О чем говорит магия?

Впервые за долгое время Мерлин ночевал не в моих покоях. Я просто не мог выдержать его присутствия рядом, поэтому выставил его за дверь, кинув на прощание что-то в грубой форме. Он, кажется, даже обиделся, но мне было на это наплевать. Позже с ним поговорю, сначала нужно все обдумать и решить для себя – как быть? Я заснул только под утро. Всю ночь думал о случившемся. И постепенно в моем утомленном мозгу начал складываться пазл. Мерлин - обычный слуга, живет в коморке у лекаря, конечно же, ему хочется роскоши. А тут такой удобный случай: сам принц в него влюбился – пользуйся - не хочу! И его упрямство по поводу секса объясняется: боится, что я увижу его растянутую дырку и все пойму. Но как же эмоции? Так мило краснеть, смущаясь, изображать преданность, любовь – сыграть это невозможно! Или возможно? Что я знаю о Мерлине, кроме того, что он помощник Гаюса, мой слуга и любовник?.. Хотя, видимо не только мой… В общем, с такой неразберихой в душе я и заснул. Утро началось с ярких лучей солнца прямо мне в глаза и болтовни Мерлина. Я игнорировал все, что он рассказывал, хмуро наблюдая за своим слугой. Уже за завтраком меня осенила мысль. - Мерлин, - привлек я внимание парня, который чистил мои сапоги. Словив его вопросительный взгляд, я продолжил: – Могут ли обычные люди играть, словно актеры театра, фальшиво изображая даже самые искренние эмоции? Парень молчал, хмурился и что-то обдумывал, не решаясь отвечать. - С чего тебя это интересует? - Ответь! – стальным голосом потребовал я. Неужели я не ошибся? Он начал волноваться, подумав, что его раскрыли… - Нет, не могут, - я вскочил из-за стола, парень тоже встал на ноги. Быстрым широким шагом я оказался около него. Вплотную. Я смотрел в его глаза, читая в них непонимание. Нет, ты все понимаешь, понимаешь, что твое вранье больше не пройдет. Говоришь, что люди не могут так играть, но ты живое доказательство обратного. Больше я не поверю ни одному твоему слову. - Лжец. - Что? – Мгновенно эмоции в твоих глазах сменяются на обиду, ты пытаешься оттолкнуть меня, чтобы уйти, но нет. Я не позволю. В порыве бешенства я валю тебя на кровать и придавливаю своим телом, не давая вырваться. Ты пытаешься мне что-то говорить, вроде бы просишь отпустить, но для меня твои слова сейчас пустой звук. Раз. Я разрываю твою рубаху и сдергиваю этот глупый платок с твоей шеи. Только подумать, сколько раз ты мог скрывать за ним чужие засосы. Но теперь ты мой. Припадаю губами к бледной коже. Нет, совсем не нежничаю – вгрызаюсь в твое плечо до крови, оставляя надолго метку принадлежности. Руки до синяков сжимают твои запястья. Ты еще надолго запомнишь этот день. Поиграть со мной вздумал? Что ж – поиграем. Два. Губами спускаюсь к твоим соскам. Сколькие также тебя ласкали? От злости прикусываю один из них – ты вскрикиваешь. Больно наверно? Ты бы знал как мне больно! Больно узнать, что человек, которого ты любишь, которому больше всего доверяешь – корыстная шлюха. На миг отпускаю одну твою руку, ты используешь момент и стараешься выкрутиться из объятий. Я хватаю и переворачиваю тебя на живот, сжимаю твои руки над головой и продолжаю покрывать тело грубыми поцелуями-укусами. Особенно сильно впиваюсь в твою лопатку, одновременно рукой выкручиваю сосок. С твоих губ вновь срывается стон боли, а за ним – новые попытки вырваться. Со сколькими ты так же кувыркался? А со мной не нравится? Неужели король хуже своих рыцарей? Два с половиной. Заставляю тебя приподнять бедра и обхватываю твой член рукой. Совсем не возбужден. Вот как? Значит, я действительно недостаточно хорош в ласках? Ну, тогда перейдем к тому, что тебе нравится больше. Еще секунда и он лежит подо мной полностью обнаженный. Бледная тощая задница, но вид аппетитный. Не удержавшись, кусаю одну из половинок. Слышу в ответ сдавленное мычание. Обильно смачиваю пальцы слюной и кружу ими около его дырки. Вряд ли ему нужна подготовка, но на сухую у меня войти не получится. Кстати, несмотря на всю мою неприязнь к этому телу, мой член отзывается на каждый стон парня и стоит так, что уже яйца сводит. Вот что значит добраться до желанного. Недолго покружив около входа, резко вгоняю в его анус два пальца. Парень впивается ногтями в руку, которая удерживает его, сдавленно хрипит, уткнувшись в одеяло, и пытается податься вперед – соскользнуть с пальцев. Резкими толчками я трахаю его рукой, быстро добавляя третий палец. Этого должно хватить, все же я у него не первый. Три. Вытаскиваю из него пальцы и приспускаю штаны, которые уже давно причиняют неудобство. Все это время лица Мерлина я не видел, да и не хотелось смотреть в эти глаза. Глаза, в которых когда-то отражались любимые мной эмоции. Я отпускаю руки парня, и он тут же пытается отползти подальше от меня. Я не позволяю: одной рукой притягиваю его ближе, вновь заставляя приподнять бедра, а второй прижимаю его к кровати, заставляя прогнуться и оттопырить задницу. Несколько мгновений просто трусь членом меж его половинок, но внезапно перед глазами проносится та сцена в коридоре. Злость от обиды, обмана, предательства вновь затмевают мой разум, и я одним резким движением толкаюсь внутрь этого желанного блядского тела. Комнату пронзает истошный вопль, я думал, он уже смирился, но нет, в нем будто забил новый поток силы: он начал скулить и вырываться, так яростно, но так недолго. Я толкнулся еще раз, и он затих. Потом были мои резкие рваные толчки и его безмолвно вздрагивающие плечи. Наконец я кончил и вышел из него, размазывая остатки спермы по спине парня. Только теперь я заметил, что она была розоватого цвета. Наверное, я все же перестарался, да и узкий он был. Неужели уже давно никого не было? Нет, я же всё вчера видел. Может, просто член его партнера был меньше моего… Господи, о чем я думаю. Тем временем парень обессилено повалился на кровать. Лицо все также было спрятано от моих глаз, руки бессильно сжимали простынь. Ноги безвольно свисали с кровати, а из задницы вытекала розоватая сперма. Его била мелкая дрожь, было непонятно: он плачет или замерз? Наравне с омерзением рождалось чувство жалости и вины. Я накинул на парня одеяло, чтобы не смотреть на его изувеченное тело и, бросив «чтобы через час тебя здесь не было», вышел из комнаты.