«Гламурный» Хогвартс

— Гарри, перестань! Мы уже сто раз это обговаривали! Ты справишься! А сегодня у нас будет просто разговор и никаких занятий. Придут желающие, мы с ними обсудим организационные моменты и всё. Ты лучше позавтракай. С этими словами Гермиона потянулась к пудингу и демонстративно принялась его есть. Гарри же, напротив, ничего не ел и в упор смотрел на Гермиону, стараясь не думать о том, что его сегодня ждёт. Дело в том, что Гермиона всерьёз решила, что Гарри должен учить всех желающих Защите от Тёмных искусств. И как бы Гарри ни упирался, не говорил, что это безумие и что многие его считают психом, Гермиона не собиралась отказываться от такой идеи. С тех пор, как она впервые об этом заговорила, прошло около недели. За это время ей почти удалось убедить Гарри в том, что такие занятия необходимы. И вот сегодня, когда у студентов Хогвартса будет первая в этом году вылазка в Хогсмид, Гарри вдруг узнал, что в «Кабаньей голове» соберутся люди, которых заинтересовало предложение Гермионы (она, оказывается, переговаривалась с некоторыми, и они изъявили желание прийти). Естественно, Гарри впал в беспокойство, близкое к панике. Он-то думал, что Гермиона рассуждает теоретически, как о вероятной альтернативе урокам Амбридж, что всё это будет потом, когда-нибудь (если вообще будет)… А тут — здрасьте, приплыли! Собрание! Не ждали? А мы припёрлись! Эти люди, кто бы они ни были и сколько бы их ни было, придут, ожидая услышать от него что-то путное, как от будущего преподавателя. А что он может сказать? «Амбридж нас ничему не учит, и поэтому учить буду я?» Глупость какая. Выдумала же Гермиона ерунду! Что самое страшное, Рон её идею поддержал. Кстати, как и большинство остальных гриффиндорцев, среди которых, конечно, были близнецы, Джинни, Ли, Колин, Анджелина, Невилл, Парвати, Лаванда, Симус, Дин, а также несколько семикурсников. Но гриффиндорцы-то ладно. А учащиеся других факультетов? Они же явно негативно к нему, Гарри, относятся, принимая на веру глупые публикации «Пророка» о нём и Дамблдоре. И они придут его послушать? Впрочем, разве что для того, чтобы в очередной раз убедиться в том, что Гарри — «псих дурной», как однажды про него высказался Пивз. Хотя Луна Лавгуд явно относится к нему благосклонно. Да и Падма Патил, по словам Парвати, не считает его дураком и лжецом. Но тем не менее Гарри даже приблизительно не мог себе представить, о чём будет говорить на собрании и тем более чему будет их всех учить. Рон, поняв, о чём Гарри думает, хлопнул его по спине. — Да не волнуйся ты так! Понятно, конечно, что тебе хотелось бы провести время в Хогсмиде куда приятнее и беззаботнее, но ведь идея-то на самом деле стоящая. И её нужно претворить в жизнь. А иначе благодаря Амбридж мы завалим СОВ и к концу года она от Хогвартса камня на камне не оставит. Гермиона наконец соизволила взглянуть на Гарри и поспешила его успокоить: — Гарри, на собрании тебе ничего не придётся говорить. Почти… В основном буду говорить я. А ты, если что, меня поправишь, если допущу какие-то неточности. Договорились? Гарри кивнул. От сердца немного отлегло. Если и впрямь говорить будет в основном Гермиона, то всё не так уж и плохо. — Не переживай, — подмигнул ему Рон. — В конце концов, что тебе какое-то собрание в Хогсмиде с некоторыми учениками? Ты в переделках и покруче бывал, вспомнить хотя бы прошлый год… Гарри улыбнулся. — Легко тебе говорить, Рон, — вдруг заговорили с ними Фред и Джордж. — Ты, конечно, с драконами не сталкивался… — И по лабиринту не бегал… — И с русалками не дрался… — И тебе, конечно, невдомёк, что учащиеся Хогвартса будут пострашнее русалок… — Драконов… — И даже Сам-Знаешь-Кого… — Но это ничего, Рон! Скоро и ты поймёшь, что по сравнению с теми, с кем предстоит сегодня встретиться Гарри, те же драконы просто милейшие существа на свете! — Кстати, наш братец Чарли давно это подтвердил! Не хочешь слетать в Румынию, проведать его, а заодно и его огненных очаровашек? Рон и Гермиона единовременно закатили глаза, давая понять близнецам, что их выпад они не считают остроумным. Гарри же наоборот рассмеялся. Фред и Джордж умели поднимать настроение как никто другой. Вдобавок ему захотелось есть, и он принялся за пудинг.

***

— Министр, ну что скажете? — осведомился Дамблдор, очутившись в своём кабинете вместе с Фаджем, Малфоем-старшим, Макгонагалл, Флитвиком, Снейпом и Стебль. Фадж вздохнул. Что он мог сказать? — Очевидно, министр в шоке, — произнесла Макгонагалл, наблюдая за Фаджем. В её голосе слышались язвительные нотки. Ей едва удавалось скрыть непонятно откуда взявшееся злорадство, которое вообще-то было ей несвойственно. Фадж сегодняшним утром наконец-то явился в Хогвартс с проверкой творений Амбридж. И сразу же испытал желание сбежать отсюда куда подальше. Едва он ступил на порог Хогвартса, у него зарябило в глазах от цветных стен, полов и даже потолков, украшенных мелкими цветочками, полосочками, какими-то замысловатыми орнаментами… Создалось впечатление, будто он попал то ли в комнату пятилетней девочки, то ли в домик Барби, но никак не в учебное заведение. «Это я с ума схожу или у Долорес что-то пошло не так?» — удивлённо подумал он. Позже Фадж удостоверился в том, что с ним всё в порядке, а вот у Амбридж действительно «что-то пошло не так», причём, похоже, давно и уже безнадёжно. С ужасом взирая на дикие расцветки, в которые теперь были окрашены многочисленные хогвартские коридоры, он думал, что самое страшное он уже видел. Но, как говорится, снизу постучали. Нет, не постучали, конечно. Просто он увидел преподавателей: «гламурного зельедела» Северуса Снейпа, «майскую зелень» Сивиллу Трелони, Минерву Макгонагалл в «чистой зелёной» мантии и без её остроконечной шляпы, Филиуса Флитвика в какой-то жуткой кислотно-фиолетовой мантии с изображением звёзд (почему-то розовых, и тоже кислотного оттенка) и в странном колпаке, к которому был приделан козырёк, как у бейсболки, и Помону Стебль в странной жёлто-зелёной мантии, которая почему-то сидела на ней не ровно, а как-то бугристо. Приглядевшись, Фадж понял, что бугорки — это имитация различных магических растений. Остальные преподаватели выглядели не лучше. Не тронула Амбридж лишь Дамблдора. Ученики же теперь были облачены в мантии под цвет своих факультетов, но и эти цвета были настолько ядовитыми, что аж больно было смотреть. «Мерлин, что здесь происходит? — со страхом подумал он. — Почему Хогвартс стал воплощением бреда душевнобольного?» Вскоре он получил ответы на свои вопросы, однако легче министру не стало. Они с Амбридж, конечно, договаривались, что она здесь проведёт реформы, после которых жизнь Хогвартса несколько изменится… Но не так же! Что и говорить, Фадж пребывал в смятении: от своего первого заместителя он ожидал чего-то более серьёзного. И теперь он не знал, что и делать… — Что тут сказать, — пробормотал наконец Фадж. — Конечно, все эти изменения весьма… необычны. Признаться, я думал, что Долорес займётся другими вещами… А вам самим как… ну… как вы относитесь к таким изменениям? — более менее чётко сформулировал он свою мысль. Остальные переглянулись. — Честно говоря, Корнелиус, мы не очень-то довольны работой профессора Амбридж, — ответил Дамблдор. — И как преподавателя, и как министерского работника… — Вы считаете, что можете оценивать работу министерских служащих? — вскинулся Фадж. — Разумеется, — хладнокровно подтвердил тот. — Точно так же, как и Министерство может оценивать порядки в Хогвартсе. — Боюсь, вы сравниваете несравнимые вещи… — Боюсь, вы не отдаёте отчёт действиям Амбридж, — резко перебил Фаджа Дамблдор. — Не знаю, чего она хочет добиться тем, что Хогвартс из школы благодаря ей превращается в сумасшедший дом — может быть, моей отставки, или прекращения существования Хогвартса, или полного его подчинения Министерству — но так или иначе то, что она делает, не идёт на пользу никому: ни учащимся, ни профессорам, ни самому замку, ни прочим его обитателям. Привидения, кстати, редко теперь появляются в коридорах замка. Они попросту боятся нынешнего… м-м-м, интерьера и считают, что такими темпами Хогвартсу скоро придёт конец. Портреты тоже прячутся… Разве что Пивз продолжает носиться по всей школе, но и он в силу своей сущности ехидничает над изменениями. — Мда, — выдавил из себя Фадж. — Люциус, а что вы скажете? — обернулся он к Малфою. Тот, стоявший у стены, слегка подался вперёд и, обведя взглядом всех присутствующих, медленно заговорил: — Знаете, министр, увы, я вынужден согласиться с Дамблдором. Профессор Амбридж занимается странными вещами, от которых школе нет никакого толку, а скорее даже наоборот. Драко мне говорил, что теперь многим учащимся трудно сосредоточиться на учёбе, и вообще, по его словам, Хогвартс из школы превратился в филиал кафе мадам Паддифут. «Какое точное сравнение», — пронеслось в голове у Макгонагалл. Судя по ухмылкам Стебль, Флитвика и Снейпа, они подумали о том же. — В общем, я надеюсь, министр, что вы примете меры против того, что творит здесь ваш заместитель, — добавил Люциус. — М-м-м-да… — вновь пробормотал Фадж. — Ну, а что… что думают об этом остальные преподаватели? — Что могут думать преподаватели, которых из нормальной одежды переодели в попугайские одеяния? — хмыкнула Макгонагалл. — Скажу вкратце: мне не нравится. Всё. И наша одежда, и форма учеников, и дикий «ремонт» в Хогвартсе… — Да уж, — скривился Снейп. — Мне, министр, не доставляет никакого удовольствия ходить в этом, — он с отвращением оглядел свою одежду. — Мне тоже мой старый образ был по душе, нежели этот, — сказал Флитвик. — Я тоже не в восторге, — добавила Стебль. — Не пойму, чем профессору Амбридж не угодили наши прежние вещи. Кроме того, мистер Малфой сказал очень верную вещь: после преображения замка дисциплина учеников стала изрядно хромать. — Это точно, — кивнула Макгонагалл. — Ещё и успеваемость многих заметно ухудшилась. Сложно, знаете ли, сохранять рабочую атмосферу в таких стенах. И хочу сказать, что в данном случае плохая успеваемость отнюдь не вина детей. И, кстати, ученики недовольны её манерой преподавания: профессор Амбридж преподаёт только теорию, а практику вообще исключила из своего курса. Не то, чтобы я берусь осуждать чужие методы преподавания, но разве именно этот предмет не должен включать в себя максимум практики и минимум теории? — Итак, Корнелиус, — снова заговорил Дамблдор. — Что вы скажете? Лицо Фаджа приобрело задумчивое выражение. Он о чём-то напряжённо размышлял, уставившись при этом на свою волшебную палочку, которую вертел в руках. Остальные молча смотрели на него в ожидании принятия решения. Прошло, наверное, не меньше трёх минут, прежде чем Фадж снова заговорил: — Что ж, я посмотрел результаты деятельности моего заместителя, — начал он. — Узнал ваши мнения на этот счёт. Что хочу сказать: разумеется, я поговорю с Долорес обо всём этом и, надеюсь, смогу убедить её больше таких… неожиданностей не творить. Однако… не вижу причин убирать Амбридж с должности преподавателя Защиты от Тёмных искусств. Что касается её методов преподавания, то программа обучения данному предмету утверждена Министерством. Не собираетесь же вы спорить с Министерством ещё и по этому поводу? Остальные разом приоткрыли рты, впав в изумление от слов министра магии. Он собирается оставить Амбридж?! После всего, что она тут устроила? — Министр, — прошептал потрясённый Люциус. — Вы что… вы серьёзно оставляете Амбридж в Хогвартсе?! — Да, — твёрдо ответил Фадж. — Повторяю: то, что касается того, что я здесь увидел, я с ней обсужу и, возможно, убежу её в отсутствии необходимости разноцветного Хогвартса. Но право преподавания, а также возможность проводить реформы здесь, останется за ней. — Это же безумие! — гневно возопила Макгонагалл. — Министр, к концу учебного года Хогвартс совсем перестанет быть Хогвартсом!.. — И придётся его переименовать, — еле слышно прошептал Снейп. — Если, конечно, от него что-то останется. Стоявшие рядом Стебль и Флитвик услышали его реплику и тихонько прыснули, хотя на самом деле им было совсем не весело. — Корнелиус, вы уверены в своём решении? — переспросил Дамблдор. — Уверен, — с достоинством ответил Фадж. — И это моё последнее слово. На этом я вынужден откланяться. И с этими словами он, не дожидаясь новых возмущённых возгласов, направился (а точнее будет сказать, побежал) прочь из кабинета. — Кошмар! — выдохнула Макгонагалл, свирепым взглядом сверля дверь, за которой секунду назад скрылся министр магии. — Фадж, похоже, не в своём уме! Он же видел то, во что превратился Хогвартс! — И ему эти перемены явно не понравились, — добавил Флитвик. — Почему же он принял такое решение? — Может быть, безумие заразно? — предположил Снейп. — Не знаю, не знаю, — Дамблдор уселся в своё кресло. Он явно был обеспокоен создавшейся ситуацией. — Фадж, конечно, последние месяцы ведёт себя странно, но, надо сказать, я был уверен, что он если не уберёт Амбридж из школы, то хотя бы лишит её права наводить здесь свои порядки. Я в растерянности, честно говоря. Не знаю, что и делать… — У меня есть кое-какие мысли, — вдруг подал голос Люциус. Остальные разом к нему повернулись. — Если у нас не получилось бороться с Амбридж, так сказать, официально, то, может быть… имеет смысл бороться с её режимом, так сказать, подпольно? Воцарилась тишина. Все смотрели на Люциуса так, будто видели его впервые в жизни. Макгонагалл, правда, уже не так давно слышала от него предложение бороться с Амбридж, но что тогда, что сейчас подвергала его слова большим сомнениям, исходя из его убеждений и прошлого. — Люциус, вы ли это говорите? — изумлённо спросил Дамблдор. — Вы же наоборот должны поддерживать Амбридж и быть на стороне Министерства… — Так бы и было, если б Амбридж занималась делом, а не чепухой, — ответил Люциус. — У меня, знаете ли, в Хогвартсе учится сын, и я хочу, чтобы его обучение и проживание здесь проходили в адекватных условиях. — Понятно, — глубокомысленно изрёк Дамблдор, не зная, радоваться ему от предложения Люциуса или страдать. — Сама по себе мысль неплохая… А как вы себе представляете эту борьбу? Что мы должны предпринимать? — Ну… — Люциус слегка задумался. — Для начала попробовать самим какое-нибудь наименее заметное помещение Хогвартса привести в надлежащий вид. — А Амбридж увидит и всё вернёт назад, — хмыкнул Снейп. — И хорошо, если при этом никого не накажет. Дамблдор задумался. Предложение Люциуса было вполне интересным и в данной ситуации наиболее адекватным. Вот только стоит ли с ним связываться?.. Ещё одно тайное общество вроде Ордена Феникса, только внутришкольное и направленное на борьбу с одним человеком. Звучит заманчиво. Пожалуй, стоит рискнуть. Люциус, похоже, искренне недоволен нынешней обстановкой в Хогвартсе. Кто знает, может, и получится справиться с Амбридж. И Дамблдор сказал: — Я думаю, коллеги, имеет смысл поддержать предложение мистера Малфоя. Макгонагалл, Снейп, Стебль и Флитвик переглянулись. — А что, — произнесла Стебль, — не думаю, что мы от этого что-то теряем. — Возможно, из нашей подпольной деятельности и выйдет толк, — добавил Флитвик. Макгонагалл и Снейп были настроены скептически. Однако, видя, что они в меньшинстве, со вздохом решили подчиниться. Хотя инициатива Малфоя-старшего им, прямо скажем, не нравилась. — Ну что, — мягко проговорил Дамблдор. — Полагаю, прямо сейчас мы сможем обсудить нашу тайную деятельность. Кто чем занимается, кто что делает, и так далее…

***

В «Кабаньей голове» было настоящее столпотворенье. А всё благодаря пришедшим на собрание к Гарри. Всего их оказалось примерно около тридцати человек. Гарри несколько раз пробовал сосчитать присутствующих, но каждый раз сбивался. Что самое удивительное, пришли представители всех факультетов: гриффиндорцы, когтевранцы, пуффендуйцы и… даже слизеринцы! Последних, правда, было всего трое: Драко Малфой, Блейз Забини и ещё какая-то девушка. Гарри её не раз видел, но имени её не знал. Появление слизеринцев всех шокировало. Конечно, не каждый день студенты данного факультета захотят ходить к гриффиндорцу на тайные уроки Защиты от Тёмных искусств. Но ещё больше всех шокировало то, что их пригласила сюда… Гермиона. Гарри охватила ярость. О чём думала Гермиона, когда позвала их сюда? Она же понимает, кто эти люди и чем чреват их приход сюда. Остальные, словно подслушав мысли Гарри, высказывали Гермионе то же самое, разве что в несколько других формулировках. — Вот уж от тебя, Гермиона, я этого не ожидал! — вопил Эрни Макмиллан. — Позвать сюда слизеринцев — всё равно, что позвать сюда Пожирателей или даже Сам-знаешь-кого! — В самом деле, Гермиона! — гневно кричала Анджелина. — Ты как никто другой знаешь​ наши взаимоотношения и какие у нас могут быть последствия из-за них! Ты что, под Империусом?! Или ты — Пожиратель под обороткой?! И так далее, и так далее… Кое-кто в порыве гнева даже выхватил волшебную палочку. Шум, гам стоял неимоверный. Лишь Луна оставалась невозмутимой да Джинни и Невилл пытались всех утихомирить, однако их никто не слышал. Слизеринцы хмурились и молчали. Немногочисленные​ посетители вкупе с барменом недовольно смотрели на них. Гарри почувствовал, что ещё немного — и их всех​ выгонят отсюда. Видимо, Гермиона подумала о том же, потому что вдруг она, наколдовав что-то большое и увесистое, с криком: «Хватит!» грохнула это об стол. Сразу наступила тишина. — Успокоились? — грозно оглядела она собравшихся. — Теперь скажу я. Разумеется, пригласить сюда слизеринцев было очень… м-м-м… неожиданно, и я, признаюсь, сначала этот вариант даже не рассматривала, но потом решила, что пригласить сюда хотя бы двух-трёх слизеринцев будет вполне не лишним. — Не лишним? — вновь вспылил Эрни. — Ты что же, Гермиона, хочешь, чтобы и они с нами занимались? — Ну… допустим, — ответила Гермиона. Она сошла с ума, решил Гарри. Слизеринцы, занимающиеся дополнительно защитой от Тёмных искусств, да ещё в компании с представителями других факультетов — он скорее​ поверит в существование​ морщерогих кизляков. Безумие заразно, что ли? — Боюсь, это невозможно, — покачала головой Джинни. — Мы же… разные. Хотя бы по убеждениям… — Ну что, Грейнджер? — вдруг ухмыльнулся Малфой. — Об этом я и говорил: нас здесь не хотят видеть. Гарри, в этот момент взглянувший на слизеринцев, заметил, что девушка смотрит на Малфоя и Забини с осуждением. Впрочем, решил он, ему наверняка показалось. — Какой ты догадливый Малфой, — презрительно бросил Рон. — Погоди, — жестом остановила его Гермиона. — Что значит «погоди»? — возмутился Рон. — Гермиона, ты серьёзно хочешь видеть их в нашей… м-м-м… команде? Гермиона оглядела слизеринцев. Слегка нахмурившись, она секунду-другую подумала и кивнула. Ответом ей был дружный негодующий вздох. Гарри и Рон так же негодующе уставились на неё. — Послушайте, я могу объяснить своё решение, — торопливо проговорила Гермиона. — Да уж, будь так любезна, постарайся, — проворчал кто-то из сидящих. — Понимаете… конечно, студентам Слизерина есть основания не верить. В том числе и… Драко Малфою, — Гарри видел, как нелегко говорить Гермионе, но она продолжала: — И, повторюсь, я не думала сначала их приглашать, но потом… потом я подумала и… — она облизала сухие губы, заправила прядь выбившихся волос за ухо и продолжила: — Помните, что Шляпа пела нам в первый учебный день? — Разумеется, нет, — Рон закатил глаза. — Если кто-то и помнит, то только ты… — Помолчи, — прервала его Джинни. — В общем, если коротко, Шляпа предлагала нам всем объединиться, потому что наступают трудные времена. И, может быть… может быть, нам стоит улучшить связь со Слизерином? Ведь, если мы все объединимся, если хотя бы кто-то из Слизерина будет в числе наших союзников, то нам будет гораздо проще противостоять… злу. — Гермиона, твои рассуждения, конечно, не лишены здравого смысла, — вмешалась Падма. — И, если честно, я с тобой даже согласна… но что ты скажешь о Малфое? Ведь его отец целиком и полностью поддерживает Министерство… Не говоря уже о том, что он является Пожирателем смерти, подумал Гарри. От него не укрылось, как Забини склонился над ухом Малфоя и что-то ему прошептал. Малфой в ответ недовольно поморщился. Гарри вздохнул. Он был уверен, что слизеринцы попросту насмехаются над ними. И кто даст гарантию, что после этого собрания они не побегут к Амбридж с докладом? — Вот именно, — подхватила Парвати. — И, Гермиона, ты разве забыла, как вёл себя Малфой раньше? Хотя бы по отношению к тебе. Да и вообще, — язвительно добавила она, — как это он будет находиться в обществе полукровок, грязнокровок и предателей крови? — Раньше — это раньше, — терпеливо ответила Гермиона. — В конце концов, нужно хотя бы попробовать общаться со Слизеринцами нормально, а не враждебно. — И тем не менее, — вновь выступил Эрни, — Гермиона, у них же другие убеждения! Они на стороне Сама-Знаешь-Кого, они, как и Министерство, считают Гарри лгуном, а Дамблдора маразматиком! В конце концов, разве им нужна Защита от Тёмных искусств? — Нужна, — вдруг сказала ранее молчавшая девушка, пришедшая с Забини и Малфоем. — По крайней мере, мне точно, — уточнила она. Остальные с удивлением на неё посмотрели. — Ты тоже из Слизерина? — спросила Джинни. — Да, — подтвердила девушка. — Меня зовут Астория Гринграсс. — Что-то мы раньше тебя не замечали, — с удивлением протянул Рон. — Хотя фамилия знакомая… Ты на каком курсе? — На четвёртом, — ответила Астория. — Моя старшая сестра Дафна учится на пятом. Гарри понял, почему фамилия Астории ему, как и Рону, показалась знакомой. Разумеется, он много раз её слышал, но не был знаком ни с Дафной, ни с Асторией. — А зачем тебе нужны занятия по Защите? — спросила Анджелина. Астория удивлённо подняла брови. — Наверное, затем, чтобы противостоять Сами-Знаете-Кому, разве нет? — холодно ответила она. Среди присутствующих прокатился вздох удивления. — Ты что… веришь Гарри и Дамблдору?.. — осторожно спросил Фред. — Вполне, — спокойно ответила Астория. — Несмотря на то, что наша семья чистокровная и почти все​ из нас учились в Слизерине, мы верим Дамблдору и никогда не были на стороне Сами-Знаете-Кого. — Да ладно… — потрясённо выдохнули все. Гарри пребывал в состоянии, близком к шоковому. Чистокровная семья, которая поколениями училась в Слизерине, верит Дамблдору и не является союзниками Волдеморта? Есть от чего сойти с ума… — Понимаю: звучит это необычно, — она слегка улыбнулась. — Но так оно и есть. — Ты сказала, что из твоей семьи почти все учились в Слизерине, — подала голос Ханна. — А кто-то учился и на других​ факультетах? — Да, — подтвердила​ Астория. — Мой прапрадед, например, учился в Гриффиндоре, а одна из моих старших кузин была в Когтевране. Так что мы лишены​ высокомерия относительно чистоты крови и факультетского снобизма. — Хорошо, допустим, ты действительно против​ Сама-знаешь​-кого, — хмуро изрёк Эрни. — А Малфой и Забини? — Ну, что касается меня, то у моей​ семьи тоже нет этой повёрнутости, — пожал плечами Забини. — Моя мать категорически не хочет новой войны, но и Дамблдору доверяет. — А мой отец считает, что Амбридж просто сошла с ума, — сказал Малфой. — Фадж, кстати, должен сегодня заявиться с проверкой в Хогвартс и решить, нужны ли школе такие перемены или нет. Отец надеется на его адекватность, но сомневается, что он даст Амбридж отставку. Мать разделяет мнение отца. В общем, я тоже решил противостоять новому режиму. Надеюсь, вы не против. — Ну… что скажете? — робко спросила Гермиона. Остальные молча переглядывались. Гарри раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, он не доверял слизеринцам и тем более Малфою. С другой, может, действительно попытаться наладить отношения хотя бы с некоторыми слизеринцами? Кто знает, вдруг они смогут относиться друг к другу если не дружески, то хотя бы нейтрально, не проявляя взаимной враждебности? Тем более что эта Астория как человек вроде ничего… Остальные, похоже, думали о том же. Наконец все решили, что можно попробовать нормально пообщаться со слизеринцами. Гермиона просияла. Лица Забини и Малфоя выражали спокойствие, а Астория слегка улыбнулась. Далее на повестке дня было определение места будущих встреч...