Ты нашла меня

Кая нигде не было. Почему её это так тревожило? Ответ куда проще, чем ей на секунду показалось. Совсем недавно он резко изменил свои планы, исчез, вернулся под вечер, а сейчас история повторяется. Стрелки часов указали на семь и двенадцать – девятнадцать, а Бонни уже шестой час проводила в одиночестве. Нет, она не волновалась за него, она волновалась за себя – этот хитрый лис никогда не пропадает просто так. Ведьму начали настораживать частые исчезновения и любопытство взыграло. - Fes matos tribum nas ex viras, sequitas sanguinem… *** Карта не подвела – ноги вели Беннет к лесной чаще подле водопада. Шум воды вдалеке действовал успокаивающе, а шелест листьев под ногами, напротив, заставлял двигаться быстрее, будто нашёптывая: «Он слышит каждый твой шаг, Бонни». Ведьма поёжилась и, отгоняя навязчивые мысли, ускорила шаги. Среди деревьев впереди засверкали, отражаясь от воды, серебристые блики. Почти на месте. Вся эта напускная позитивность дико раздражала – извечные тепло и солнце никогда не сменятся дождливой туманностью; прохладный ветер по ночам никогда не принесёт за собой бурю, которая с остервенением вынесет все стёкла в уже успевшем стать ненавистным особняке. Кай Паркер никогда не признается себе в том, что не укладывается в его чётко сложенную легенду, а Бонни Беннет никогда не доверится ему, забыв о страхе, который гложет постоянно, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. Бонни притаилась за деревом, держась за грубый ствол и царапая руки – не привыкать, их постоянно саднило. Паркер тем временем вальяжно расположился на массивном камне, держа в руке увесистый фолиант. Его взгляд охватывал густую чащу, поляну подле горной реки и краешек бурлящей воды, которая падала с крутой вершины, разбиваясь внизу на тысячи пузырьков. Текст пестрил, огибая линии чертежей, а Кай внимательно изучал содержимое обветшалых страниц – полон заинтересованности и серьёзности, без тени улыбки, ухмылки, усмешки. Бонни оступается, задевая ногой груду маленьких камешков, что и приводит в действие механизм. Кубарем катясь, они подскакивают на каждом из возвышений, меняя направление и теряясь в высокой траве, но лишь один достигает своего адресата. Камень ударяется о резину подошвы, заставляя Кая неохотно перевести взгляд со страниц фолианта на свои серые кеды, а затем и на предположительное место отправления. Паркер поднимает арбалет, меняя его местами с только что лежащим на его коленях массивным рукописным изданием по магии и колдовству, а затем плавно поднимается, стараясь издавать как можно меньше шума. Она выглянула из-за дерева, увидев его совсем близко – крадущегося, словно зверь, и вооруженного. Бежать поздно, Бонни. Бежать некуда. Короткая стрела с глухим звуком покидает ложбинку, арбалет срабатывает, а Беннет держится за живот. Больно? Скорее неприятно. Инстинктивно зажав рану, она сползает вниз, спиной опираясь о дерево. Ладонь неприятно царапает, и она опускает взгляд, вглядываясь, ведь взор уже нечёткий, а детали уплывают. Наконечник стрелы предательски выглядывает из брюшины, щекоча до крови пясть, и Беннет понимает, что дела плохи. - Тебя разве не учили, что подглядывать за взрослыми нехорошо? Ох, Бонни-Бонни, это же трюизм. *** Стрела лежала поверх блюда для рыбы, разделяя керамику вдоль. Рядом также лежали ярко-алые бинты и лоскуты серой туники, которая раньше была на Бонни. Кай сидел в своей любимой позе, продавливая подлокотник, и устало смотрел в пустоту. Мысли улетучились, оставалось лишь ждать, пока она вернет себе сознание. А что, если она видела асцендент? Если успела разглядеть «энциклопедию магии»? А вдруг она поняла, чем занимался Паркер на своём вечернем пикнике? Бонни медленно разлепила веки. Потолок гостиной Сальваторе – неплохо. Юноша наконец сконцентрировался, поднялся на ноги и начал соображать, выгоняя собственные пустые мысли и заменяя их вполне сносными. - И какого чёрта ты забыла в лесу? – нужно выяснить причину, да. Первый шаг. - Захотелось подышать, - глупо было предполагать, что она ответит по делу. Голос такой хриплый. – Здесь чертовски холодно… Почему я без одежды? Последняя фраза позабавила Кая, и он позволил себе небольшую полуулыбку. - Я решил, что ты приверженка эксгибиционизма. - Не смешно, Кай. Твои шутки устарели лет восемнадцать назад, - каждое слово давалось ей с трудом, хотя задета была только брюшина. Девушка подтянула руки к животу и скрестила их под грудью, стараясь прикрыться. Попытка успехом не увенчалась. Малакай сложил губы в тоненькую линию и пожал плечами. - Если ты хотела сделать хуже, то у тебя получилось. Теперь твои… девочки кажутся ещё крупнее, - Паркер хохотнул, переводя взгляд с бюстгальтера Бонни. Ему почему-то нравилось её смущать – подловил он себя на мысли. Разглядывать собственные кеды, ковыряя носком одного из них пол в гостиной особняка, гораздо безопаснее. - Чёртов перверсист, прям в лучших традициях дядюшки Фрейда. Кай снова отвлёкся – вечно она его отвлекает – и поднял взгляд, но не на Бонни. Он схватил стрелу с блюда и начал крутить ту в руке. Хороший способ отвлечься и остыть. - Осторожнее, Бон-Бон, втянусь ещё. Захочется садизма. Не думала? – вопрос явно риторический, ответа он не ждал, просто продолжил дальше. – Конечно же, ты не думала. Если бы ты пользовалась своей симпатичной черепушкой, то скумекала бы, что стрелу я вытащить не мог из-за тряпок. Кото-о-орые пришлось стащить. - Ты хотел сказать «сорвать», - ведьма покосилась на лоскутные обрывки, лежащие на столике рядом. - Если бы я сказал, что сорвал с тебя одежду, - он сделал акцент на последней фразе, - фуу, аж противно стало. Не думай об этом, не думай, Кай. Чёрт, - ведьмак наигранно схватился за лицо двумя руками, роняя стрелу, которую до этого нервно перебирал. – Подумал! Снова ты выиграла, мисс маленькая развратница. Теперь я хочу самоубиться, лишь бы не видеть, оох, - он с напускным отвращением опал на пол, держась за щёки, а потом вдруг звонко рассмеялся, приходя в ликование от собственного мини-спектакля. Бонни устроилась поудобнее на твёрдых подушках и недоверчиво потрогала пластырь на своём животе. - Ты псих. *** Кай повернул рожок, ловким движением выкручивая его из кофеварки, выудил порционную тарелочку и насыпал в неё уже молотый кофе. Хорошо спрессовав, тарелочку поместил в рожок и ввернул его обратно. Машина благодарно заурчала, когда Кай её включил. В маленькую чашечку потекла темная жидкость, переходя постепенно из чёрной в светло-коричневую. Паркер налил немного сливок в кружку и взбил капучинатором до плотной пены, затем он вылил туда же результат работы кофейного аппарата и сдобрил все молотой корицей, аккуратно посыпая пряностью молочную пену. Следом он приготовил ещё одну порцию, только вместо корицы пену он покрыл сухой молотой мятой. Взяв обе кружки, ведьмак направился к своей «пациентке». Подошел близко и сел на корточки перед Беннет, задорно улыбаясь и протягивая горячий напиток. - Я корицу добавил, ты же любишь, - девушка опасливо посмотрела на Кая, но кружку взяла. Обжигающая керамика моментально начала согревать. Бонни покосилась на напиток, который Кай принёс для себя. - А себе ты что добавил? – молотые зеленые листочки совсем не сочетались с кремово-сливочной пенкой. - Мяту, - ответил юноша, ловя удивленный взгляд. – А что? Ты любишь с корицей, а я – с мятой. Девушка прыснула. - Мяту? Ты точно извращенец. Кай отпил немного и поставил кружку на стол, поднимаясь. - Извращенец, псих, - начал было возмущённо перечислять Кай, - или как там еще твой дружок-вампир меня называл… Ах, точно – дебил! Твой глоссарий настолько убогий, Беннет. Хоть бы социопатом назвала, да хоть мизантропом, что ли. Ведьма округлила глаза, делая большой глоток. - Убогий, значит? Ты – лишенный всего человечного. Ничего не стоящий, хитрый ублюдок. Безблагодатный эгоист, - она запнулась, громко и часто дыша, причиняя самой себе боль вдохами и выдохами. – Невежественный хам, антисоциальный… - она не могла подобрать нужные существительные, когда прилагательных в голове было ещё прилично. Паркер стоял неподвижно ещё секунд десять, а потом залился обрывистым смехом. - Безблагодатный эгоист? – ему больше всего понравилось именно это прозвище-оскорбление. Слова вылетали сквозь смешки. – Где ты вообще это слово откопала? В прошлом веке? Ведьма ничего не ответила, продолжая пить свой коричный кофе. А ведь Паркер знает толк – Бонни не могла не согласиться, напиток был очень вкусным. - Безблагодатный эгоист удаляется, - тут он прыснул, но сдержал себя и продолжил, - вари себе кофе сама. И в доктора можешь поиграть. Бон шанс! *1 С этими словами он поднялся по лестнице и повернул за угол. Было уже довольно поздно – она не знала, сколько пролежала без сознания, пока Кай играл в хирурга. Небо успело изменить свой оттенок на тёмно-синий, будто кто-то пролил чернила прямо на облака, а растущий месяц светился ярко-ярко, контрастируя с огромной чернильной лужей. Только вот почему сразу чернила? Может быть это всё-таки черника? *2