. Ты не из лёгких! — Закатывая глаза с таким видом, словно всё было до безобразия очевидно, протянул он, немного отстраняя меня от своей тёплой груди, к которой я уже незаметно пригрелась, и тем самым освобождая линию молнии на кожанке. Я нарочито медленно, обидевшись на столь лестный комментарий по поводу своего веса, расстегнула куртку Гордеева и просунула руку внутрь. Вдруг я резко её отдёрнула, как будто ошпарившись кипятком. — Тебя не учили рубашки носить?! — Возмущённо рявкнула я, понимая, что под курткой обнажённое, в буквальном смысле горячее тело, с невероятно гладкой кожей. У него лихорадка что ли? Температура не меньше тридцати восьми! Я гневно уставилась прямо в глаза Гордеева, а на его губах проскользнула еле заметная улыбка. Он издевается надо мной?! — Шустова, я, кажется, попросил ключи достать, а не возбуждаться от моего тела! — Иронично хмыкнул он, изучающе глядя прямо на моё лицо. — Покажи мне того идиота, который с тебя возбудится? Я заботливо вызову ему скорую! — Проворчала я, отводя взгляд, и снова просунула руку под куртку, стараясь думать о стульях, а никак не о том, что я глажу грудь самого главного Придурка столетия. Неужели он меня смутил?! Видимо, на моём лице брезгливое выражение сменилось каким-то другим, потому что Гордеев неожиданно громко расхохотался. — О чём задумалась, Шустова? Неужели моя скромная персона способна выбить тебя из колеи? Я не выдержала очередной насмешки и отомстила по-своему, щипая Гордеева за сосок. Он охнул и чуть не выронил меня из рук. Так, о том, что пострадать могу сама, я не подумала! Но он меня безумно достал! — Если хочешь большего, то потерпи до дома, иначе соседи не поймут! — Совершенно не обидевшись, жарко прошептал мне Принц, опаляя своим дыханием ухо. Я испепелила его уничтожающим взглядом, отклоняя свою несчастную голову как можно дальше от него. Неужели, ему было не больно от моего щипка? А вдруг он мазохист? Я удивлённо моргнула. Тогда становится понятным его измывательства надо мной. Моя реакция ему нравится. Я всегда знала, что Гордеев извращенец, но чтобы так… От моих мыслей я отвлеклась, когда нащупала всё-таки идиотский карман и выудила оттуда тяжёлые дурацкие ключи. Зачем такая огромная связка? Это что, ключи от дома Синей Бороды? Грудь Гордеева равномерно вздымалась, и он дышал мне теперь уже в шею. По телу пробежали предательские блаженные мурашки. Шея — моя эрогенная зона, а он в неё так сопит, что хоть топись! Я снова почувствовала запахи, как днём в туалете, которые принесло его дыхание: виноградной жвачки, сигарет, волшебного одеколона. Но к ним примешался ещё один: еле уловимый аромат алкоголя. Алкоголь?! Он был не пьяный, но и не трезвый, и вёл машину, точнее ГНАЛ машину? … Капец! Я чуть ли не воткнула эти долбанные ключи Гордееву в глаз. Мало того, что меня избили и пытались изнасиловать, так мы ещё могли по его халатности попасть в аварию! Вспомнив о том, что мне, правда, ещё совсем недавно угрожала опасность, я судорожно сглотнула. Неужели мне не должно быть страшно теперь на руках другого мужчины, пусть и знакомого? Я скосила взгляд на Гордеева и передёрнулась. Нет, он определённо меня не пугал, а зараза-память подкинула мне ещё и картинку, где меня унижал Гордеев перед всей группой. Я снова разозлилась! Полыхая праведным негодованием от его хамства и беспечности, я взяла ключ-таблетку и приложила к магнитному отверстию домофона. Раздался звук открывающейся двери и в лицо пахнуло подъездом, пылью и прохладой и ударил неяркий, но всё же свет в глаза, от чего я зажмурилась. На улице, кстати, было приятно тепло, но лёгкий ветер всё равно пронизывал, поэтому мне приходилось жаться к Гордееву. Странная погодка для ночи, особенно для столь насыщенной ночи. Максим вошёл в подъезд, дверь захлопнулась. Мы поднялись по четырём ступенькам, прошли мимо задремавшей консьержки и встали у лифта. — Кнопку нажми, бестолочь! — Опять закатывая глаза, сказал Гордеев. Я насупилась и ткнула дрожащим пальцем в железную пластинку. Лифт тут же открылся, словно давно дожидался нас. — Семнадцатый. — Коротко бросил парень, и я снова молча нажала на кнопку. На десять этажей выше, чем живу я. И куда он меня приволок? Неужели к себе домой?! Только не это! Господи, хоть бы это был подвал! Хотя какой подвал на семнадцатом этаже?! Я точно тупею от столь близкого общения с Максом! Лифт бесшумно и быстро поднял нас наверх. На семнадцатом этаже открылись двери, и я увидела идеально выкрашенные в персиковый цвет стены, которые были украшены несколькими неизвестными живописными пейзажами, серую ковровую дорожку на полу и фикус прямо напротив лифта. Макс вышел и свернул направо. Тут была одна тёмно-коричневая дубовая дверь, немного вдавленная в своеобразную нишу. Гордеев аккуратно поставил меня на пол, прислонив, как неустойчивый ковёр к стене, затем отобрал из моих рук связку ключей и принялся колдовать над тремя замками. Спустя секунд пятнадцать послышались характерные щелчки, дверь распахнулась, и я снова оказалась на руках Гордеева. Он втащил меня внутрь тёмной квартиры и захлопнул дверь, погружая нас во мрак.