Ты нашла меня

Такая доступная, такая беззащитная. Хочется взять и… Придушить. Негласный вопрос повис в воздухе, постепенно обволакивая всё вокруг и паче маня. «А больше ничего тебе не хочется?» - надоедливый Кай-внутри-Кая, чёрт бы его. Паркер поморщился от одной мысли о… Боже, фу. Закрыть все оголённые части её блестящей в лунном свете смуглой кожи. Каждый сантиметр – сильный раздражитель, на который Кай начинал откликаться, пусть и неохотно. Хотя, почему он вообще заморачивается? Попросту уйти восвояси, не находиться с ней в одной комнате. Ох, как бы ему хотелось сейчас не быть с ней в одном доме, в одном городе. В одной вселенной. Уже неделю они делят этот чёртов мир. Так уж довелось – они теперь вдвоём. «Ненадолго», - юноша хитро ухмыльнулся собственным мыслям. Вся правда заключалась в том, что Паркер никогда не воспринимал её всерьёз в этой непривычной для них обоих роли. Бонни Беннет – девушка, которую можно желать? Которую можно желать убить! Бонни – ведьма Беннет, ключ из его персонального ада, магическое зарядное устройство; вечно недовольная и строящая из себя недотрогу чародейка-неумёха. Последнее было явно лишним. Он сделал несколько шагов в её сторону и вновь замер, вглядываясь в укрытые мраком черты лица. Ему было жаль её, но не в том привычном для всех значении. Он не хотел её утешить, крепко обняв за плечи. Не хотел успокоить. Ему было чертовски жаль её за её же глупость – Беннет не догадывается даже, что он задумал, затеял и скоро воплотит. Он оставит её здесь одну, как оставили его, а Бонни и вовсе ничего не узнает. Кай исчезнет, когда наивная ведьма будет думать, что он решил попрактиковаться в мизантропии или нечто вроде. Всё схвачено! Сделал ещё пару шагов и коснулся лодыжки – привычное дело, утренняя подзарядка. Ну, сегодня пусть ночная. Паркер воровато заглянул Беннет в лицо – спит, тревожиться нечего. Магия нехотя и лениво начала наполнять Кая, в котором и без того уже накопилось достаточно, а Бонни недовольно заёрзала, поскрипывая зубами друг о друга. Прежнего томного наслаждения он уже не испытывал – аналогия с сосудом, который наполняют тягучим эфиром. Поначалу ему хватало и прикосновений, Беннет переворачивала всё в его сознании своими случайными касаниями. Затем ему нужны были перепалки, чтобы ненароком грубо схватить её за запястья, сводя их вместе, чувствуя прилив необходимого. Потом он стал подкрадываться к ней во сне, невесомо хватать за конечности, впитывая всё до капли, иссушая. А теперь он пришел к ней ночью, крепко вцепился в лодыжку, словно зверь, который не оставляет своей жертве ни единого шанса на бегство, но ничего не чувствует. Нет-нет, магия есть, она плавно течёт, наполняя его до невидимой кромки, оставляя за собой сладкую истому, которая тут же гаснет. Плавно! Гаснет! Кай отпрянул, закрыв глаза. Он отогнал ненужные мысли, решив не забивать голову чепухой, и попробовал ещё раз. Не сработало. Он черпал из неё, но не чувствовал того томного удовлетворения, которое трепетно свербело внизу живота, разливаясь переливистой лужицей. Будто сосуд уже доверху наполнился тем самым эфиром, образуя разноцветную пленку на поверхности. Но Кай знал наверняка – он не полон, в нём ещё полно места, просто нужно что-то предпринять. И он предпринял. Ещё как предпринял. Темное полотно ночного неба за окном вовсю сверкало россыпью блестящих звёзд, когда Бонни мирно попивала чай – пришлось заваривать самой, Кай ведь еще на той неделе отказался. Если уж начистоту, Кай вообще всю неделю денно пропадал невесть где, возвращаясь под вечер и запираясь в своей комнате. Бонни жутко не нравилось находиться в неведении, но выбирать было особо не из чего. Она подливала две столовые ложки десертного ликёра в кружку с чаем – так легче расслабиться. А затем садилась на диван, подгибая ноги под себя, делала небольшие глотки раз за разом, наполняя себя хоть чем-то тёплым. Приходилось ловить себя на мысли, что иной раз неплохо перетереть-перемусолить даже с психопатом, которого она так отчаянно старалась ненавидеть. Одиночество поглощало всё хорошее, что вообще могло существовать. Горячие руки, точёные плечи. Кружка разбивается вдребезги, когда пальцы размыкаются от неожиданности – его руки на её плечах. Он касается её требовательно, вминая девушку в софу, опуская руки ниже по плечам, доходя до локтей и останавливаясь на предплечье. Всё это время она напряжена и неподвижна, опешила. Разноцветными переливами сверкает на полу маленькая лужица – Бонни Беннет попалась. - Не интересно, как прошел мой день? Легкая усмешка – это всё, на что она была сейчас способна. - Как и все дни на этой неделе, я полагаю? - Почти угадала, но сегодня особенно продуктивно, - ни в один из дней он не проронил ни слова. Тишине было велено пасть. – Я узнал много нового за это время, во многом попрактиковался, - слова растягивал, вспоминая его ночные и утренние вылазки. – И тут я пришел к маленькому заключению. Девушка подождала немного, ожидая продолжения, но его не последовало. Бонни всегда дико бесило, когда обрывали на самом интересном. - М? – она слишком долго молчала, чтобы сейчас ждать. Каю нравилось это нетерпение. - В любом из исходов, мне следует поддерживать с тобой… - «отношения» бы было чересчур вычурным, так что он употребил иное слово, - налаженный контакт. Проблема лишь в том, Бонни Беннет, - смаковать её имя ему нравилось, а ещё ему нравилось наблюдать, как её передёргивает от мурашек, - что общение с тобой мне больше не доставляет. Ты… Однообразная ты. И магия у тебя однообразная. А от однообразия мне становится скучно. Девушка резко подняла руку, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо, но Кай тут же перехватил её за предплечье, сжимая до гематом. Он согнулся, опускаясь прямиком к её уху и обжигая горячим дыханием нежную кожу шеи. - Внесём немного разнообразия? От этих слов Бонни поёжилась вновь. Что есть разнообразие в его видении известно только ему самому. Это и пугало. - Знаешь, - неуверенно начала она, - меня вполне устраивает то, что есть сейчас. Его руки сжались крепче. Беннет зашипела. - Это же моя тюрьма, Бонни. Моя тюрьма – мои правила, - он усмехнулся, но усмешка потерялась, запутываясь в её волосах. Кай отпустил её, но лишь на секунду. Обошел софу и уселся рядом, аккуратно перешагивая осколки керамики, покоившиеся в луже чая. Придвинулся ближе, попутно замечая, насколько сильно его присутствие рядом меняло её. Беннет отодвинулась, упираясь спиной в подлокотник – бежать некуда. - Когда я начну играть по твоим правилам, - Бонни старалась вложить всю имеющуюся ненависть в эти слова, - можешь спокойно убить меня, я не буду против. Юноша звонко рассмеялся. Убить, ну, конечно же! В этом-то мире убить. Какая забавная ведьма. По выражению лица Бонни было всё понятно – она в который раз убеждалась в том, насколько он ненормальный. А потом добавила: - Можешь и несколько раз убить. Это же «твоя тюрьма», Паркер. Кай немного успокоился, но задорная улыбка никуда не делась. Он приблизился ещё ближе, пользуясь положением, и нагнулся, внимательно вслушиваясь. Сердцебиение ускорилось, отбивая такт восьмушками. Девушка вскинула руку, упираясь в его грудь, но тут же он обхватил оба её запястья, заводя руки за спину. Подлокотник был как раз кстати – Кай удобно устроился, опираясь на него, прижимаясь к девушке почти вплотную. Бонни повернула голову, отворачиваясь. Сердце бешено колотилось, и он явно это почувствовал, ведь его грудь уже соприкасалась с её. Беннет отчаянно заелозила на диване, пытаясь вырваться, но лишь сделала себе больнее – Кай ещё крепче сжал запястья, наваливаясь на девушку сверху, вдавливая в диван. Магия тёплым потоком переходила от одной к другому, сладостное наслаждение горячей истомой разливалось внутри. Всё это выбивало Кая из колеи. Прилив энергии был яркой вспышкой в его небе, радугой, дождём – всем тем, чего ему так недоставало. Паркер тяжело дышал, пытаясь выплыть из глубоко омута, но его лишь ещё глубже затягивало в пучину безумства. Ему хотелось максимально насытиться, получая не только магию, но и это не сравнимое ни с чем удовольствие. Он бы сказал, что сошел с ума, если бы уже не был сумасшедшим. Беннет лежала под ним, стараясь унять колотящееся сердце, мысленно успокаивая и себя. Она больше не вырывалась, негласно разрешая ему продолжать. Разрешая воровать, оставляя её без сил. Кай потёрся носом о её щеку, небрежно оставляя своё дыхание на её коже, чуть приоткрыв рот. Он зарывался в её волосы, ничуть не удивляясь её реакции – девушка лежала смирно, стараясь не противоречить его действиям. Паркер провел языком по её скуле, слегка касаясь зубами, отчего Бонни резко втянула воздух в легкие, поднимая грудную клетку – ненароком ещё сильнее прижалась к юноше. Кай закрыл глаза, нарочито медленно ведя носом тонкую линию от её скулы к уголку губ. Добравшись до последних, он потёрся из стороны в сторону кончиком носа, почти невесомо касаясь губ, а затем нерешительно втянул нижнюю губу, попутно щекоча языком. Девушка недовольно замычала, а затем охнула и приоткрыла рот, впуская. Его ухмылка утонула в поцелуе, а затем он резко отпрянул, всё ещё сводя запястья девушки. - Когда ты начнёшь играть по моим правилам, - его голос был хриплым и тихим, но она прекрасно услышала каждое слово, которое он произнёс, - ты сама захочешь убить себя. С этими словами Кай отпустил её, отталкиваясь. Он поднялся на ноги и встал рядом с диваном, делая плавное движение рукой, слегка касаясь правого виска девушки. Поленья потрескивали, догорая в камине. Небесное полотно всё так же усыпано сверкающими бусинками, занавески наполовину открыты, свет погашен, но в гостиной светло – тёплый свет камина освещает комнату, наполняя теплом. Бонни открыла глаза и огляделась – никакого Кая, никакого намёка на то, что он вообще здесь был. Фантазия или реальность? Девушка подтянулась на софе, садясь, и свесила ноги. Лишь осколок прохладной керамики, впившийся в её стопу, давал понять, что она не сошла с ума.