«Гламурный» Хогвартс

— И всё-таки я не понимаю, — ворчал Рон, — неужели мы не можем обойтись хотя бы без Малфоя? Гарри и Гермиона переглянулись и вздохнули. Троица сидела поздним вечером в практически пустой гостиной факультета за домашними заданиями. Вернее, домашнее задание делали Гермиона и Гарри (во всяком случае, Гарри пытался), Рону же было не до этого: он по-прежнему был недоволен принятием слизеринцев в их новое тайное сообщество и не желал слезать с этой темы уже несколько дней с момента их собрания в Хогсмиде. Гарри и Гермиона то пытались в очередной раз объяснить Рону, почему слизеринцы будут заниматься с ними, то сердились на друга (по большей части сердилась Гермиона), то игнорировали его очередные пророчества о том, что слизеринцы «обязательно всех их продадут Амбридж, а то и самому Волдеморту». Сейчас же они хотели сосредоточиться на нелёгком сочинении, которое задала им Макгонагалл, и благодаря Рону постоянно сбивались. Гарри даже малодушно помышлял о том, чтобы отправиться спать, а сочинение потом сдуть у Гермионы, но потом он решил, что оставлять её наедине с разбушевавшимся Роном нечестно. В конце концов, они друзья и должны всё переживать вместе. И радость, и горе, и битвы, и противостояния врагу (в данном случае Амбридж), и даже мозговынос их общего друга, к которому тоже нужно относиться с пониманием. В принципе, эмоции и чувства Рона Гарри и Гермионе были понятны… — Это же самое настоящее безрассудство! — кипел Рон. — Вспомните, кто есть Малфой и кто его родители! Фиг уж с Забини и этой… как её… — Асторией Гринграсс, — меланхолично подсказал Гарри, вспоминая, какое движение палочкой нужно совершить при превращении хрустальной статуэтки в деревянную шкатулку. — Во, точно! Так вот, ладно, они, может быть, и ничего. Правда, Забини мне каким-то скользким кажется, но Гринграсс эта вроде нормальная. Но Малфой! Его отец — Пожиратель смерти! Я, кстати, буду совершенно не удивлён, если сразу же после нашего собрания в Хогсмиде он побежал к отцу или к Амбридж с доносом на нас… — Слушай, Рон, — Гермиона подняла голову над пергаментом и раздражённо посмотрела на Рона, — если тебе наплевать на сочинение для Макгонагалл и ты согласен получить «О» или даже «Т», то мы с Гарри всё же хотим получить проходные оценки и сдать СОВ. — Но… — Что касается Малфоя, — ещё более сердито продолжила она, не дав Рону возразить, — можешь быть спокоен: после нашего собрания он никуда не побежал и никому ничего не рассказал. — Откуда ты можешь это знать? — вознегодовал Рон. — Ты что, родственница Трелони? Гарри с интересом взглянул на Гермиону. Действительно, откуда ей знать, побежал Малфой с докладом или нет? Признаться, он и сам по-прежнему не доверял Малфою, хоть и не ворчал по этому поводу ежеминутно как Рон. — Нет, — с коротким смешком отозвалась Гермиона. — Просто я применила одну хитрость. Помните, в конце собрания все присутствующие, в том числе и мы с вами, подписывали пергамент с нашими фамилиями? Гарри и Рон разом кивнули, пытаясь понять, куда клонит Гермиона. — Так вот, я список заколдовала. Не буду говорить, как именно, важное другое: если кто-то из подписавшихся пойдёт к Амбридж или к Малфою-старшему, или ещё к кому-то, он… — она загадочно усмехнулась. — Скажем так, доносчика будет видно. — Как это? — не понял Рон. — Ой, Рон, — закатила глаза Гермиона. — Ну какая тебе разница! Если кто-то нас сдаст — увидишь сам. И поверь, ты это ни с чем не перепутаешь, знак будет заметен, — снова усмехнулась она. — Так что не волнуйся, Малфой никому о нашем собрании и о наших планах не говорил, это точно. Поэтому будь добр, успокойся и пиши сочинение. — Ты уверена, что твоё колдовство работает, Гермиона? — тихо поинтересовался Гарри. — Ты не думай, я в тебе не сомневаюсь, — быстро добавил он, увидев, как Гермиона поджала губы, — просто всякое случается… — Работает, Гарри, не волнуйся, — устало ответила она. — Я уверена на сто процентов. У Гарри несколько отлегло от сердца. Если всё действительно так, как говорит Гермиона, то, может быть, Малфой действительно решил быть с ними. Хотя, вполне вероятно, он может доложить кому-то о них после первого занятия, чтобы предоставить, так сказать, полную картину происходящего… — Слушай, но ведь Малфой может и потом нас сдать, — словно подслушал его мысли Рон. — Что ему мешает? Это он сейчас затаился и ведёт себя как паинька, а потом… — Так, всё! Гермиона резко отложила перо в сторону и принялась складывать свои учебные принадлежности в рюкзак. — Ты чего? — хором спросили её мальчики. — Хватит с меня на сегодня! — сердито сказала она. — Трансфигурация у нас только послезавтра, поэтому допишу сочинение завтра. А сейчас я отправляюсь спать, чего и вам советую. Спокойной ночи. С этими словами Гермиона, вскинув рюкзак на одно плечо, пошла в спальню для девочек. Рон растерянно посмотрел на Гарри. — Чего это она, а? — недоумённо вопросил он. — Даже сочинение недописала… — Просто устала, Рон, — отозвался Гарри. — И знаешь что, давай-ка действительно пойдём спать. Я сейчас тоже больше ничего не напишу, — покосился он на лежащий перед ним пергамент. — Я тоже, — вздохнул Рон. Мальчики собрали свои вещи и двинулись в спальню. — Слушай, — по дороге обратился Рон к Гарри, — ты ведь тоже считаешь, что Малфой в нашей компании абсолютно лишний? — Ну… как тебе сказать, Рон, — замялся Гарри. — Конечно, я Малфою не доверяю и без него было бы лучше, во всяком случае спокойнее. Но Гермиона в нём уверена… — В Снейпе она тоже уверена, — буркнул Рон. — И тем не менее, — Гарри попытался придать своему голосу твёрдости. — Ты же слышал, что Гермиона говорила про заколдованный пергамент? Если б Малфой на нас донёс — мы бы сразу это поняли. — Может быть. Только мне почему-то кажется, что всё ещё впереди, — зловеще проговорил Рон. — Знаешь… не думаю, — внезапно произнёс Гарри. — Как это? Почему? — округлил глаза Рон. — Ну, мне кажется, Малфой если б пришёл к нам с определённой целью, он бы донёс о нас кому-нибудь сразу после собрания, — сказал Гарри. — Потом, кому доносить? Амбридж, похоже, чокнутая, ей ничего важного сообщать нельзя. Посмотри, что она с замком и с преподавателями сделала! Какому нормальному человеку придёт такое в голову? Малфои сейчас явно не на её стороне. — Допустим, — кивнул Рон. — Я, кстати, слышал, что Малфой-старший тоже недоволен так называемыми реформами в Хогвартсе… — Вот видишь. — А если он отцу пожалуется? Или Фаджу? Что тогда? — Тогда… — задумался Гарри. Конечно, Малфой может на это пойти. Причём именно в этом случае он может не сразу побежать с доносом. Люциус и Фадж — люди серьёзные, и на факт одного предварительного собрания могут не обратить внимания. Ему нужно притвориться своим, втереться в доверие, посетить хотя бы одно занятие (а лучше несколько), и вот тогда… Хотя стоп. Если принять во внимание факт недовольства Малфоя-старшего действиями Амбридж, то, может, младший действительно искренне захотел бороться с её режимом? Фадж после недавнего визита почему-то решил её здесь оставить, и Гарри сам слышал, как Люциус говорил Снейпу, что Амбридж к концу учебного года от Хогвартса камня на камне не оставит. Да и сам Драко Малфой говорил, что его семья всем происходящим недовольна. Что тогда получается? — Эй, Гарри, ты чего? — потормошил его Рон. Гарри опомнился и медленно сказал: — Знаешь что, Рон, мне кажется, Малфой всё-таки с нами по-настоящему. — Гарри, но… — И давай спать, — решительно завершил он разговор и первым вошёл в спальню. Рон со вздохом последовал за ним.

***

— Ну и что ты обо всём этом думаешь? — поинтересовался Забини у Малфоя, когда они вместе с Асторией сидели в гостиной Слизерина. — Об Амбридж или о том, что задумали студенты других факультетов? — вопросом на вопрос откликнулся Малфой. — Второе, — уточнил Блейз. — Не знаю, — пожал он плечами. — Может, что-то из этого и получится. Посмотрим. — Что-то я не слышу воодушевления в голосе, Драко, — заметила Астория. — Да блин… — поморщился Малфой. — С одной стороны, конечно, деятельность Амбридж нужно как-то остановить. Хогвартс никогда не был нормальной школой, но с приходом этой розовой жабы он стал гораздо хуже, чем был. Никогда не думал, что это скажу, — добавил он, покачав головой. — Розовой жабы? — не поняли Блейз и Астория. — Ну да. Амбридж же похожа на жабу, — пояснил Драко. — И носит исключительно розовое… — Ладно, а что там со второй стороной? — осведомился Блейз. — Да как-то странно быть заодно с гриффиндорцами… — протянул Драко. — Очень странное ощущение. — Общий враг сближает, — улыбнулась Астория. — Ни черта он не сближает, просто у нас в кои-то веки совпала нелюбовь к школьному учителю, вот и всё. — Ну-ну, — Астория склонилась над пергаментом, в котором что-то писала. — Не понимаю, Драко, почему ты гриффиндорцев так не любишь? Нормальные ребята, включая твою ненавистную троицу. — Кто… нормальные… моя ненавистная троица?! — от неожиданности Драко едва не выпал из кресла. — Гринграсс, ты совсем ополоумела? Поттер, Грейнджер и Уизли нормальные?! — Но ты же согласился прийти в «Кабанью голову», когда Гермиона к нам подходила, — Астория вновь улыбнулась. — Ну… согласился, да. Но это ничего не меняет! — Меняет, — спокойно ответила она. — Между прочим, она права, мы должны хотя бы попытаться наладить отношения между Слизерином и Гриффиндором. — Если уж на то пошло, то права не Грейнджер, а Шляпа, — упрямо возразил Драко. — Это она всё начала… — Начала войну между факультетами? — делано удивилась Астория. — Нет, вещать об этой ерунде с объединением! — рявкнул Драко. — Я, конечно, попытаюсь поддерживать с ними нейтральные отношения, — надменно добавил он, — но на дружбу с ними даже не рассчитывай. — Да? А я слышала, что на первом курсе один блондинистый слизеринец хотел подружиться с Гарри Поттером, — протянула Астория. — Что же пошло не так, Драко? Драко нахмурился. Да, он действительно когда-то хотел стать другом Гарри Поттера. Но этот гриффиндорский выскочка его отверг и предпочёл ему общество грязнокровки и предателя крови! А мог бы сейчас свои каникулы проводить не у маглов, а в огромном замке Малфоев, общаться с нормальными волшебниками, да и вообще был бы шанс стать нормальным человеком! Но этот Поттер… — Так в чём дело, Драко? — повторила Астория, прервав его мысли. — Гарри посмел подружиться со своими однофакультетниками? А ты не пережил такую душевную рану, вот и бросаешься теперь на него и его друзей, да? — Дура ты, Гринграсс, — буркнул он, понимая, что Астория попала в точку. — А ты чего молчишь? — набросился она Блейза. — Заслушался вашими сладостными речами, мистер Малфой, — фыркнул Блейз. — А если серьёзно, я ничего не имею против Гарри Поттера и его друзей. Кстати, Грейнджер сейчас вполне симпатичная, в моём вкусе, — подмигнул он Драко. — Надеюсь, не станешь ругаться, если однажды увидишь её в моей постели? Драко закатил глаза: Забини в своём репертуаре! Ну он, конечно, парень видный, девчонки на него западают и он этим пользуется и всё такое… но Грейнджер в его постели? Блейз настолько себя не уважает и настолько не может держать… кхм, свои гормоны в узде, что опустится до грязнокровки? Хотя он прав, Грейнджер действительно симпатичная и… Стоп! А вот эти дурные, нехорошие, страшные мысли нужно немедленно выбросить из головы! «Неужели неразборчивость Забини в связях может быть заразна?» — испуганно подумал Драко и покосился на Блейза. А вслух сказал другое: — Я, конечно, знал, что ты извращенец, Забини, но чтобы настолько… — Извращенцем я бы был, если б хотел переспать с какой-нибудь русалкой из Чёрного озера, — весело отозвался Блейз. — Или соплохвостом. Или с деканом Гриффиндора… — Не продолжай! — хором воскликнули Драко и Астория. Блейз ухмыльнулся и сказал: — Ну вы поняли. А что такого извращённого в том, что мне нравится симпатичная девушка, я не… — Гриффиндорка, прошу заметить! — вскинулся Драко. — К тому же грязнокровка… — Слушай, ты со своими «грязнокровками» уже надоел, честное слово, — поморщилась Астория. — Грязнокровка, грязнокровка… Ты как ребёнок, который выучил новое для него слово и теперь вставляет его где нужно и не нужно. Чаще всего там, где не нужно. Придумай что-нибудь более оригинальное и нейтральное. Драко, не ожидавший подобного заявления в свой адрес, опешил и немо взирал на Асторию. А та невозмутимо продолжала: — Если ты против режима Амбридж и мечтаешь её свергнуть, тебе придётся засунуть куда подальше весь свой чистокровный снобизм и общаться с гриффиндорцами. Причём нормально общаться. Хотя бы временно, если уж ты так их терпеть не можешь. — Знаешь что, Гринграсс, мне кажется, Шляпа тебя по ошибке в Слизерин отправила, — буркнул порядком уязвленный Драко. — Тебе на Гриффиндоре самое место. — Ну или я просто человек более прогрессивных взглядов, — пожала плечами Астория. — В самом деле, Драко, — поддержал её Блейз. — Смотри на мир — в данном случае на гриффиндорцев — проще. И будет тебе счастье. «И будет мне горе, — подумал Драко. — Ибо, если я начну общаться с этими выскочками, мой отец мне шею свернёт и скажет, что так и было. Хотя… может, на время борьбы с Амбридж действительно поумерить свою неприязнь к гриффиндорцам? Ну как поумерить — во всяком случае, не враждовать с ними. Заключим перемирие. Отец, я думаю, меня поймёт. А вот когда Амбридж свалит в отставку…» — Ладно, — наконец произнёс он. — Придётся, видимо, действительно прекратить вражду. Но только временно, — поспешно добавил Драко. — Пока мы пытаемся выгнать отсюда Амбридж. Блейз и Астория переглянулись и заулыбались. — Прекрасно, Драко, что ты всё-таки принял правильное решение, — сказала Астория. — И учти: ты не будешь бить и авадить Грейнджер, когда увидишь нас вместе, — подмигнул ему Блейз. Драко в ответ недовольно фыркнул, но на сей раз промолчал.

***

Тем временем Дамблдор устроил в своём кабинете первое совещание нового тайного общества, деятельность которого направлена на борьбу с Амбридж и её странностями. Членами общества стали: сам Дамблдор, Макгонагалл, Снейп, Флитвик, Стебль, мадам Помфри, Трелони и Малфой-старший. Однако пока совещание проходило без какой-либо пользы, то есть договориться до чего-то путного не удавалось. Сперва-то всё проходило более или менее нормально: Дамблдор объяснил, с какой целью он собрал здесь всех присутствующих и предложил высказывать свои мнения, предложения, версии, как избавиться от Амбридж (мысль вразумить её была сразу же отвергнута, ибо, по единогласному мнению, разум давно покинул первого заместителя министра магии и возвращаться явно не собирается). А потом что-то пошло не так… Началось всё с Трелони, которая предложила «заглянуть в будущее», чтобы узнать, эффективной ли будет их деятельность или нет и как скоро она принесёт положительные результаты. Остальные отнеслись к её предложению скептически, особенно Макгонагалл и Снейп, так как знали «способности» Трелони. Кроме того, они выразили явное сомнение, что коллега сумеет узнать, что их ждёт. — Ну знаете ли! — воскликнула оскорблённая Трелони, растеряв свои замогильные интонации в голосе. — Люди всегда, испокон веку относились к прорицаниям как к чему-то несерьёзному, однако время доказало, что эта магическая наука очень даже точна и требует к себе особенного подхода и взгляда! Ну и, конечно же, — надменно добавила она, — простым, приземлённым особям, которые являются прагматиками, никогда не понять нас, личностей с особым видением этого мира, его ощущением, пониманием… — Кажется, это надолго, — шёпотом выдохнула Макгонагалл. — Почему Дамблдор её не уймёт? Если Трелони разгорячится, её целый час будет не остановить. А мы, насколько помню, собрались здесь не слушать её монологи, а совсем с иной целью… — Минерва, вы же знаете Дамблдора, — шепнул ей в ответ Снейп. — Он у нас либерал. Частенько, правда, он со своей либеральностью перегибает, что выглядит, увы, как слабохарактерность… Макгонагалл хмуро взглянула Снейпа. — Вот уж слабохарактерным нашего директора точно нельзя назвать, — отозвалась она. — Но в одном, Северус, вы правы: Дамблдор нередко перебарщивает. Словно подслушав преподавателей, Дамблдор, со всей присущей ему мягкостью и тактичностью, вклинился в пламенную речь Трелони. Видимо, он тоже понял, что сейчас не время для её выступлений. — Сивилла, дорогая моя, никто не собирается принижать ваши способности ясновидения… — Конечно! Как можно принижать то, чего вообще нет, — еле слышно произнесла Макгонагалл, едва удержавшись о того, чтобы не фыркнуть. Снейп, услышавший её, криво усмехнулся. — …Но дело в том, — продолжал директор, — что сейчас нам необходимо выработать стратегию и тактику действий, реальных действий, с помощью которых мы могли бы избавиться от профессора Амбридж и вернуть Хогвартсу его прежний вид. Конечно, узнать будущее нам бы не помешало, но будет лучше, если вы проведёте свой обряд после собрания. Трелони поджала губы, но спорить с Дамблдором не решилась. К тому же в следующую секунду она решила, что он сказал всё правильно. — Хорошо, директор, как скажете, — кивнула она. Голос её снова стал «потусторонним». — Тем более что проникновение в будущее требует тщательной сосредоточенности и особой обстановки. — Вот что у Дамблдора не отнимешь — так это его дар убеждения, — хмыкнул Снейп. — И Трелони угомонил, и в обиде её не оставил. В это время Дамблдор снова заговорил: — Итак, насколько помню, в прошлый раз мистер Малфой предложил вернуть прежний вид помещению, которое не особенно заметно и не пользуется, скажем так, широкой популярностью… — И, насколько помню, я подверг это предложение критике, — вмешался Снейп. — А почему? — повернулся к нему Флитвик. — По-моему, вполне разумное предложение. Нужно же с чего-то начинать. Снейп недовольно поморщился. Его, как обычно, никто не слушал в прошлый раз! Когда его слова пролетают мимо ушей учеников, он ещё худо-бедно терпит, мысленно всех их безжалостно проклиная и убивая, но когда его не слышат взрослые люди! Коллеги! Преподаватели! Это немыслимо и возмутительно! А ведь он говорил, что Амбридж ничего не стоит снова преобразить помещение, при этом наказав того, кто, по её мнению, будет в этом виновен. Снейп не знал, как именно Амбридж предпочитает наказывать провинившихся. Возможно, она будет заставлять мыть без магии её отвратительные тарелки с изображением котят, которые висят в её кабинете, или учить наизусть министерский учебник по её предмету, который, к слову, составлен абсолютно идиотически, или заставит писать сто раз «Здравый смысл умер, да здравствует безумие!» Или что-нибудь про прекрасное министерство и про ужасных Дамблдора и Поттера… Да что угодно она может придумать! И подобных ужасов Снейп не желал даже ненавистному Поттеру. Люциус же, не подозревавший о мыслях Снейпа, недовольно воззрился на него. Хорош критик! Сам ничего дельного предложить не может, а туда же! Вот чего он молчит и смотрит так, будто сейчас встанет и пойдёт всех убивать? А между прочим, его идея не просто неплоха или интересна, она шикарна! Ну как шикарна… Будем скромнее: прекрасна. И вообще, нужно же с чего-то начинать. А сидеть вот так, смотреть на всех как на идиотов и критиковать можно вечно, однако при этом ничего не изменится. Хотя нет, изменится: Хогвартс окончательно превратится в пристанище для сумасшедших волшебников. Ибо все сойдут с ума заодно с Амбридж… — Северус, я помню ваше мнение, — сказал Дамблдор. — И, конечно, в чём-то вы правы. Риски есть. Но наше дело всё заведомо рискованное, и если мы хотим противостоять Амбридж, нам придётся идти на это. В конце концов, вся жизнь — один сплошной риск. И вы это прекрасно знаете. Снейп пару секунд помолчал, затем тихо проговорил: — Пожалуй, вы правы, директор. Просто если Амбридж начнёт прибегать к репрессиям — плохо может быть всем. — Никому плохо не будет, — успокаивающе отозвался Дамблдор. — Во всяком случае, мы постараемся этого не допустить. Итак, позвольте, я продолжу. Мы остановились на мистере Малфое и его предложении. Пожалуй, мы можем им воспользоваться. Минерва, вы это записали в план наших действий? Макгонагалл открыла толстый кожаный блокнот, который лежал у неё на коленях, и, изучив его, кивнула: — Да, оно в списке есть. — Прекрасно. Теперь огласите, пожалуйста, всё, что вы записывали во время прошлого собрания. Макгонагалл пролистнула страницы в начало и стала зачитывать вслух. — Итак, члены общества, деятельность которого направлена на борьбу с Долорес Амбридж: Северус Снейп, Минерва Макгонагалл, Филиус Флитвик, Рубеус Хагрид, Помона Стебль, Сивилла Трелони, Люциус Малфой… подождите… Альбус, а где Хагрид? — она только сейчас поняла, что лесничего с ними нет. — В самом деле! — удивились и остальные. — Почему он отсутствует? Дамблдор спокойно ответил: — Видите ли, коллеги, у Хагрида есть одно дело, которое ему поручил я, поэтому его сейчас здесь и нет. — Имеет ли смысл спрашивать, что за дело? — поднял одну бровь Снейп. — Нет, — был краток Дамблдор. — Продолжайте, Минерва. Снейп тихонько хмыкнул: на иной ответ он и не рассчитывал. Макгонагалл продолжила: — Руководитель общества — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор… В общем-то, на этом мы с вами тогда и остановились. Хотели разработать устав нашего общества, а также придумать обществу название. — И почему мы этого не сделали? — невозмутимо осведомился Дамблдор. Остальные переглянулись. — Так ведь… директор… вы же сами тогда решили, что сделаем это во время следующего собрания, то есть сегодня, — немного растерянно протянул Флитвик. — Ах, ну да, да, — покивал Дамблдор. — Действительно, простите, коллеги, запамятовал. Ну что ж, тогда для начала предлагаю выбрать наиболее подходящее название. Члены тайного общества по борьбе с Амбридж задумались. Каждый понимал, что название их организации не должно отражать прямую суть их деятельности, или, в крайнем случае, хотя бы завуалированно. В идеале название непосвящённому человеку не должно говорить вообще ни о чём. Но ничего даже отдалённо дельного никому на ум пока не приходило. — Может быть, «Общество старых волшебников»? — ляпнул Флитвик первое, что пришло ему в голову. Остальные хмыкнули, но отреагировать не успели, ибо вновь выступила Трелони: — Почему это «старых», Филиус? — с негодованием в голосе вопросила она. — Что значит «старых»? Кто это тут старый? — О Мерлин! — трагикомически прошептала Макгонагалл. — Бедный Филиус! Он совсем забыл о том, что Сивилла нервно реагирует даже на намёки о её возрасте! А тут! — Упоминать о чьём-либо возрасте — это некрасиво, это невоспитанно, это неинтеллигентно! — продолжала разоряться Трелони, враждебно косясь на съёжившегося Флитвика. — Да ни один уважающий себя волшебник… — Почтим, Минерва, минутой молчания павшего смертью храбрых? — иронически взглянул на неё Снейп. — Погодите его хоронить, может, Дамблдор его спасёт, — не удержалась от короткого смешка Макгонагалл. И действительно, Дамблдор, слегка улыбнувшись, сказал: — Пожалуй, Филиус, Сивилла права, нам стоит подыскать иное название. Ну что, коллеги, какие ещё варианты? — «Восемь мстителей», — высказался Люциус. — Коротко и ясно. — Неплохо, — кивнула Макгонагалл. — Только по сути не очень-то верно. Мы не мстим, а просто хотим избавиться от одного очень странного министерского сотрудника. — Думаю, Минерва права, — согласился Дамблдор. — Звучит, мистер Малфой, очень хорошо, но суть… — Суть? — недовольно переспросил Люциус. — Не вы ли говорили, что суть нашей деятельности в названии не должна прямо отображаться? Дамблдор заколебался. Спустя минуту он произнёс: — Ну хорошо, сделаем так. Выслушаем ещё предложения и, если ни одно не подойдёт, тогда примем ваш вариант. Вы согласны? — Согласен, — пробурчал Люциус с видом явного несогласия. Но вступать в дискуссию с Дамблдором он не стал, решив оставить это дело до лучших времён. — Прекрасно, — кивнул директор. — Итак… — «Искатели приключений», — вырвалось у Снейпа. — Сокращённо ИП. Звучит. — Это скорее больше подходит подросткам, — покосилась на него Макгонагалл. — Или маггловским предпринимателям… Снейп закатил глаза. — Может, сами что-то придумаете? — ехидно спросил он. — А то вы, Минерва, пока только критикуете… — Вот-вот, — поддержал его Люциус. Макгонагалл раздражённо вздохнула. Да, она более менее подходящее название тоже пока не придумала, в голову лезет только какая-то чепуха. Но это же не значит, что её можно озвучивать, а потом ещё и обижаться на то, что чепуху назвали чепухой! Это не критика, это всего лишь констатация факта. — А знаете, — медленно проговорила Стебль, — есть у меня одна идея для названия. Правда, не уверена, что мой вариант подходящий… — Мы сейчас выслушиваем любые варианты, — возразил Снейп. — Говорите. — «Британские Эдельвейсы». Остальные переглянулись. — А разве в Британии растут эдельвейсы? — недоумённо спросил Люциус. — Нет, — отозвалась Стебль. — Но не думаю, что это очень уж принципиально. Ведь название нашей организации не должно иметь какой-то прямой смысл для Амбридж и всего остального Министерства… — На мой взгляд, профессор, очень удачное название, — сказал Дамблдор. — И вы правы, название нашего общества не должно ни о чём говорить Долорес Амбридж. Лично я не имею ничего против того, чтобы отныне наше общество носило данное название. А остальные? — обвёл он взглядом всех присутствующих. Все согласно закивали, кроме Люциуса, который насупился. «А моих «мстителей» он забраковал, — сердито подумал он. — Видите ли, суть не та! А тут вообще никакой сути — и нате вам! И как после этого нормально с ними общаться?» И, не выдержав такой несправедливости, он во всеуслышание заявил: — Знаете, профессор Дамблдор, у меня только один вопрос: почему мой вариант вас не устроил, а вариант профессора Стебль — да? У меня неправильная суть в названии, а эти «эдельвейсы» — вообще бессмыслица — ибо они у нас не растут — но почему-то вам это подошло! Не кажется ли вам, что это несколько… нечестно? — Пожалуй, — неожиданно для всех (и для себя самой) согласилась с ним Макгонагалл. — Хоть я и по-прежнему считаю вариант мистера Малфоя не совсем верным, но, на мой взгляд, он совсем не плох. — По-моему, вы сейчас предложите провести голосование, кому какое название больше нравится, — язвительно заметил Снейп. — А что, хорошая идея! — обрадовался Люциус. — По крайней мере, будет честно! — Мда, пожалуй, — улыбнулся Дамблдор, а сам подумал: «И зачем я вообще предложил им самим выбирать название? Придумал бы его сам, как Орден Феникса, и проблем бы не было». — Что ж, тогда поднимите руки те, кто за вариант мистера Малфоя. Руки подняли сам Люциус, Флитвик, Трелони. — А теперь те, кто за вариант профессора Стебль. На сей раз вверх взметнулись руки Стебль, Макгонагалл и Снейпа. — Голоса разделились поровну, — резюмировал Дамблдор, с трудом удерживаясь от того, чтобы не схватиться за голову. Всё-таки быть иногда руководителем, лидером и главнокомандующим очень, как бы это сказать… утомительно. — Ну конечно же! — охнула Макгонагалл. — Ведь с нами нет Хагрида! — Нельзя без Хагрида голосовать, — нахмурилась Стебль. — Неправильно получится. — Поддерживаю, — кивнул Флитвик. — Голосовать должны все участники. — А ещё Люциусу и Стебль нельзя голосовать за свои варианты, — добавил Снейп. — Тоже нечестно получается. — Но в данном случае, если мы не будем голосовать, проблема не решится, — прищурился Люциус. — Всё равно получится фифти-фифти. — И что делать? — вздохнул Флитвик. — Ждать возвращения Хагрида? — Нет уж, — вмешался Дамблдор. — Предлагаю называться так: «Британские Эдельвейсы или Восемь мстителей». Остальные обменялись восторженными взглядами. — Замечательно, профессор Дамблдор! — захлопала в ладоши Трелони. — Я так и знала, что вы найдёте умное решение! — Благодарю, Сивилла. Ну что, все согласны с моим предложением? — Да! — раздался стройный хор голосов. — Прекрасно, — облегчённо выдохнул Дамблдор. Всё-таки быть руководителем, лидером и главнокомандующим иногда не только утомительно, но и полезно. — Так что, Минерва, можете написать в блокноте официальное название нашего общества. И вот ещё что: предлагаю начать воплощение в жизнь предложение мистера Малфоя о преображении какого-нибудь укромного места в замке. Будете действовать в парах: Филиус с Помоной, Минерва с Сивиллой, ну а Северус с Люциусом. Я тоже в стороне не останусь. Со мной в паре будет Хагрид, но так как его пока нет, буду действовать один. Директор помолчал и добавил: — Возражений, конечно, нет. Возражения были у Макгонагалл. Действовать в паре с Трелони — это было для неё чем-то новеньким. Не то чтобы она была против неё, но вечные рассуждения Трелони о ясновидении, кофейных гаданиях, хиромантии, пророчествах навевали на неё одновременно скуку и раздражение. Вообще Макгонагалл считала себя пацифистом, но при этом она не была уверена в том, что по большой доброте она однажды не выдержит и не шарахнет коллегу каким-нибудь Силенцио. Но действовать с, например, Люциусом ей хотелось ещё меньше, а декан Гриффиндора предпочитала из двух зол выбирать меньшее. Поэтому ей пришлось смириться. Во всяком случае, на время…