Поддайся мне

Orange House – Тысячи метров с тобой

POV: Маша. Тело саднит. Кости и мышцы превратились в желе. В животе какое-то непонятное тянущее чувство, но оно всего лишь приятный отголосок бурного оргазма. Но сейчас мне всё равно на физические ощущения. Главное, что ОН рядом. Сейчас. Смотрю на его прекрасное безмятежное лицо и не в силах сдержать улыбку. Он вытирает моё бедро своей рубашкой и сбрасывает её вниз. Я сползаю с его тела и лежу на животе на прохладной постели. Неужели всё-таки мой? Даже не верится! Чувствую его ладонь на своей спине. Она нежно обводит углы моих лопаток. Укладываюсь ему на вспотевшую грудь и черчу пальцами невидимые узоры на его коже. — Люблю тебя. Я очень тебя люблю. — Слышу его тихое признание и непроизвольно снова улыбаюсь. Счастлива. С ним я счастлива. Он настолько горячий, что можно даже не укрываться одеялом, всё равно будет тепло и уютно. Макс лениво играет своими пальцами на моих позвонках. Мне абсолютно ничего не нужно. Не хочу, чтобы этот момент прекращался. Стараюсь растянуть его, как можно дольше. Надеюсь, он хочет того же. Не могу его больше потерять. Слишком люблю. От одной мысли о расставании с ним горло стискивает стальным обручем, а глаза нещадно щиплет. Жмурюсь, стараясь отогнать от себя плохие мысли, но всё равно несколько слезинок успевают вырваться из моих глаз и коснуться его кожи. Он вздрагивает. — Маш, ты чего? — В его голосе столько волнения. Он осторожно приподнимает мою голову за подбородок и смотрит с такой любовью, что я забываю дышать. Кажется, продолговатый мозг у меня перестаёт работать рядом с Максом…беда-а. — Ничего. — Шепчу я, обвиваю его руками ещё крепче и трусь носом о его скулу, а потом о его нос. — Ты плачешь. Но почему? Я сделал что-то не так? — В его голосе появляются нотки испуга. Ну, вот, опять займётся самобичеванием. Всё из-за меня. Приподнимаюсь на локтях и улыбаюсь. Глупый. И мой. Боже, если люди узнают о моих розовых мыслях — они начнут блевать ирисками. Но мне всё равно. Главное, что здесь, сейчас, в эту самую секунду, Макс рядом со мной и не планирует куда-то испаряться. — Просто я счастлива и… — мой голос вздрагивает. — Я боюсь, что могу снова потерять тебя. Макс на секунду приходит в замешательство, а потом его лицо светлеет. — Я обещаю тебе, ты меня не потеряешь. — Тянет к себе и целует нежно в лоб. Я сама в ответ целую его в нос, а потом в губы. Поцелуй углубляется. Он настолько доверительный и открытый, что грудь сдавливают рёбра. Вдруг, как сквозь вакуум, слышится трель звонка. Мы не останавливаемся, распаляя друг в друге ещё не до конца уснувшее желание, вплетая в поцелуй новое оружие — языки. Трель повторяется. Макс с недовольным видом отстраняется от меня и смотрит на дверной проём в коридор. — Ну, кого там ещё принесло? — Сердито бурчит он. Я касаюсь губами его скулы и разжимаю свои объятья, нехотя давая ему свободу. Он, насупившись, глядит на меня, и снова слышится звонок, подкрепляемый ещё и глухим стуком. — Может, не будем открывать? — Предлагает заискивающе он, искоса стреляя глазами в коридор. Заманчивая идея, но… вот совесть. Я отрицательно качаю головой и улыбаюсь. Макс с кряхтеньем поднимается с кровати и натягивает на голое тело свои джинсы. Затем снова тянется ко мне за коротким поцелуем и уходит, слегка пошатываясь, как от лёгкого головокружения или опьянения. Я с обожанием провожаю его взглядом, вновь натыкаясь на татуировку в виде волка. Надо будет спросить у него про её смысл. Надеюсь, он мне поведает эту тайну. Быстро нахожу свои трусики, натягиваю их и бреду к стулу, чтобы взять другую рубашку Макса, ведь ту мы испачкали. Рубашка фиолетовая в чёрную клеточку, мягкая, фланелевая, тёплая и пахнет им. Застёгиваю её на себе. На груди немного не сходится. Эх, проблема… ну, и ладно. Главное, что она достаёт мне до середины бедра. Отлично. Выглядит, как очень короткое платье. Приходится немного подкатать рукава, чтобы стало совсем идеально. Слышу щелчок замка, а потом пьяный знакомый голос. — Братан. — Вопит гость тенором Руслана. Руслан? А он что здесь забыл. — А ты чего так долго не открывал? — Ты где так надрался? — Возмущается Макс и, судя по звукам, втаскивает друга в квартиру, снося при этом что-то в прихожей. — Она…ик…бросила меня…как и тебя твоя Машка-а. — Прорыдал парень, а я рискнула выглянуть из-за угла и увидеть вусмерть пьяного блондинчика, висевшего на плече опешившего Гордеева. — Кто бросила? Настя? – Что? Настя бросила Кортикова? Гордеев изумлён, я не меньше. Да, что вообще творится в этом мире? Я всего несколько часов назад оставила Настю на попечение Тима, когда она успела-то бросить своего парня? — Да-а… Стерва! — Руслан икает и, всхлипывая, оседает на пол. Я не могу в это поверить. Да, Соловьёва души не чает в своём парне. Что же случилось? Максим поворачивает голову в мою сторону и замечает меня. Он озадачен. Вдруг парень делает приглашающий жест рукой, а я показываюсь из-за угла и угрюмо демонстрирую свой внешний вид. Макс хитро прищуривается и многозначительно интимно улыбается, вынуждая меня загореться очередной дозой гормональных всплесков. Потом парень вдруг вспоминает про убитого горем друга, снова смотрит на меня и отрицательно качает головой, мол: не смей появляться в таком виде. Я высовываю язык и демонстрирую свою независимость. Затем смело выхожу под укоризненным взглядом Гордеева в коридор и облокачиваюсь на косяк, на безопасном расстоянии от своего любимого. — Стерва! — Вновь ревёт Кортиков и пытается подняться. Максу уже не до меня, но, вероятно, потом меня ждёт очень серьёзный разговор и может быть даже кара. — Почему она тебя бросила? — Спрашивает Макс и, пыхтя, помогает принять Руслану вертикальное положение тела в пространстве. — Она не сказала! — Бормочет блондин и внезапно его взор фокусируется на мне. Похоже, он решает, что допился до зелёных чертей, поскольку на его лице отражается ужас, смешанный с шоком. — М-маша? — Хрипит он. Макс поворачивает голову на меня, а я развожу руками, что я ни при чём. — Да, Маша. — Подтверждает Гордеев и грозит мне незаметно кулаком. — Не похоже это на Настю. — Игнорирую я его угрозу. — Что она сказала? — Что нам надо… эх… расстаться. — Руслан мгновенно вспоминает о своей беде и снова принимает мученический вид. — Без объяснений? — Недоверчиво интересуюсь я. — Так, солнышко моё ненаглядное, — иронично вклинивается в диалог Макс, обращаясь ко мне. — Он сейчас тебе ничего не сможет поведать, потому что наслаждается парами этанола в своём организме. Поэтому, позволь своему парню, - что? Парню? А когда это он собственно мне встречаться предложил? Гордеев некоторое время наслаждается моим изумлением, а потом продолжает: — Отвести его на кухню и усадить на твёрдую поверхность, иначе я надорвусь, и тебе придётся таскаться ко мне в больничку и просиживать у моей кровати двадцать четыре часа в сутки. Толкнув свою громкую речь, он поволок ничего непонимающего Руслана в сторону кухни, оставив меня наедине со своим возмущением. Капец! Ну, Гордеев! Ты у меня за это ещё получишь! Плетусь за ними, нарочно громко шлёпая по полу босыми ступнями. Теперь мне уже совсем не холодно. Даже жарко. Руслан сидит на стуле, опустив голову на руки. Макс устраивается рядом с ним и глубоко вздыхает. Я, сытая по горло этим показным страданием, встаю и включаю чайник, чтобы сделать парням кофе. От Кортикова за версту несёт водкой, уже даже я начинаю хмелеть. Гордеев насмешливо и благосклонно следит за моими действиями, а потом вроде свыкается с мыслью, что я хозяйничаю на его кухне, и снова обращается к Руслану. — Что у вас там произошло? — Всё было нормально, а потом… — Парень судорожно вздыхает так, что я буквально кожей ощущаю его душевную агонию. Меня передёргивает. Помню, как я страдала из-за Макса. Это, и правда, невероятно больно. — Что потом? — Торопит его Гордеев. — Я сегодня пришёл к ней, мы просто договорились ещё позавчера прогуляться до катка, но Настя сказала, что больше не хочет быть со мной вместе. Всё. Конец. — Руслан снова всхлипывает. Влюблённый идиот. Я доделываю крепкий кофе, ставлю перед друзьями полные кружки обычного чёрного эспрессо и демонстративно удаляюсь в другую комнату. Мне просто надо подумать. Что это ещё за фигня? С каких пор Соловьёва решила бросить Кортикова? МЫ чего-то явно не знаем. Так, нам срочно надо ехать в общагу. Я поговорю с Настей. Правда, вряд ли она захочет со мной разговаривать, моя кислая рожа ей уже осточертела. Возвращаюсь на кухню, где ситуация совсем не изменилась, разве что Макс выглядит утомлённым. — Собирайтесь! — Громко хлопаю в ладоши я, от чего Руслан стонет и болезненно морщится. — Куда? — Макс вопросительно выгибает бровь, притягивая меня к себе за запястье. Я падаю к нему на колени и чмокаю его в щёку. — Куда-куда! — Передразниваю я своего парня. — Поедем возвращать адекватность Соловьёвой. Что это за дела такие? Я делаю вид, что крайне негодую, но Макс просекает мою имитацию и улыбается одними уголками губ. — Слышал, Руслан? — Обращается он к другу, переплетая свои пальцы с моими. — Моя девушка всё тебе сейчас разрулит. Прекращай ныть! Кортиков с пресной рожей поднимается со стула и бредёт, шатаясь, в прихожую, пока я наслаждаюсь сочетанием «моя девушка», сорвавшимся с губ Гордеева. — Ну, и что ты задумала? — Когда мы остаёмся одни, интересуется Макс. Я картинно закатываю глаза. — Ничего противозаконного. Просто хочу узнать, что стукнуло в голову Насте. Гордеев тяжело вздыхает. Я выбираюсь из его объятий и сбегаю в ванную. Одежда ещё немного сырая, но джинсы почти сухие. Мне определённо нравится стиральная машинка Макса. Но вот свитер надевать пока нельзя. Стою всё ещё в рубашке Макса и раздумываю, что делать, когда появляется сам Гордеев и с ехидной улыбкой бросает мне свою футболку, ту самую, которую он мне давал ночью после клуба с логотипом Нирваны. Теперь мне есть в чём ехать. Дружно выпихиваем Кортикова на лестничную клетку, и пока Макс запирает входную дверь, я пытаюсь застегнуть плохо высушенное пальто. Ну, если я чудом не подхвачу простуду, то в этом будет только заслуга Гордеева и его объятий. Макс действительно всю дорогу от квартиры до машины прижимает меня к себе, словно боится, что я испарюсь или рассыплюсь. Но мне это нравится. Мы так долго жили друг без друга, что теперь каждая секунда кажется каким-то подарком судьбы. У подъезда замечаем припаркованный БМВ Кортикова. Макс ворчит что-то из серии: пьяными за руль не садятся. Все вместе забираемся в машину Макса. Двигатель заводится и урчит, как сытый кот. Мир вокруг больше не кажется тусклым и серым. Наоборот. Всё оживает. И я рядом с Максом, чего ещё можно желать? Я даже не заметила, как мы добрались до общаги. Время пролетело так скоро. Я первая выскочила из машины и помчалась в здание, на ходу крикнув Максу, чтобы ждал моего звонка-сигнала и уже тогда транспортировал Кортикова к нам в комнату. Я была уверена, что с комендой Гордеев сумеет справиться. Чёрт. Мои планы рухнули. Я планировала перевестись, но мы негласно решили с Максом, что это полный бред. Теперь он мой. Не знаю, надолго ли. Но он мой. И я представляю, как это выглядит со стороны. Люди нас осудят, ведь Андрееву ещё даже не похоронили, но мало кто знает, что она и не была девушкой Макса и что даже перед смертью она умудрилась ему отомстить, пытаясь при этом отравить убить собственного ребёнка. Никакого сожаления у меня по отношению к ней нет. Мне жалко лишь малыша. Правда, жалко. На таком сроке он уже всё чувствовал. Это чистой воды убийство. А Влад и Андрей тоже хороши. Подлость неотделима от людей. Теперь я это знаю. Мой отец такой же, как бы ни неприятно было это признавать. В комнату я ворвалась без стука и сразу же застала плачущую Соловьёву. Девушка уткнулась лицом в подушку, её плечики сотрясались от рыданий, а костяшки пальцев побелели от сильного сжатия наволочки. Тима нигде не наблюдалось. Что ж, оно и к лучшему. Сейчас мне очень не хотелось выяснять с ним отношения, а это придётся сделать, когда он узнает о нас с Максом. — Насть. — Осторожно позвала я девушку, не разуваясь, проходя прямо к её кровати и плюхаясь рядом. Рыжеволосая замерла, а потом, всхлипнув в последний раз, робко посмотрела на меня. — Эй, ну ты чего? — Ласково пробормотала я, протягивая к Насте руки. Соловьёва тут же оказалась в моих объятьях и вновь зарыдала. Я погладила рыжие спутанные локоны и принялась укачивать Настю, как маленького ребёнка, у которого болит живот. — Маш, я… я… я… — принялась заикаться и мямлить Настя, сопя отчаянно мне в шею. Ей очень плохо. Макс утешает Руслана, я - Настю. Прекрасная компашка... Я не торопила её. Понятное дело, она расстроена, и я даже, кажется, знаю почему. — Я бросила Руслана. — Выдавила из себя Настя и вновь заплакала. Так, я была права, значит, причина её слёз в этом, хорошо, а теперь надо узнать причину расставания с Кортиковым. — Почему? — Тихонько задала вопрос я, отстраняя от себя Настю и вытирая ей слёзы своей ладонью. Соловьёва тут же замолчала и побледнела. Её губы задрожали. Господи, что такое? Это что-то страшное? Но не успела я озвучить хотя бы одну догадку, как Настя схватила с тумбочки свою косметичку и вытащила оттуда три теста на беременность. — Вот. — Продемонстрировала она. Я с изумлением осмотрела их и ойкнула. — Ты беременна? – Ну, конечно, беременна, дура безмозглая, а не Маша. Две полоски — это признак беременности. Настя грустно кивнула и шмыгнула носом. — Так, ладно, а Руслан не в курсе? Настя покачала головой. Отлично. Просто замечательно. Врачи, не умеющие пользоваться контрацептивами. Хотя… не мне об этом говорить. Мы с Максом сегодня тоже не предохранялись. Блин! — И поэтому ты его бросила? — Сердито спросила я, возвращая ей результаты. Опять кивок. Да ё-моё. Сколько можно?! — Значит, так, — после секундной паузы прошипела я, хватая Настю за тонкую ручку. — Я сейчас звоню Руслану, который чуть ли с собой не покончил, когда ты его бросила. Он приходит сюда, и ты ему всё выкладываешь, а потом вы вместе решаете, что делать! — Но… — Начала было Настя. — Никаких «но»! Ребёнок и его тоже! Если вас в школе и дома не научили использовать презервативы по назначению - отвечать будете вместе! — Я выпрямилась и взяла со своей кровати мобильник, набирая Макса. Настя насупилась и затеребила в руках бумажную салфетку. Красотка просто. Нос распух, глаза заплыли, лицо в красных пятнах… и чем она вообще руководствовалась, когда без объяснений послала Руслана? Нет, я определённо плохо на неё влияю. — Я просто не хочу его привязывать к себе таким способом. – Ага, теперь всё ясно. Чёрт, это же прям мои мысли. Как они проникли в голову Соловьёвой??? Надо будет напомнить себе никогда больше при ней не обсуждать свои планы. — Дурная голова! — Шикнула на неё я. — Он же любит тебя! Это совсем другое! — Ты тоже любишь Макса! — Заупрямилась Настя, а я лишь криво ухмыльнулась и кивнула. Девушка опешила от такого моего поведения. Конечно, подружка ведь не знает, что мы с Гордеевым вроде как помирились. Неужели всё закончилось? Макс взял трубку, и я приказала ему тащить сюда Руслана. Через пару минут на нашем пороге возникли запыхавшиеся парни. Макса я сразу же утащила в коридор, оставляя Настю и её не особо трезвого дружка наедине. Гордееву я рассказала то, что узнала от Насти. На словах о беременности он заметно напрягся и помрачнел, но сумел взять себя в руки. Да… Макс ещё долго будет помнить эти ощущения прожитых дней. Из комнаты не было слышно ни криков, ни битья посуды. Это настораживало. Либо у них там всё очень плохо и они друг друга уже убили, либо всё хорошо и они просто обсуждают ситуацию без нервов. Вот бы нам с Гордеевым столько же адекватности. Макс маялся, не зная чем себя занять. А раз маялся Макс, значит, маялась и я. Гордеев всё время прижимал меня к себе и раскачивался из стороны в сторону, как маятник, и я вместе с ним. Меня уже начало укачивать, когда дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге возникли улыбающийся до ушей Руслан и смущённая Настя. Мы с Максом переглянулись. Я даже ненароком принюхалась, пытаясь уловить запах марихуаны в воздухе. Чего они такие счастливые? Нас приглашающим жестом зазвали внутрь. Мы сели вокруг стола, напоминая какое-то собрание по вынесению приговора. Но в чём-то оно так и было. Я всё ещё настороженно оглядывала сладкую парочку, пытаясь угадать, что они нам скажут. — Мы решили пожениться! — Выпалил на одном дыхании Кортиков, а я поперхнулась собственной слюной. Глаза Гордеева тоже надо было видеть. — Что? — В один голос выдали мы. Пожениться? Сейчас? Они? Этот мир сошёл с ума! — Ну, я люблю Настю, она любит меня. Конечно, ребёнок оказался непредвиденным, но аборт мы делать не будем. Да, мы ещё молоды, но трудности закаляют характер. Так что… — Руслан широко улыбнулся, настолько широко, что у меня свело скулы. — Завтра мы пойдём подавать заявление в ЗАГС. Да, на наших с Максом охреневших лицах было не супер умное выражение, однако я искренне порадовалась за Настю. Хотя брак в таком возрасте, как по мне, равносилен добровольному лишению свободы. Гордеев с глупым видом переводил взгляд с Насти на Руслана и обратно. Я не выдержала подобного зрелища и расхохоталась. Теперь все смотрели на меня, как на умалишённую. Боже, ничего смешнее я в своей жизни не видела. Пока я захлёбывалась ржачем, Гордеев пришёл в себя и перетянул меня со стула к себе на колени. Теперь настал черёд Насти таращиться на нас, как на идиотов. — А вы, вы… — Она недоуменно пялилась на меня. Даже протёрла глаза, словно боялась, что это всего лишь сон или галлюцинация. Я немного успокоилась и отдышалась, а Макс теперь ехидно скалился. Понятно, мстит мне, гадёныш. Очень смешно. Я в который раз почувствовала себя неловко. — Так вы теперь вместе? — Хитро любопытствует Руслан, помогая своей девушке сформулировать вопрос. Макс обнимает меня крепко за талию, а я обвиваю его в ответ за шею, нежно трусь носом о его висок и говорю: — Разумеется, нет. — Гордеев ухмыляется и чуть сильнее стискивает мои рёбра. — Конечно же, да! — Заявляет со смешком он под мой недовольный «ох» от его объятий. Кортиков растерян. Настя вообще напоминает рыбку, которую выбросили на берег. — Да ведь, Шустова? — Желает услышать подтверждение из моих уст Макс и принимается щекотать меня. Я заливисто смеюсь и вынужденно пищу «да-а». Конец POV: Маша. *** Эпилог. POV: Ник. В моих руках белый конверт с названием клиники. Я уже знаю результат теста. Набираю номер и слушаю длинные гудки. — Да, Ник. — Спустя пять гудков раздаётся в трубке весёлый голос Макса. Весёлый? — Нужно встретиться. Это насчёт теста на отцовство. — Хрипло говорю я. — Ты можешь подъехать к самому высокому общежитию мед института? — Мгновенно серьёзнеет Макс, а я слышу на фоне его чей-то заливистый смех. Может, он не знает про пожар? Даже я слышал это, конечно, он в курсе. Странно это всё. Я утвердительно отвечаю Гордееву и залезаю в свою машину. Ехать от силы минут двадцать. В моей голове рождаются сомнения. А стоит ли вообще говорить Максу о результатах? Похоже, он счастлив. Я укладываюсь меньше чем за двадцать минут. Торможу около входа в общежитие, рядом с припаркованным чёрным ауди. Машина Макса. Прекрасно её помню ещё с прошлого года, когда он променял гонки на спокойную мирную жизнь студента. Вылезаю из салона. Внутри мне почему-то становится душно. На улице недавно прошёл дождь. Снег превратился в гололёд. Такая погода впервые в нашем городе. Аномалия, что ли. Достаю из кармана помятую сигарету и закуриваю. Давно обещал себе бросить курить, но то, что я собираюсь сказать Максу, его вряд ли обрадует. А имеет ли это хоть какое-то значение, когда ребёнка уже нет в живых? Это лишь навесит тяжкий груз на шею Гордеева. Порой правду знать совершенно ни к чему. Складываю конверт пополам и прячу в карман. Да, Макс захочет правды, он достоин её, но… Додумать я не успеваю. В дверях общежития показывается Гордеев в пальто нараспашку и с озадаченным лицом. Он как будто светится изнутри. Интересно, что с ним? Никогда не видел сдержанного Макса таким счастливым. После смерти Макара он вообще редко улыбался, только саркастически и то, если его кто-то очень сильно достанет. Парень бодро подбежал ко мне и широко, даже ослепительно, улыбнулся. Он был мне действительно рад. Я постарался сгладить свой хмурый вид непринуждённой улыбкой. — Привет! — Восклицаю радостно и хлопаю его по плечу, пожимая одновременно с этим руку. — А ты чего здесь забыл? Переехал, что ли? - Выразительно киваю на студенческое общежитие. Макс смеётся. Так живо и естественно. — Нет. Просто тут сейчас самый эпицентр событий. Всё так завертелось, ты даже не представляешь! — Парень чуть ли не захлёбывается своими словами от переполняющих его эмоций. И мне приятно видеть его таким. Нет, я не могу ему сказать то, что узнал. — Ты вроде хотел со мной поговорить о тесте? — Макс успокаивает свой энтузиазм и вопросительно смотрит мне в глаза, первым переходя к самой отвратительной теме. Я откашливаюсь, просто чтобы оттянуть время. Чёрт! Как мне ему сказать?! Давай, Никанор, ты сможешь! Ты же взрослый мужик! Ты и не такое делал! Я поднимаю глаза и смотрю прямо в зелёные радужки Гордеева. — В общем, Макс, тут такое дело, — моя рука ныряет в карман, сжимая холодную бумажную поверхность смятого конверта. — Максим! — Обрывает меня на полуслове чей-то женский оклик. Лицо Гордеева в тот же миг расплывается в улыбке. Однозначно он узнал зовущую. Парень оборачивается, а я слежу за его взглядом и натыкаюсь на высокую фигурку какой-то брюнетки в пальто. Она, поскальзываясь на обледеневшем тротуаре, направляется к нам и через несколько секунд уже жмётся к Максу, пряча свои ладошки у него в карманах. В её карих глазах сквозить настороженность и ум. Впервые вижу интеллект по чьим-то глазам. Обычная девушка, миловидная, но что-то в ней есть такое, от чего невольно просыпается недетский интерес. — Ник, я хочу вас познакомить. Это Маша. Моя девушка. Помнишь, я тебе о ней рассказывал? — Макс обнимает брюнетку за плечи и целует её мягко в висок. — Почему без шапки? — Недовольно отмечает он, на что девушка лишь легко смеётся и виновато морщится. — А это Ник, мой давний и очень хороший друг. — Макс тепло улыбается, а его Маша протягивает мне белую ладошку, которую выудила из кармана Макса. Милое создание. Даже очень. — Очень приятно. — Бормочет она. А у меня чудом получается выдавить "взаимно". Я восхищён этой девчонкой. От неё веет чем-то таким чистым и искренним, что я тоже улыбаюсь. На этот раз совершенно не наигранно. — Значит, вы снова вместе? — Спрашиваю я, чтобы подтвердить свои умозаключения. Так вот она какая... Понятно теперь, почему у Гордеева башню сорвало после их расставания. Макс кивает, прижимая Машу к себе настолько сильно, что, мне кажется, он её сейчас раздавит. Такие чувства неоценимы. Никогда не видел подобного. Решение приходит как-то само. Я не думаю, я просто его озвучиваю, понимая, насколько правильно поступаю: — Результаты теста не пришли. В лаборатории что-то напутали, и пробирка с кровью Анны, — на этом имени и Маша, и Макс мгновенно напрягаются, но я делаю вид, что не заметил этого. — В общем, пробирка была потеряна, а найти её нереально. Поэтому, Макс, думаю, тебе стоит прекратить терзаться неизвестностью и просто жить дальше. В конце концов, такова судьба. Мы никогда не узнаем был это твой ребёнок или всё-таки нет. В любом случае, — я кошусь на озадаченную Машу и мгновенно расслабившегося Гордеева. — У тебя теперь есть, о ком заботиться. Постарайся сберечь её. Максим молчит, а его девушка нежно смотрит ему прямо в глаза. Немой диалог. Они понимают друг друга без слов. Это так удивительно. Сразу видно, что эти двое связаны гораздо прочнее, чем просто физиологией и инстинктами. Я не хочу нарушать их идиллию, не сейчас. Их отношения и так слишком много пережили, им нужно дать время, чтобы прийти в норму. Я опять хлопаю Макса по плечу, в этот раз напоследок, и, не дожидаясь ответной реакции, открываю дверь своего Лексуса и сажусь внутрь. Завожу мотор, а в это время парень с девушкой точно приходят в себя. Маша улыбается и машет мне рукой, а Макс громко кричит: «До скорого!». И почему-то мне совершенно не стыдно за то, что я солгал ему. Отъезжаю от общежития, ребята скрываются из виду, а я направляюсь в первый попавшийся двор. Конверт в кармане невыносимо тяжелый груз, от которого я хочу избавиться. Он жжёт и тянет меня вниз. Никто кроме меня не знает результаты теста, а я сохраню эту тайну и заберу её с собой в могилу. В машине раздираю конверт на мелкие кусочки, выхожу на свежий воздух и около первого мусорного бака сжигаю испорченную печатными буквами бумагу, развевая пепел пальцами. Руки в золе, зато теперь на душе спокойно. Каждый человек достоин второго шанса. Максим слишком много пережил, чтобы отнимать у него этот шанс. Он счастлив. Счастлив так, как никогда не был. Думаю, некоторые вещи неподвластны времени и реальности. Они просто есть и иногда из-за них погибают люди, а иногда наоборот продолжают жить. И Гордеев один из тех везунчиков, которые обрели своё счастье. Просто порой судьба делает нам самые бесценные подарки, и тогда необходимо вовремя спохватиться и ценить всё то малое, что у нас есть. А любить… любить умеют лишь единицы. И каждый, кто готов дарить свою любовь бескорыстно, получает её в ответ. Взаимность есть. Просто её сложно найти. И она не терпит правил и рамок. Нужно делать только то, что хочешь делать, а не тупить, боясь порицания со стороны общества. И лучше испытывать боль и разочарование от того, что перелюбил, чем жалеть, что недолюбил кого-то. Конец POV: Ник.