Викинг

Поглядел юный конунг забавы сии, Отвернулся, пришпорил коня. Не желал он умерить прыть войнов своих: Их добыча — за что обвинять? Но случайно вдруг встретились взглядами с ней, — И в очах девы дрожь и мольба. Поняла, что он главный средь этих зверей, Но спастись, видно, ей не судьба. Так просили глаза отпустить, пожалеть, На лице — маска боли и слёз. Но лишь свистнула в воздухе жалобно плеть, И скакун вдаль Рагнара понёс. Пытка длилась до самой вечерней зари, Насладились все девой сполна. А когда спать убрались в дома дикари, На морозе осталась одна. Слёзы стынут на мёртвом холодном ветру, Тело ноет и раны саднят. "О, Сварог, да когда, наконец, я умру!" В ночь печальные очи глядят. А Рагнар после пира забылся во сне: Как младенец сегодня он спал. Но надолго уйти в грёзы не сумел: Лик заплаканной девы предстал. С осужденьем и грустью глядит на юнца: Мог же пытку закончить он враз, Но оставил её для утех молодцам, Власть имел, но нарочно не спас. А теперь мучит этот проклятый кошмар, Сон, как будто рукою, сняло. И поднялся тогда с ложа юный Рагнар. В ночь магнитом его понесло. За сараями деву дрожащей нашёл, Слово молвить сердешной хотел, Но молчал, взгляд суровый потупивши в пол, Устыдясь всех свершившихся дел. Ну а дева сначала, как горная лань, Задрожала: неужто опять Ей придётся платить унижением дань И подстилкой захватчика стать?.. "Ты не бойся, — сказал ей пришедший, кивнув. — Не обижу. Не трону. Поверь. Пред тобой ощущаю большую вину. Не смотри так. Я вовсе не зверь".