История о ней, о нем — о них.

POV — Романова Вероника. — Нет, — в голос отозвались мы вместе с Ксюшей, даже не раздумывая над ответом, когда услышали требования. В глазах Смирнова промелькнуло легкое разочарование, но оно исчезло буквально в тот же миг, что и появилось. — Саша, что ты несешь, черт тебя дери? — сделав странный жест руками, словно в некоем истеричном позыве, вопросил Глеб, до этого державшийся отстраненно. Видимо, это была его жизненная позиция — находиться подальше от проблем до того момента, пока их количество не станет размером с огромнейшую мусорную свалку, ну, или что-то типа того. — А почему бы и нет? Что вам не нравится? Поделитесь, может, придем к компромиссу. — Александр придал себе деловой вид. О Боже, какой мужчина! Не без сарказма и иронии, конечно. — Что нам не нравится? — опередив Ксю, которая уже рот разинула, вступила я в разговор. — То есть, по-твоему, нам здесь может вообще что-то нравиться? Вынуждена тебя расстроить, но это ошибочное мнение! — Я всплеснула руками от избытка эмоций. Прохожие все чаще и чаще поглядывали на нас так, словно мы из зоопарка сбежали. Хотя (в какой-то степени) это почти что так. А теперь введу вас в курс дела. Что же такого нам предложил Саша? Ох, совсем ничего, да, самую малость. Если подробнее, то от нас требовалось месяц (месяц!) встречаться с ними! Именно встречаться, а не делать вид. Проще говоря, это была явная задница. Почему же? Да потому, что эти… гхым, юноши наверняка имели собственно понятие слова «встречаться», которое, тоже наверняка, не особо соответствовало моим моральным нормам. — Вероникушка, солнышко, — начала меня успокаивать Ксюша, оттягивая в сторону, — давай-ка отойдем на секундочку, а? — Ну, я уже предлагала ей сказать, с какого дуба она упала, но мои слова отправились в папку «Игнор», так что звиняйте. Александр победно усмехнулся, видимо, услышав неуверенность Ксю. Фиг тебе, Саша. Я не соглашусь. Месяц терпеть близость такого существа — выше всех моих сил и терпения. — Зачем? — как можно холоднее брякнула я. — Надо кое-что обсудить. Я на многое готова, если в итоге он, — кивок на Глеба, — оставит меня в покое. На многое, но не на это, конечно. Выдвинем свои условия. — Деловая ты баба, Ксю. — Закатила глаза к небу я и отошла в сторонку вместе с подругой. — Санек, твою мать, зачем ты им это предложил? И вообще, просто ЗАЧЕМ? Я не вижу в этом выгоды: месяц встречаться с ними, потеряв возможность более долгое время просто развлекаться сколько угодно и, главное, как угодно. В крайнем случае, получив отказ, я бы мог просто идти на таран, не дожидаясь согласия. А так, под гнетом данного соглашения, в таком случае я нарушу свое слово, чего делать я ну совсем не могу — гордость душит. — Глеб скрестил руки на груди и, нахмурившись, взглянул на друга. — Понимаешь ли, за этот месяц можно было бы не просто поразвлечься, но и влюбить в себя этих девчонок, что не составляет особого труда. А это означает уже гораздо больше веселья, друг мой. Если ты, конечно, сам не влюбишься. — Смирнов широко улыбнулся и положил руку на плечо Глеба. — Любовь — это такая жуткая штука: она забавит, радует, вдохновляет, открывает безграничные возможности контроля над человеком, но только в тех случаях, когда влюблен не ты, а влюблены в тебя. Понимаешь? Ну, за исключением, конечно, того казуса, где влюблены двое. Правда, последнее можно занести в Красную Книгу. — Ладно. Предположим, они согласятся (в чем я очень сомневаюсь), и что дальше? Как ты собираешься влюбить в себя эту Веронику? — Юноша ожидающе взглянул на друга. — Хах, а как, по-твоему, люди вообще влюбляются? Спонтанно! Нужно просто быть собой и дать ей возможность тоже быть собой, настоящей Вероникой. Понимаешь? — Саша взглянул в лицо Глеба. — М-да. Вижу по глазам, что ты ничего не понимаешь. — Видимо, мне не дано понять. — Парень пожал плечами. — Все эти отношения не для меня. Буду просто добиваться ее. Любыми способами. — Окей, чувак, только не забывай, что кроме материального мира существует и духовный. — Саш, скажи честно, что ты курил? Откуда столько внезапной философии и ванили? — Иди нафиг, дебил. — Смирнов нахмурился и убрал руку с плеча друга, чуть пихнув того в бок. — Вот. Теперь я тебя узнаю, — ответил Глеб и захохотал. — Итак, о чем ты там говорила? — Я чуть зевнула, прикрыв рот рукой, и взглянула на подругу. — Давай согласимся… — Нет! Нет! И еще раз нет! Ты что, головой ударилась? Или мозги потеряла? Ты скажи, я объявление напишу — может, нашел кто. Хотя, конечно, мозги сейчас лишними не бывают… — Дура, дослушай сначала! — рявкнула Ксения, что я даже на мгновение заткнулась. Она очень уж редко повышала голос. — Кто еще дура, спрашивается… — Яростный взгляд от подруги. — Ладно. Все. Молчу. — Вот и молчи. Итак, на чем я остановилась? Ах да, нам нужно согласиться. Да. Не смотри на меня так, словно я свихнулась! Я серьезно! Нужно согласиться, только изменить срок с одного месяца до двух недель. — Неделя. — Две. — Одна. — Они не согласятся. — А мне плевать. Одна. — Э-э-эх, Ника. Ну почему ты такая глупая? — Нафиг иди. Н е д е л я, — произнесла я уже даже по буквам. Честно признаться, не особо была уверена, что такой срок примут, но ведь попытка не пытка, да? — А что ты мне-то это говоришь? Вон, к этим придуркам иди. — Ксюша кивнула в сторону двух хохочущих Казанов. — Окей. Уже иду. — Я развернулась на носках и направилась к этой парочке извращенцев, уверенная, что они ржут над какой-нибудь дебильной шуткой. На лице не были ни одной эмоции. Мне это все уже жутко надоело, и я была готова почти на все, если честно. Погода вокруг стояла все еще теплая, но внутреннее чутье подсказывало, что скоро нагрянет дождь. Да, на небе не было и тучки, но логика погоды, как и логика женщин, — слово «погода» женского рода в конце концов, — была странной. Как только я подошла, Глеб с Сашей вмиг заткнулись и развернулись ко мне лицом, предоставив мне все свое внимание. Ксюша подоспела спустя несколько секунд, встав чуть поодаль от меня. Видно, в разговор ей вступать не очень-то хотелось. — Итак, господа идиоты и мы с Ксюшей официально заключаем договор, согласно которому вышеупомянутые идиоты обходят нас с мисс Ахматовой верстой всю свою оставшуюся жалкую жизнь. Мы же, в свою очередь, обещаемся неделю, — я даже повторила специально, выделяя интонацией, — неделю честно и трудолюбиво исполнять роль их пассий, девушек, влюбленных и так далее, и тому подобное, со всеми вытекающими. Всем все ясно, все согласны? — выдала я триаду и выжидающе приподняла бровь. Ксюша, видимо, была мной горда. Подруга утвердительно кивнула. — Неделю? Хах, ты серьезно? Нет. — Саша скрестил на груди руки, напустив на себя хмурый вид. Зачем тучи, когда тут такое прелестное серое создание и без них дождь сможет привлечь? — Три. Три недели. — Думаю, не очень сложно догадаться, кто это у нас сразу переходит к торгам. Конечно, евреи. Точнее, еврей. Еще точнее — Глеб. — Одна, — не отступала от своего я. — Три. — Пластинка у него заела, не? — Одна. Одна. И еще раз о д н а. — Четыре. — Скотина, а не парень, ну ей-Богу! — Одна. Я сказала, одна. Хватит торговаться, мы не на рынке. — Четыре. — Да заипал он уже. — Ладно, черт с тобой. Две. — Четыре. — Кажется, кто-то немного много ахуел. — Две. Большего не жди. — Хорошо. Пять. — Глеб самодовольно ухмыльнулся. — Три. Это последнее слово. — Во мне закипала злость. Говорила мне мама, что торговаться с евреями — себе дороже. Эх. — Шесть. — Он издевается? Нет, ну это уже наглость! — Четыре. Ч е т ы р е. — Ладно. Сдаюсь. Торги никогда не являлись моей сильной стороной. Если быть точной, то они вообще никаким боком ко мне не относились. Я и не торговалась-то за свою жизнь почти никогда. М-да. — Ладно, так и быть. Пять, и мы договорились. Согласна? — Хамло. Кабель. Сволочь. Скотина. Тварь. — Ненавижу евреев. Чтоб тебя. Но да, мы согласны. — Вероника! — ахнула Ксения. Ну да, дубль два, торги — не мое. — Вера, Вера… Что Вера-то сразу? Я вообще мимокрокодил, да. — Глеб, я тебя люблю, — сказала Ксюша. Ладно, шучу. Это сказал Саша. Но не в том смысле, в каком вы подумали. Да. Не только во мне есть чуть-чуть яойщицы. — Ах ты ж чертов еврей! Господи! Это было гениально! — Заткнись, иначе мы можем передумать, — предупреждающе прошипела я. — Ты такая глупая, Ника, — вздохнула подруга, а я тут же приняла виноватый вид. Из парка мы почти сразу же вместе с Ксюшей свалили, договорившись, что все это дерьмо начнется с завтрашнего дня, а если официально и покультурнее, то соглашение вступит в силу только завтра. Следующие пять недель обещали мне «долгую и счастливую жизнь». Надо будет хоть как-то постараться подружиться с Сашей, ну или хотя бы перебороть отвращение в его сторону. Ох, да, еще нужно придумать перечень отмазок от хотя бы половины возможных свиданий и встреч, прогулок, походов и так далее. Как много дел! Придя домой, я первым делом накормила кота, по взгляду которого мне показалось, что, если бы он мог, то съел бы меня. Шучу, конечно. Но голоден он был просто нереально, потому вскоре миска вновь оказалась пуста. Эх, обжорка мой. На уроки я наплевала, ибо завтра была суббота — выходной. А если еще честнее, то домашняя работа вообще редко когда была в действительности выполнена мной. Да, определенно, учеба — не моя сильная сторона. Еще один минус моего существования! Присев на диван, я слегка задремала в этом же положении — сидя. Разбудил меня звонок в дверь. Полусонная, я поплелась в ее сторону, открыв. Нет, вы не подумайте, я хорошая девочка и незнакомым дядям и тетям дверь не открываю, но в тот момент мой инстинкт самосохранения спал как убитый, в принципе, я бы и сама не отказалась поспать. Спустя секунду ко мне вернулась часть рассудка, и я начала воспринимать звуки, запахи, вещи и прочее: в окно тарабанил дождь (а я говорила!), кот мурчал где-то вдалеке, в воздухе витал запах мокрого асфальта — видимо, окна были открыты, но холода я почему-то не чувствовала. Ах да, еще передо мной стоял не кто иной, как господин Смирнов! Он был весь мокрый, лохматый, почти как бездомный котенок, если бы не взгляд — заинтересованный, удивленный и, пожалуй, все же животный. С чего бы вдруг это? И тут до меня дошло. — Твою мать… — выругалась я, понимая, что нахожусь сейчас в одной слегка удлиненной футболке, едва достающий до середины бедра. Густо покраснев, но все же взяв в себя в руки, я отдернула одежку вниз и взглянула в лицо незваного гостя. — Что ты здесь забыл? — Бросив взгляд на настенные часы у входа, я еще больше убедилась, что делать Саше здесь действительно нечего — было 22:30. — Да так, мимо проходил. — Александр улыбнулся мне хищнической улыбкой. — Убирайся! Вон! — не выдержала я и заорала. Конечно, зачем о соседях-то думать? — Не кричи, иначе заткну тебя, точнее твой рот, а это, поверь, я делаю довольно изящно и мастерски. Хочешь попробовать? — Пожалуй, это было похоже на угрозу. Во рту появился неприятный вкус, но, надо признать, миллионная часть меня все же желала продолжать орать во весь голос, считая последствия довольно приятными. Слава Богам, это была лишь миллионная часть, а может даже миллиардная, а может все же добрая половина всего нутра, но не суть. Тс-с. Вы ничего не слышали и ничего не докажете. — Ладно. Поставлю вопрос иначе, — уже более спокойно ответила я. — Или ты говоришь, что тебя в действительности привело сюда, или идешь на известные три буквы. Выбор за тобой. — Я скрестила на груди руки, отчего нижний край футболки чуть приподнялся, а в такт ему и брови Смирнова. Извращуга. — В глаза смотри, кабель. — Ну почему сразу кабель? — слишком уж сладостно вопросил парень, от чего по коже пробежали мурашки. Ох, этот голос временами сводил меня с ума. Я постаралась напустить на себя как можно более сердитый вид. — Ладно, ладно, признаюсь! — Саша ретирующе вскинул руки. — Я хотел обговорить с тобой наши отношения. — Нечего обговаривать. — Я хмыкнула, но слегка отступила в сторону, пропуская юношу внутрь квартиры. — Как это нечего? — вопросил Смирнов и чуть шагнул вперед, стараясь вглядеться в ближайшие комнаты, но нормально входить не спешил. Я сразу же догадалась, о чем он думу свою пустую думает. — Родителей нету, проходи уже, только аккуратней — с тебя капает как с нашего физрука, когда он от злости слюни пускает. — Саша удивленно взглянул на меня. Новенький в школе, что еще сказать? — А обсуждать нечего минимум потому, что никаких «наших отношений» попросту нет. — Есть. С завтрашнего дня, если ты не забыла. — На его лице мелькнула улыбка Чеширского кота. Ох, это было потрясающе. Наверное, я настолько сильно стала кошатницей, что уже маниакально начинаю тащиться с парней, которые хоть чем-то похожи на братьев наших меньших — из семейства кошачьих. А ведь действительно… Саша, наконец, перешагнул через порог и рукой провел по волосам, из-за чего с них на меня упало несколько капель воды. — Сказала же, аккуратней, блин, такими темпами ты и меня намочишь, — брезгливо проворчала я, легко обтряхнув то место, куда попали капли. — Итак, что именно ты так хотел обсудить, что хамски завалился ко мне почти в одиннадцать часов? Советую молиться, чтобы это было нечто действительно важное — я не люблю, когда меня будят по пустякам. — Оу, так сейчас хорошие девочки ложатся настолько рано? Прости, не знал, что разбужу тебя, — не очень-то извиняющимся тоном сказал Смирнов и ухмыльнулся. — Оу, так сейчас плохие мальчики просят прощения у хороших девочек? — ядовито бросила я в ответ. — Не дуйся, принцесса. Может, мы нормально поговорим? Не на пороге? — Я не принцесса, в отличие от тебя. Мне кажется, из тебя бы получилась гораздо более хорошая принцесса, не находишь? — Я чуть ухмыльнулась и закрыла дверь, кивнув в сторону гостиной, приглашая его пройти. — Знаешь, не нахожу, — по тону его голоса казалось, что его это все лишь забавляло, а вот меня, отнюдь, раздражало. — Я, скорее, больше похож на злого дракона! — Он оскалился и по-детски зарычал, а я не смогла сдержать искреннего смеха. Это было мило, надо признать. — Ты уже смеешься над моими шутками, да это прогресс! — Он широко улыбнулся. Эта улыбка была слишком уж обаятельной, что я сама не заметила, как собственные уголки губ поползли вверх. Я чуть закатила глаза и отвернулась, чувствуя, что щеки слегка зардели. — Чай будешь? — тепло поинтересовалась я. Удивительно, но парочка милых жестов с его стороны изменили мое отношение к нему! Чудеса и только. — Не отказался бы, но с чего вдруг такое доброе отношение? Или решила яда подсыпать, а? — парень весело улыбнулся. — О чем-то таком я и не думала, но, знаешь, идея определенно неплохая, надо будет как-нибудь попробовать, да, — сделав задумчивый вид, пролепетала я и в конце все же улыбнулась. — А вообще, это всего лишь вежливость и гостеприимство. Итак, тебе с молоком или без и сколько ложек сахара? — Без. Две. — коротко отрапортовал Смирнов и собирался сесть на диван, но мой возглас, что он весь мокрый и собой нефиг мочить мебель, пресек его попытку. После я скрылась за дверью кухни. Когда я вернулась, то чуть не выронила из рук поднос. Саша сидел на диване. Полуголый. — Какого черта, — начала я. — Если ты хотел меня соблазнить, то у тебя получилось! — Нет, я… Стоп. Что?! — Саша округлил глаза и глядел на меня так, словно это я тут почти нагая сижу. — Что? — невинно поинтересовалась я и покраснела, поняв, что сказала то, что вообще-то не должно было выходить за пределы моих мыслей.