Пламя кучевых туч

— Пушечное мясо, да..? — жизнь исчезла из глаз девушки и с таким равнодушным взглядом, она замахнулась на подрывника, но кулак остановился в сантиметре от лица Гокудеры, а лёгкий порыв исчезающего пламени колыхнул волосы. Подрывник потонул в собственных мыслях и сомнениях, но то, что Тсуна пришла в себя и не ударила его вызвало у Хаято некое не понимания, сомнения немного отступили, но всё-таки будоражили его подсознание. Пепельноволосый поймал на себе разочарованный, серьёзный и хмурый взгляд шатенки, которая тут же удалилась, не желая кого-либо видеть. Тсунаёши проклинала всё на свете. Ей казалось, что это один из самых худших дней в её жизни. Однако, насыпать соли на рану пришёл ещё и Реборн.  — В такое то время с друзьями ссоришься? Правда, похоже, что они не считают тебя своим другом.  — Заткнись, тебя это не касается. Лучше объясни откуда ты узнал про мою задумку.  — Я умею читать мысли.  — Лгун. В это время Хаято и Такеши всё ещё находились в стенах школы. Гокудера размышлял о своём поступке, повесив голову. А Ямамото думал о том, что будет завтра. Что скажет им Тсуна? Скажет ли она вообще? Но этих двоих вытащили из размышлений.  — Что здесь забыли, травоядные? — ещё злее, чем обычно огрызнулся побитый Кёя.  — Хибари, понимаешь, Гокудера, сказал Тсуне, что мы… ей… не нужны… — бейсболист поник, понимая, что это не правда, но после того, как он увидел мощь мечницы, уверенность пропала, и сомнения поселились в его сердце.  — Глупые травоядные. Подумайте о том как вы её называете, — кажется, завтра кое-кто разнесёт Намимори к чертям собачим, поэтому Хибари, спасая свой любимый город подсказал этим двоим, как развеять эти сомнения и остудить пыл Тсунаёши заранее, — Кто-то из вас хоть раз назвал её Шицу? — уходя добавил Кёя. «Мы теперь друзья! Усёк? Тсуной меня зови» — вспомнились слова девушки.  — Ты не прав, Гокудера… Извинись пред ней.  — Сам знаю, — крикнул подрывник и помчался к дому Савады. По дороге пепельноволосый не встретил Тсуну, а когда он добрался до дома, то увидел потухший свет. Помрачнев, Гокудера отправился домой. Он корил себя за всё что можно. За слова, за поступки, за мысли. Ночь покрывала темной пеленой город, но не было видно ни звёзд, ни Луны. Тучи, несущие дождь, заволакивали всё небо. Шумный порывистый ветер колыхал деревья, капли ударяясь о светло-серый асфальт красили его в темно-серый, почти чёрный свет. Их становилось всё больше и больше, в конце концов начался ливень, и вода стала скапливаться в лужи. Вся эта погодка в общем-то соответствовала настроению наших героев. Тсуна, Хаято, Кёя и Такеши. Всё они были в отчаянье, но каждый по своему поводу. Кто-то жалел о проигрыше, а кто-то жалел о своих поступках и словах. Утро следующего дня не встречало солнцем, напротив было пасмурно и сыро. Поэтому Цуна отложила тренировку на горе Намимори, да и вообще любую тренировку, поскольку хандра взяла своё.  — Тсу-чан, что случилось? — Нана быстро поняла настроение своей дочери, но женщина упустила единственный момент — вместе с ними завтракал Реборн.  — Ничего, мам, всё в порядке, — девушка не хотела говорить что-либо и, поменяв своё решение о тренировке, отправилась собираться. Темно-синие джинсы и такая же майка, ярко-оранжевые ремень и кофта в последствие и кеды одела Тсунаёши. Меч как всегда невидимкой болтался на поясе. Девушка завязала волосы цвета молочного шоколада в высокий хвост, а отросшую челку, которую все советовали подстричь, она заколола назад заколкой, оставив лишь несколько прядей по бокам.  — Я ушла, мам, — как ни в чём ни бывало отозвалась Савада.  — Счастливо, Тсу, возвращайся к обеду. Дверь захлопнулась, и улыбка исчезла с лица девушки. Задумчивый и печальный взгляд направился в серое небо, а руки — в карманы, и игнорируя окружающий мир Тсунаёши отправилась в неизвестную ей самой сторону. Но этому пути так и не дали начаться. Выходя из калитки мечница почувствовала сигаретный дым и повернувшись шокировано лицезрела подрывника собственной персоной.  — Тсуна, — виновато произнёс Гокудера, бросая сигарету в горку с окурками.  — Хаято?! — подпрыгнув крикнула девушка. Но вновь став серьёзной, виновато отвела взгляд и быстро развернувшись зашагала проч.  — Стой, Тсуна! Я… пришёл извиниться, — эти слова действительно заставили остановиться. - Что..? — обернувшись, Савада бросила удивлённый взгляд.  — Я был не прав! Прошу прощения! — склонив голову и зажмурившись прокричал тот. Внезапно в небе сверкнула молния, загрохотал гром. Дождь ударял по лужам вызывая круги и мгновенно перерастая в сильный ливень.  — Пошли в дом, — о чём думала Тсунаёши по лицу понять было совершенно не возможно. Обычное, спокойное, ничего не выражающее: всё, что можно было сказать не более не менее. Гокудера абсолютно ничего не понимая пошёл следом. Голос был по предела ровным и спокойным. Он так же как лицо ничего не мог сказать о мыслях девушки, - Мам, это я с Хаято. Ливень начался.  — С возвращением. Здравствуй, Хаято- кун, — в своей обычной манере сказала Нана, — Проходите на кухню, я сделаю вам чай. Наконец-то, усевшись за стол, эти двое сидели молча. Нана учтиво удалилась в гостиную. А Тсу поняла, что разговор придётся начинать ей.  — Я тоже должна извиниться перед вами всеми. Я ведь ничего не рассказала. Поселила сомнения. Ты, наверное, почувствовал себя преданным.  — Д-да. Ляпнул с горяча. А ты меня просила не ходить. Прежде всего я ослушался просьбы. Почему… ты не ударила меня?  — Я хотела, но подумала, если снова буду повторять свои ошибки, то ни ты, ни Такеши, ни Кёя меня не простят. Мне дорога эта дружба, — улыбнулась Тсу.  — Что заставило тебя так думать?  — В какой-то степени вы — мои первые и единственные друзья. Разве с тобой не так? Ты почувствовал предательство, потому что тебя уже придавали.  — Что такого случилось в прошлом?  — Ну… Я знаешь ли не всегда была такой уважаемой в обществе одноклассников. Даже хуже…  — Прости, что лезу в душу…  — Нет-нет. Я расскажу. О своей жизни…