"Второй шанс" или "Вот это попала!"

Советую читать под Within Temptation – All I Need, для полноты атмосферы. Писалось под нее же.       Мы уходили все дальше и дальше, пока я совсем не перестала слышать звуки битвы. В груди зародилось какое-то нехорошее предчувствие, но я продолжала отмахиваться от него, следуя за пепельноволосым. Наконец он остановился и болезненно крепко сжал мою руку, вонзаясь в нежную кожу ногтями. - Хидан, что ты творишь? Прекрати, мне больно! - Наставник без слов выпустил мою руку на которой остались полосы глубоких царапин, которые я тут же потерла второй рукой. Повреждения неприятно саднили и чесались от запущенного процесса регенерации. - Я, наверное, должен извиниться. - Мрачно произнес пепельноволосый, отойдя чуть вперед и обернувшись. Его лицо напоминало застывшую маску. И отсутствие эмоций, столь присущих ему, откровенно пугало. - За...что? - Тихо спросила дрожащим голосом. Я не могла понять, что происходит и это пугало. Мы одни, и язычник пребывал в непонятном расположении духа. - За то, что стану твоим палачом. - Равнодушно произнес мужчина, очертив собственной кровью знакомый символ и развернувшись ко мне лицом. И на этом лице был написан мой приговор. Какие бы слова мне не удалось найти, он не пощадит.       Я схватилась за оцарапанную руку, осознавая его действия в полной мере. В горле появился горький комок, а грудь, казалось, стиснуло невидимой рукой. Больно, как же больно, когда тебя предают. Предает тот единственный человек, которого ты вопреки всему считал другом. - Почему? Почему ты это делаешь? - Обреченно спросила, падая на колени. Смысла сопротивляться не было, он гораздо сильнее, и мы оба это понимали. - Я действую по приказу Джашин-сама, ебн*шко. - Ласково и одновременно с этим как-то грустно произнес язычник, слизывая мою кровь с пальцев и меняя облик.- Он сказал, что тебе не место в этом мире, и едва от тебя перестанет хоть что-то зависеть, я должен тебя устранить. - Ронял слово за словом пепельноволосый.       Ни единого мата, значит ли это, что он серьезен? Что ему непросто далось это решение? Как бы мне хотелось, чтобы это действительно было так. Сейчас я ненавидела Джашина всем сердцем. В конце-концов этот лживый бог заставил поверить меня в то, что у меня есть шанс начать жизнь заново, заставил выполнять свои прихоти, позволил мне полюбить, а сейчас, по той же прихоти, заставляет Хидана оборвать мою жизнь. Но кое-что еще мне было интересно. - Скажи... Давно ты получил этот приказ? - После спасения Орочимару. - На секунду задумался мужчина, прежде чем ответить. А я вспомнила, как он тогда уверенно кивнул во время молитвы. - Так давно... И после всего этого ты все еще притворялся моим другом. Я ведь тебе верила. - Почти прошептала, глядя, как Хидан вынимает ритуальный шест и одним движением раздвигает его. - Чтож, как твой друг я убью тебя без лишних мучений. - Произнес мужчина, занося шест над грудной клеткой, а я закрыла глаза, вспоминая лица всех тех, кто стал мне дорог.       Тело пронзила невероятная боль, отмечая мой конец, а с окрашенных кровью губ сорвался болезненный вскрик. Последнее, о чем я успела подумать, были удивительные, бирюзовые глаза. Все же жаль, что мы больше не увидимся.

***

      Расцветка Хидана сменилась на обычную, означая, что ритуал успешно завершен, и мужчина неуверенно подошел к неподвижно лежащему телу молодой девушки со сквозной раной на груди. Язычник присел и запустил руку в неровные пряди седых волос ныне мертвой Акиры. Спина мужчины скорбно сгорбилась, а бледные губы коснулись сжимаемой в руке пряди. - Глупая, Акира. - Тихо произнес язычник, приподнимая бездыханное тело за плечи и прижимая к груди. - Я ведь любил тебя, но ты выбрала другого. Так будь же ты, с*ка, проклята, за свой еб*ный выбор! - Последние слова пепельноволосый буквально прокричал, запрокинув голову к небу. -А ведь все могло быть совсем по-другому, будь ты верна мне. Я бы попытался договориться с Джашином, я бы сделал все, что он захочет, за отмену приказа, но ты...       Осторожно отпустив тело девушки на землю, язычник схватил косу и без устали начал кромсать окружающие деревья, вымещая всю свою злость на мир, на девушку и даже своего бога. Вскоре посреди леса появилась небольшая поляна, заваленная вокруг порубленными кусками деревьев. А посреди всего этого безумия, впервые в жизни, ронял слезы язычник, прижимая к себе холодное, бездыханное тело.