Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 2.

30. WILL SOON HAVE…*       «Рой! Нет!» — Энди вскочил, испугавшись собственного крика. Он сидел, пытаясь спросонок понять, где он, и что это было. Наконец, опознав свое положение в пространстве, парень откинулся назад на подушку. Ничего удивительного. Кошмары в последнее время мучают часто, просто он не заметил, как уснул. Лампочки в электронных часах на стене тревожно отсчитывают секунды. Цифры эстафетой меняют друг друга. Девять одиннадцать. Девять двенадцать. Тринадцать. Сердце мечется в тесной клетке. Оно, видно, тоже испугалось крика. Ничего, успокоится, уляжется и задремлет. Энди закрыл глаза. Сотрясение мозга дает о себе знать. Голова все еще болит, и в этой боли плавают мысли о Рое. Постепенно он понял, что его разбудил звук грома. Странно так. Его и не должно быть, потому что монотонный дождь размазано сыплет еще со вчерашнего вечера. Парень невольно признался себе, что состояние его ни к черту. Хотя, нет. Именно к нему. Настроение — туда же, да и все остальное — по тому же направлению и с тем же успехом. «Я в полном дерьме!» — наконец заключил Энди и махнул на себя рукой. — Как он? — спросил Стив, стараясь закрыть дверь так, чтобы она не хлопнула. — Плохо, — призналась Ольга, забирая у него пакеты с продуктами. — Вы зря все это купили. Он все равно ничего не ест. Сегодня отказался даже от кофе. Изводит себя голодом.       Шон хотел подняться в студию, но Ольга остановила его. — Не ходите, он спит. — Давно? — Думаю, часа полтора. Сейчас сварю вам кофе. На вас просто нет лица. — Тогда покрепче, если можно. Если честно, я еле стою на ногах. — Да-а-а. Вам достается, конечно. Особенно в последние три недели… — Три недели? — удивился Стив. — Как раз три с половиной недели со дня аварии. — А мне кажется, уже три года прошло. Надо же. — Шон, — как-то издалека начала Ольга. — Я хотела поговорить с вами. О Рое. Сегодня третий день, как он сбежал из больницы. За это время он не ел ничего. Мне уже начинает казаться, — она запнулась.       Продолжать бесполезно. Стив и так знал, о чем она хотела сказать. — Может быть, его как-то отправить на принудительное лечение? — продолжила она неуверенно. — Бесполезно. Он найдет другой способ сделать это. Вы ведь не первый день знаете Роя. — Не могу понять, что могло случиться, чтобы он… — Худшее. Случился Энди, и Рой не может из этого выбраться. Не хотел вам говорить, но теперь чего уж… Он торговал собой, чтобы выслать Рою эти деньги. Он узнал это в прошлый раз, а теперь поехал, чтобы забрать Энди, но… Он пошел ва-банк, но, приехав, узнал, что у Энди серьезные проблемы со зрением. Его друзья обвинили Роя во всем, и в том числе, что парня избили, как только он уехал. Они не позволили ему даже приблизиться к больнице. Рой винит себя, и это уже больше, чем он может выдержать. Как бы тяжело мне не было это говорить, но Рой просит отпустить его. Если бы Энди… — Как?! — воскликнула Ольга, но Шон смял ее последующий вопрос. — Это все, что я могу вам сказать. Пожалуйста, больше ни о чем не спрашивайте. Это слишком тяжело, и я не могу об этом говорить. — Боже мой! Мальчик мой! .. — Вот такие случаются в жизни вещи, — вздохнул Стив, но это была лишь вершина айсберга его чувств. — Пойду все же взгляну, как он там… — Постойте! — воскликнула Ольга. — Вы должны знать. — Что случилось?! — Шон не на шутку перепугался. — Вчера, когда вы ушли, Рой позвал меня и попросил сменить постельное белье. Я помогла ему встать, пододвинула стул, чтобы он мог сразу же сесть, но он… Он потребовал костыль и пошел к сцене. Видимо, его очень мучает разбитое колено, потому что он не мог ступить на ногу. Он волочил ее, и на него было больно смотреть. А потом… он потребовал, чтобы я постелила туда плед, лег и… Он не хочет оттуда вставать. Так и лежит на полу, как бездомный. Мне кажется, у него от голода и бессилия мутится рассудок. Ну, сделайте что-нибудь, Шон, иначе…       Лицо Стива почернело. По нему титрами проскочили мысли вперемешку с эмоциями. Он отставил чашку с недопитым кофе и тяжело выдохнул, словно готовился взойти, по меньшей мере, на плаху. Преодолевая тонны груза, Шон поднялся в студию. Мертвенная тишина. Свет настольной лампы, словно освещал дорогу в ад. Рой лежал на полу подиума, отвернувшись к стене. Сердце Стива забилось, засуетилось, словно искало выход, чтобы бежать от неизбежности. Он присмотрелся. Рой дышит, значит, просто спит. Пока еще. Шон постоял немного и уже собирался уйти, когда услышал, что Маккена зовет его. — Не уходи. — Я думал, ты спишь, — постарался весело ответить Стив. — Не хотел тебя беспокоить. — Ты не можешь беспокоить, — слабо ответил Рой. — Побудь со мной. Пожалуйста.       Стив быстро подошел, лег рядом, обняв Роя со спины. — Хорошо, — признался тот. — Ты теплый такой. В последнее время мне что-то холодно. — Погоди, принесу одеяло. — Не стоит. Это не поможет. Мне холодно внутри. — Рой, — начал Стив. — Ты не можешь… — Верно. Я не могу. Не думал, что это будет так долго. — Давай я помогу тебе перелечь в постель, — начал Шон, чтобы перевести разговор на другую тему. — Ты простынешь здесь. — Нет. Не надо. Не хочу, чтобы после моей смерти пришлось ее выкинуть. Он сам решит, что со всем этим делать. Я теперь не вправе. — Перестань, Рой! Это уже глупо! — Не думаю, что уже дождусь его. Много времени прошло, а осталось совсем чуть. — Ты должен поесть. Перестань думать об Энди. Подумай, наконец, обо мне и Ольге… — Знаешь, о чем, оказывается, думают люди перед смертью? О том, что они сделали и чего нет. Пустая жизнь… — Это не так! Твои картины… — Вот видишь, даже ты говоришь не обо мне. Что картины? Я ничего не создавал, просто нажимал на кнопку и все, зато разрушил столько, что наименьшим из этого можно считать собственную жизнь, — грустно произнес Маккена и замолчал. — Наверное, я уже не дождусь его. — Рой… зачем ты ждешь? — Не говори ничего. Ничего другого и быть не должно. Он прав. Слишком много времени. Я лишь молю бога, чтобы хотя бы зрение восстановилось. — Как твое колено? — спросил Стив, едва проглотив сухой шершавый ком. — Какая разница? В аду ноги мне будут ни к чему. Меня и без них туда доставят в лучшем виде. Я хочу попросить тебя. Пообещай, что сделаешь. — Не надо, Рой. Я надеюсь, что… — Пообещай, пока я еще могу слышать тебя. — Я не могу. Я не хочу тебя слушать… — Ладно. Я попрошу, а ты решай сам, что делать. Когда все будет кончено… скажи ему, что я любил его, как никого на свете, — Рой усмехнулся. Стив прижался лбом к его спине, чтобы он не повернулся случайно и не увидел, как из глаз покатились слезы. — Глупо? Да. Но это так и есть. Скажи, что последнее, что я просил, чтобы он простил меня. Обещай мне, Стив. Мне очень важно знать, что ты это сделаешь. — Да, — выдавил Шон. — Вот и славно. И еще одно. Перешли на имя Дженнифер Эдда тысяч сто, иначе он опять решит заработать, чтобы погасить долг. И отправь документы. Он должен знать. — Да. — Хорошо, — Рой облегченно выдохнул. — Устал.       Он замолчал, и Стив понял, что Маккена задремал. Он лежал, уткнувшись ему между лопаток, и слушал, как бьется сердце Роя, словно хотел запомнить каждый его удар. Он думал о том, как раздался звонок с телефона Роя, и чужой голос сообщил, что Маккена попал в автокатастрофу и находится в больнице в тяжелом состоянии. Далее ему сообщили, что ему надлежит явиться в полицейский участок для… Для чего он не мог вспомнить. А дальше все, как в плохо поставленном фильме. Какие-то протоколы, бесконечные листы с описаниями и фотографиями, а посреди этого фраза о том, что при таком падении с моста и повреждениях машины Маккену спасло лишь состояние смертельного опьянения. Показания свидетелей, объяснения о том, как он разгонялся, пробил ограждение моста и сорвался, что до моста машина шла неровно, выезжала на встречную полосу и что-то еще. Протокол подъехавшей дорожно-патрульной службы. Опять описания. Фотографии. Отчеты. Заключение медиков после первичного осмотра. Цифра промилей алкоголя в крови. Пакет с паспортом, правами и фотографией Энди, потому что в карманах больше ничего. Первый раз в жизни Стив был счастлив от того, что Рой оказался мертвецки пьян. При таком падении и ударе трезвый человек погиб бы мгновенно, а Рой отделался синяками, рваными ранами и раздробленным мениском на левом колене. Небольшие ушибы легких, наружные гематомы, но это ничего в сравнении с переломом всей его жизни. Переломом с огромным смещением. Рой спит, и каждая минута отсчитывает год. Ему ведь только тридцать девять, а он уже прожил жизнь до конца. Стив понимает, что времени нет. Оно идет в обратную сторону, уже преодолев единицу, и теперь его значения лишь доли этой единицы. Ноль целых, девять сотых. Ноль целых, восемь… — Ольга, устало произнес Стив. — Мне крайне неудобно просить вас об одолжении. Я знаю, вы просидели здесь всю ночь, но… Кажется, у меня просто нет другого выхода. Мне надо уехать. Я постараюсь вернуться, как можно скорее. Может быть ночью или к утру… — Вы думаете, после всего мальчик будет вас слушать?       Шон замер, потом медленно обернулся и серьезно посмотрел на женщину. — Вы о ком? — Стив, — она подошла и заглянула ему в глаза, — только не говорите, что вы не едете к Энди.       Шон хотел что-то ответить, но вместо этого лишь облизнул пересохшие губы. — У меня нет выбора. Завтра уже может быть поздно. — А если он не… — Во всяком случае, я буду знать, что сделал все, что мог. Почти все. — Господи! Не могу в это поверить. А если он откажет? — Если откажет, значит, я зря съезжу, и значит, все гораздо хуже, чем я думаю. Так вы побудете здесь? — Конечно! Вы могли бы и не просить. — Телефон при мне. Если что… Только не говорите Рою, куда я поехал. Не хочу давать ему лишнюю надежду. Если что, соврите что-нибудь. Я постараюсь не задерживаться. — Да, конечно. У меня тоже есть просьба. Позвоните, как только все будет ясно. — Обещаю. — Ну, храни вас господь.       Вечерело. Духота оседала неравномерными клоками. Воздух стелился зеброй, терся холодными и теплыми полосами. Звезды нехотя приоткрывали подслеповатые глаза. Обглоданный месяц, еще не напившийся жирными сливками, прозрачно проступил на небе. Литл Рок зацепился краем за шоссе и монотонно потянулся вдоль него. Он казался Стиву городом призраков, давно покинутым обитателями. Обычный глубинно-провинциальный городок со своим замедленным времяисчислением. Куда ехать и где искать Энди Шон не знал, поэтому решил искать особняк миссис Эдда. Он потратил час времени и уже чувствовал некоторое разочарование. Наконец, чуть вверх по холму он увидел ровные крыши расположенных параллельно одинаковых сооружений. Рой что-то говорил про оранжереи. Стив не мог вспомнить, но понял, что они имеют какое-то отношение к бизнесу госпожи Эдда. Стив остановил машину и подошел к воротам особняка. Сквозь кованую решетку открывался прекрасный вид, наполненный цветущими растениями и великолепными запахами. Сердце Шона затрепетало, и он понял, что не готов увидеть Энди. Он стоял так какое-то время, попеременно ощущая приступы голода и сонливости. Усталость тоже опрокидывалась неравномерными потоками, и Стив ощущал себя скверно. Вдруг он увидел, как открылась дверь и наружу, вышел мужчина. Первые мгновения он не обращал на посетителя внимания. Закурил, потянулся и… Энди. Шон понял, что не может ошибаться. Мужчина помялся с ноги на ногу, мимолетно взглянул в сторону ворот и… Стив. Энди тоже понял, что не может ошибаться. Он нерешительно пошел навстречу посетителю, словно оставлял себе маленькие кусочки времени на обдумывание. Казалось, за несколько мгновений Шон успел рассмотреть его в самых мельчайших подробностях. Возмужал, раздался, даже идет как-то не так. Модная отросшая стрижка, бриллиантики в ушах, искусственный бледнеющий загар, шрам на губе и брови и переливающийся всеми оттенками желто-зеленого синяк вокруг глаза. — Стив? — как-то странно спросил парень, словно сомневался, что видит не привидение. — Здравствуй, Энди, — выдавил он так, словно точно и был этим самым привидением. — Стив! — радостно воскликнул Энди, и голос зазвучал так знакомо и так издалека. — Черт! Я уже решил, что у меня глюки, хотя сегодня точно ничего не курил! Сейчас! Сейчас открою!       Стив полуулыбнулся, полуусмехнулся и понял, что все гораздо хуже, чем он мог ожидать. Он просто не знает, с чего начать. — Энди! — услышали оба женский голос, и в следующее мгновение в глубине сада появилась женщина. Тут она заметила незнакомца и настороженно замерла. — Я здесь, Дженни! Сейчас!       Наконец, ворота приоткрылись, и Стив ощутил, как в следующее мгновение парень повис у него на шее. Он не помнил, как… когда окружил его руками, прижимая к себе. Эти знаменитые феромоны Шона. Энди почти утонул в них. Он ощущал, как скрипит его сердце, судорожно старающееся выбраться из обморока, в котором оказалось после испуга первых мгновений. Сердце Стива тоже проскальзывало, сбивая налаженный ритм, словно отмахнулось от установленного порядка. Он чувствовал ладонями спину Энди. Жесткую, уверенную, проработанную. Парень выпутался из объятий, отстранился, все еще сжимая руками плечи Шона. — Не хотел говорить, — вдруг начал он, — но выглядишь хреново. Ну, идем, идем. Расскажешь мне все по порядку. — Я ненадолго, Энди. — Не сомневайся, я не отпущу тебя так скоро. Идем, я познакомлю тебя с Дженни. — Энди, — Стив сделал попытку упереться. – Я, правда, совсем ненадолго.       Шон видел, что Дженнифер не очень приятно его появление, хотя она и старалась не показать этого. — Мы как раз собирались ужинать, — пояснила она. — Будем рады, если вы присоединитесь. — Спасибо за приглашение, но, может быть, как-нибудь в другой раз. — Даже не смей его слушать! — весело начал Энди. — Как это так?! Мы не виделись триста лет! — Детка, — Стив осекся. — Детка?! Черт! Это почти фантастика! Знаешь, как он всегда говорил? — обратился к Дженнифер парень. — Я же не забыл! Дядя Стив давно живет на свете, а дальше все что угодно! Садись за стол, дядя Стив! Поешь, отдохнешь, а потом поедешь, но перед этим расскажешь, как ты и что!       Стива разрывало на части. Внутри него разворачивалось какое-то устройство, готовое вот-вот взорваться и разметать его. Он понял, что не может сказать Энди про Роя, как после не скажет Рою про парня. Если бы он мог что-то изменить! Он, не задумываясь, отдал бы жизнь, чтобы это произошло. Слишком тяжелое знание лежит на его плечах, и он едва выдерживает, чтобы не сломаться. — Я бы выпил кофе, если это удобно, — произнес Стив, понимая, что ушел в сторону от того, что хотел сказать. — С молоком! — обрадовался Энди. — Я еще помню! — С молоком, — грустно подтвердил Шон.       Миссис Эдда все это время хранила хрупкое молчание, понимая, что приезд Стива не случаен. Она была рада отправиться сделать распоряжение, чтобы как-то подготовиться к неизвестности. Как только она вышла, Шон обратился к парню: — Энди. Я здесь по очень важному делу. Рой уполномочил меня сделать это. Где мы можем поговорить? — Здесь, — наверное, слишком жестко ответил Энди, понимая, что предстоит какой-то серьезный разговор. — Это несколько личное дело… — У меня нет секретов от Дженни. Я слишком многим ей обязан. Ты можешь говорить здесь. — Хорошо, — выдохнул Стив, облизав пересохшие губы. — Итак. — Дело в том, что Рой болен, — Шон осекся, когда вошла госпожа Эдда. — Джен, — обратился к ней Энди. — Я как раз говорил Стиву, что у меня нет от тебя секретов. — Если только ты хочешь, чтобы я осталась. — Итак, — продолжил парень. — Рой болен. И? Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Это он послал тебя с этим?       Стив был шокирован. Он только что выслушал приговор. Энди уничтожил его надежды одним рывком. А ведь он имеет право. Все права. Шон понял, что ему придется принять то, что только что произошло… то есть смерть Роя. — Стив, — продолжил Энди. — Я очень люблю тебя и рад видеть, но позволь спросить. Разве я виноват в том, что произошло?! Ты, как никто другой, знаешь ответ! Ты, который учил меня! Ты, который, как никто другой, знал, как я любил его! Ты, который… ты приезжаешь и сообщаешь, что он болен! Ты хочешь, чтобы я все бросил и помчался туда, так что ли? А как же я, Стив?! Или ты думаешь, что все эти годы не в счет?! Я больше, чем уверен, что все это время именно ты нянчил его, как делал это всегда! А мне, представь, пришлось выкарабкиваться одному! Думаю, ты знаешь от него достаточно обо мне, и я могу все это не повторять! — Знаю. — Неужели и в этот раз ты не убьешься, чтобы ему помочь?! А, Стив?! — Ему плохо. Он мучается, Энди, — Шон предпринял последнюю попытку. — Мучается?! Он?! Не смеши меня! Чем, Стив?! Говоря о мучениях, ты, видимо, не совсем понимаешь, о чем толкуешь. Если он мучается, то как назвать то, что испытал я?! Хотя, это, наверное, ерунда - таскаться по городу с переломанными ребрами и разбитым лицом! Легкая прогулка, не так ли?! Добраться до реки в надежде смыть кровь и понять, что вода настолько грязная,.. а после ссать на изодранную футболку, чтобы хоть как-то отмыться! Искать какую-нибудь щель, чтобы забиться в нее до темноты, чтобы никто не увидел! Стесняться самого себя, будто с головы до ног покрыт проказой?! — Я искал тебя весь день! — перебил Стив. — Я изъездил город сотню раз! — Знаю. Я видел твою машину… — Видел?! — Да. Там, у моста есть тепловая шахта, а вокруг нее растут кусты. Я видел тебя, когда лежал там… — Почему, Энди?! Разве я был виноват в том, что случилось? — Потому, что я не хотел, чтобы ты был виноват! — Это жестоко. — Я думал о тебе! Знаешь, Стив, — парень понизил голос и совсем взросло посмотрел на Шона, — я почти пережил все, пока он не появился и не заставил меня пережить все снова! И все снова вернулось. Вернулись недели, дни, часы… Вернулся каждый клиент вместе со своим запахом, который лапал меня, а я улыбался. Ты говоришь, он мучается?! Тогда спроси его, знает ли он, что такое неделями исходиться кровавым поносом и блевать спермой?! Знает ли он, что такое позволить подарить себя кому-то на день рождения с красным бантом на члене только потому, что за это хорошо платят?! Обкуриваться до полусмерти дурманом, чтобы поднять член тогда, когда от усталости уже веки поднять невозможно?! Спроси его, знает ли он, как это, когда мутится разум от изможденности, голода и боли?! Знает ли он сколько нужно сил, чтобы вытерпеть все это и не сойти с ума?! Знаешь, где истинное мучение?! Это когда уже все потеряно, и ты идешь в церковь в последней надежде на что-то хорошее, и в момент исповеди понимаешь, что святой отец, который отпускает тебе грехи и рассказывает, как с ними бороться, только вчера насиловал тебя еще с двоими неизвестно кем потому, что за деньги ты позволил им это! Это ли не мучение?!       Энди сник и отвернулся. Стив смотрел на него и чувствовал, он только что прошел еще один круг ада. — Я считал минуты до его возвращения… я готовил лазанью и мечтал, как мы поедим вдвоем! Я считал эти проклятые минуты, но не знал, что с каждой из них я все ближе и ближе подхожу к концу! Спроси обо всем этом Роя, и если он скажет, что знает, о чем я говорю, я поверю, что он мучается! — Я знаю, о чем ты говоришь, — вдруг сказал Стив, выделив слово «я», и в нем тоже всколыхнулось прошлое.       Энди резко обернулся и испытывающе уставился Шону в глаза. Он ничего не спросил, а Стив ничего не сказал, потому что ни тому, ни другому это было уже не нужно. Время стыдливо перешагнуло несколько секунд и, не оглядываясь, на цыпочках пошло дальше.       Эти трое в комнате молчат, понимая, что между ними только что произошло что-то ужасное, и ни один из них не находит в себе силы шевельнуться. Нужно время дождаться, когда клубы этого ужаса осядут, чтобы как-то попытаться двинуться дальше. Стив первым находит в себе силы. — Прости, Энди, — он говорил с трудом, потому что это действительно трудно, и это не то, и это ничего не изменит. — За меня прости и за Роя. Пусть не сейчас. Когда-нибудь.       Парень понял, что только что перечеркнул отношения с Шоном. И это уже правда. И она сейчас. И она навсегда. — Рад был увидеть тебя, — сказал Стив, стараясь не смотреть в его сторону. — Знаешь, когда Рой… тебя там не было, — старался оправдаться мальчишка. — Ты этого не видел… — Я видел то, чего не видел ты! — он сделал паузу, помолчал и добавил. — К счастью. — Ты даже не притронулся к кофе, — Энди судорожно старался найти повод удержать его. — Ты не можешь ехать в таком состоянии… Думаю, ты не сильно опоздаешь, если немного отдохнешь с дороги. — Всю свою жизнь я только тем и занимался, что опаздывал. Не в этот раз.       Он направился к двери, взял пакет, который оставил на пороге, и повернулся к Энди. — Я привез тебе кое-какие бумаги. — Что это? — Они касаются тебя. Посмотришь после того, как я уеду. Рой приезжал, хотел сам отдать их тебе, но фишки, видно, выпали не так.       Он взглянул на Дженнифер, и она прочла в его взгляде все, что он не досказал. — Дженни? — обратился к ней Энди, понимая, что вскрывается какая-то тайна. — Рад был познакомиться, госпожа Эдда, — произнес Стив, чуть кивнув головой. — Прощай, Энди.       Не успел парень еще что-либо сообразить, как Шон открыл дверь и быстро вышел. Энди обездвиженно смотрел сквозь стекло ему вслед и чувствовал, что только что потерял его. Теперь уже навсегда. — Постой! — крикнул Энди, стараясь успеть, пока Шон не нажал на педаль газа — Погоди!       Он добежал до машины и увидел, что в ней совершенно другой человек. Не тот, что только что вышел из этого дома. Стив изменился. Прошло не более минуты, но он изменился на сотню лет. — Скажи мне правду! — взмолился Энди. — Что произошло?!       Шон устало посмотрел на него и лишь ухмыльнулся. В этом взгляде уже давно не было лисьей хитринки, как не было ни блеска, ни жизни. — Смит показал ему пленки… Скоро уже, — ответил он и рванул машину с места.       Энди видел, как автомобиль скрылся за поворотом. Он стоял… он только что умер еще раз. Сердце сжималось, выдавливая последние капли крови, и она стыла в венах. Скоро уже. Стив перекроил всю его жизнь, и все, что в ней было раньше, уже не имеет значения. — Почему, Дженни? — спросил он чужим голосом. — Как ты могла? — Могла, Энди! Могла! Потому что… — Молчи, — перебил парень, — иначе ты скажешь что-нибудь лишнее. — Но… — Этого достаточно. Молчи.       Энди достал из пакета папку. Обычная папка, перехваченная по углам резинками-замочками, чтобы не открылась случайно. Она была легкая и не толстая, но парню показалось, что в ней тонны веса. Он смотрел на зеленую гладь пластика, не решаясь коснуться резинок. Что в ней? Что бы там ни было, Энди понял, что боится. И боится настолько, что готов впасть в панику в поисках любых причин, чтобы не открывать. Стив привез ее издалека, чтобы через полчаса отправиться в обратный путь? Где найти силы, чтобы узнать…       Энди Рафаэль Джалалли. Шестнадцатое апреля. Рафаэль Константин… Паола Джалалли… и фотография… Это страшно через двадцать лет встретиться с сами собой. С другим, непонятным и еще чужим. Встретиться с человеком, у которого есть имя и дата рождения, у которого есть имя отца и матери, у которого есть лицо и прошлое… и которого ты совершенно не знаешь… — Что это? — глупо спросил Энди, словно не верил книжечке, в которую смотрел. — Это ты, — ответила Дженнифер, радуясь в душе, что разговор перешел на другую тему. — Познакомься. Энджио Рафаэль Джалалли. Какое красивое имя.       Парень рассматривал паспорт, словно это была необычная диковинная вещь, коей он никогда не видел. Энди достал следующую бумагу и принялся читать. Он не совсем понимал, вернее, совсем не понимал, что в ней написано, пока госпожа Эдда не забрала лист и не начала читать вслух. По мере чтения она замедлялась, и голос ее съезжал на более низкие частоты. — Что он делает?! — заволновался Энди. — Он сошел с ума?! Зачем? — Он искупает свою вину, — неуверенно ответила Джен. — Но это его дом! Это — вся его жизнь! Студия! Камеры! Он же так любит ее! Да, он просто сошел с ума! Зачем мне его деньги?! Здесь что-то не так, так ведь, Дженни?!       Энди нервничал, суетился, извлекая из папки каталог. Падший Ангел. Он сделал ее. Выставка. Парень листал журнал, не задерживаясь на фотографиях, словно искал что-то. Он не мог поверить глазам, когда увидел снимки с камеры видеонаблюдения. — Я совсем забыл про нее, — словно перед самим собой оправдывался Энди. — Боже, мой! Зачем?! — Да, что с тобой?! — воскликнула Дженнифер, опуская взгляд на фотографии. — Что это? — Камера наружного видеонаблюдения. Я дал ему то, без чего все это не имело смысла! Черт! Я рад! Я так рад! Ради этого ему стоило меня убить! — Энди, с тобой все нормально? — забеспокоилась Джен, понимая, что парень почти бредит, а он все повторял и повторял: «Я так рад! Так рад!»       Рассматривая фотографии, женщина не заметила, как он вынул из папки конверт. — Боже, Рой, — простонал Энди, и Дженнифер вздрогнула, когда на пол посыпались фотографии.       Несколько снимков искореженного автомобиля с разрезанной вывернутой стойкой. Четко видны номерные знаки и пятна крови на порожке водительской двери. Энди стоял бледный, глядя на последнюю фотографию. Свою. Она пропиталась кровью, хотя и видно, что ее пытались стереть. На оборотной стороне кривым съезжающим почерком, минуя знаки препинания, крупно написаны несколько строк. «Прости Стив я не смог без него».       Энди подошел к двери и остановился. Не решается войти. Это действительно трудно. Больше двух лет назад Рой захлопнул ее от него. Парень порылся в кармане. Два ключа на колечке от мира… он думал о нем постоянно. Не было ни одной ночи, чтобы Энди не подходил во сне к этой двери. Он подходил, но вставить ключ так и не решился. Ни разу. Вот и теперь это почти невозможно. Наверное, надо покурить. Хотя бы пару затяжек. Это, безусловно, не придаст храбрости, но хотя бы оправдает замешательство. А если Рой сменил замок? Энди понял, что каждый его вопрос беременнен как минимум двойней… Ключ легко повернулся, и дверь поддалась. Парень нерешительно перешагнул порог. За всю жизнь он, наверное, не боялся так, как сейчас. Дом Роя. Он не был здесь вечность…       В гостиной никого. Кажется, там нет даже тишины. Энди огляделся. Здесь даже времени нет. Оно шло окольными путями, позабыв сюда заглянуть. Старый друг-луч на диване… куртка Роя на вешалке… должно быть, и лазанья в духовке… Хотя нет, не стоит заглядывать. Парень шел, едва касаясь пола, словно ждал впереди ловушку, в которую непременно должен провалиться,.. а после понять, что это был всего лишь сон.       На лестнице послышались шаги, и Энди вздрогнул. Сердце его кто-то спугнул, и оно в страхе засуетилось в своем загоне. Ольга. Она спускалась по ступенькам, но вдруг остановилась словно каменная. Еще немного, и у нее подогнутся ноги… — Маль-чи-к… м-мо-й-й, — промямлила она, не в силах поверить собственным глазам. — Как же это? — Здравствуйте, Ольга. Я так рад видеть вас…       Она пыталась что-то сказать, но это было похоже на невнятное бормотание с заиканием. — Подойдите же, я обниму вас! Как же это?!       Они обнялись, и Энди понял, как давно и сильно по ней скучал. — Ну, что вы? Зачем вы плачете? Я вернулся… вернулся. — Вы — такой взрослый! Такой красивый мужчина! Я уже не думала, что дождусь вас! Как же? Стив поехал за вами… Вот досада! — Он скоро вернется. Я видел его машину. Задремал на обочине. — Он, должно быть, сильно устал. Не спит уже сколько времени. — Все будет хорошо. А Рой? — нерешительно спросил парень. — Он наверху?       Он хотел взбежать по лестнице, но Ольга остановила. — Погодите. Я должна вам сказать… — Что с ним? — Вы должны быть готовы к тому, что увидите. Видите ли… Он уже три дня, как отказался от еды. Смерть призывает. Раз в аварии не вышло, так он так решил. Страдает очень. Я вот бульон сварила. Думала, уговорю, так он прогнал меня. — А… — Он еще держится, только потому, что ждет, но…       Энди не дослушал, устремившись наверх. — Но он очень плох, — услышал он вдогонку слова Ольги.       Парень поднимался по лестнице, словно преодолевал с каждым шагом километры высокогорного подъема. Картина. Так же подсвечена рыжим светом. Рой в кресле. Рука на глазах. Наваждение? Она, словно всплыла из прошлой несуществующей жизни. В студии полутемно. Энди не сразу удалось отыскать глазами Маккену. Он лежал на подиуме, отвернувшись к стене. Тихо. Очень. Словно немой реквизит к декорации скорбящей трагедии. — Рой, — тихо позвал парень, но Маккена не шелохнулся.       Он осторожно подошел и тронул Роя за плечо. — Рой. — Кто здесь? — незнакомым голосом спросил тот. — Рой, это я.       Прошли века мгновений перед тем, как Маккена повернулся. С трудом. Сердце мальчишки остановилось. Искажение кривого зеркала. Энди хотел бы не верить тому, что видел. На него смотрел человек, которого он не знал. Исхудавшее, измученное лицо с впавшими складками вместо ямочек. Безразличный чужой взгляд… — Рой, — душа парня выдохнула и заныла. — Энди? — неуверенно спросил Маккена, словно старался отличить сон от яви.       Он прищуривал глаза, зажмуривался, стараясь отогнать галлюцинации. — Я приехал, Рой, — теряющимся голосом выдавил Энди. Маккена попытался встать, но смог лишь протянуть руку. — Помоги, — произнес он жестко. — Чего смотришь?       Энди бросился к нему, а он… он такой легкий, словно и нет в нем метра восьмидесяти семи сантиметров. Костлявая рука с несоизмеримо широкой ладонью… Несвежая футболка… — Дай костыль, — Рой старался говорить безразлично. — Что с тобой? — Я в порядке. Сейчас.       Наконец, Маккене удалось подняться, и Энди увидел, что он едва держится на ногах. Костыль шатался, и Рою стоило немалых усилий удержать его в равновесии. — Сейчас, — повторил он. — Я сейчас уйду. Только возьму документы.       Каждое слово давалось с трудом. — Сейчас приедет Стив. Спроси его. Он все знает. Сейчас… Сейчас я уйду. — Куда, Рой? — Дом — твой. Обо мне не думай. Это не твои проблемы.       Маккена попытался сделать шаг, но у него не получилось. — Отвернись! Чего уставился?! Не хочу видеть твою жалость! Я заслужил все, кроме нее!       Каждое движение вызывало боль. Колено не слушалось, причиняя страдания. Прошло, наверное, около получаса, перед тем, как Маккена добрался до тумбочки возле кровати. Теперь ему предстояло как-то нагнуться, чтобы взять бумажник, но в сложившейся ситуации это стало серьезной проблемой. Энди бросился помочь, но… — Отойди! — зарычал Рой и хотел отмахнуться, но костыль выскользнул из рук, и Рой повалился на кровать. — Проклятье! Отчего я никак не сдохну?! — Куда ты собрался, если не можешь перейти эту комнату?! — разозлился Энди. — Не знаю, — простонал Рой, — но это не твое дело… — Знаешь что?! Пока я здесь, тебе вряд ли удастся уйти! — отчаяние захлестывало Энди, выливаясь грубыми словами. — Обсудим это позже, когда ты будешь в состоянии, а сейчас мне все это начинает изрядно надоедать!       Парень опрокинул Роя на подушки и принялся поднимать на кровать его ноги. Колено как-то подвернулось, Маккена взвыл, выгнулся и потерял сознание. Он видел, как сужается пространство, замещаясь темнотой, словно кто-то поворачивает объектив, закрывая створки. Мир превратился в световую точку, щелкнул и исчез. Последнее, что почувствовал Рой, что падает спиной вниз.       Странное ощущение возникло где-то вне сознания, словно на огромном темном экране бледно обозначился один единственный пиксель. Рою показалось, что он думает, но только где-то в стороне от самого себя. Потом он понял, что чувствует прикосновения, опять же как-то отдельно от себя, словно они отделены от него толстой ватной прослойкой. Маккена подумал про ад. Должно быть, это он и есть, и кто-то уже растащил его на куски, чтобы легче было мучить. Рой понял, что боится открыть глаза, чтобы увидеть то, что от него осталось. А еще эта тишина. Давит на уши гулом. И такой странный запах. Пахнет бензином. Все верно. Что-то там про сковородки. В аду, видать, бензиновые плиты на низкоактановом топливе. Тоже, видно, экономят, ведь кругом столько грешников… Мысли путаются, и где-то отдельно болит колено. Кто-то намертво сшил ему веки. Бессмысленно. Здесь и так кромешная темнота… - Что с ним?! Господи! — кричит кто-то сверху, и Рой не может понять, кто и к кому обращается. — Потерял сознание, но уже приходит в себя.       Потерял сознание. Это, наверное, не о нем, потому что единственное, что он еще чувствует — это сознание. А еще он отдает себе отчет в том, что это сознание — его собственное. Он сплошь состоит из этого сознания, потому что все остальное вокруг — это несомненно то, из чего он точно не состоит. — Я принесу воды…       Голос концентрируется, сжимается и становится женским. Рой не уверен, но успокаивает себя: раз он решил, пусть будет женским. Маккена не может узнать, но понимает, что уже слышал его. Где-то. — Где я? — вопрос какой-то внешний, но имеет к нему отношение, потому как Роя интересует ответ. — Ты дома, в студии. У тебя случился обморок, — отвечает кто-то, и Маккена понимает, что это не тот голос, и он почему-то не женский.       Прикосновения приближаются, словно кто-то осторожно вытягивает ватную прослойку. Теперь они достигают его кожи на лице, и Рой чувствует, что касаются именно его. Так странно, но у прикосновений есть адресат. А еще они легкие и приятные. На мутном экране расплывшегося зрения проступает лицо Энди. Близкое и испуганное. — Как ты? — спрашивает парень. — Могло быть и лучше, — Рой пытается улыбнуться, но из ада, кажется, забыли доставить улыбку. — Ты всех перепугал. У тебя что-нибудь болит?       Маккена задумался. У него болело все, но вычленить из этого что-нибудь одно он был не в состоянии. Дальше он догадался, что Энди гладит его по щеке, проводит пальцами по бровям, повторяет линию носа. Жалость. Она просто течет с его рук. Рой видел, как сквозь взгляд парня идет немой сурдоперевод. Все верно. Он являет собой именно такое зрелище. — Какого черта ты здесь делаешь? Я не звал тебя!       Энди чуть отстранился и улыбнулся. — Конечно же, нет. Но, знаешь, у меня на это есть свои меркантильные интересы. Во-первых, я по случаю узнал, что стал весьма состоятельным человеком. Во-вторых, мне помнится, у тебя в ванной очень приятное мыло, а я как раз извалялся в грязи. Есть шанс попробовать отмыться. А в-третьих, плевать мне на все причины и богатства мира, потому что… я все еще люблю тебя, Рой.       Такие простые слова. Сложены из звуков, но… Маккену повело. Он определенно болен и определенно бредит. Он не понимает смысла этих слов. Не понимает, какое отношение они имеют к нему. Это слишком сложно, и слишком не может быть. Мираж иссушенного мозга. — Что? — Я все еще люблю тебя, Рой, — повторил парень и улыбнулся.       Маккена потерялся. Последнее, что он помнил четко, что падал спиной вниз. Должно быть, в аду он разбил голову, и теперь у него галлюцинации. Но, черт возьми, они ему нравятся! — Я должен был оказаться в аду, — с трудом проговорил Рой, — и если это — он и есть, я готов оставаться здесь вечно. — Если хочешь оставаться здесь вечно, ты должен знать несколько очень простых правил. В аду свой распорядок. Тебе придется подчиниться и регулярно питаться. Сегодня в аду на обед бульон. Сейчас принесу.       На лестнице Энди столкнулся с Ольгой. Она спешила наверх с тазиком воды. — Что он?       Парень улыбнулся. — Собирается обедать. — Обедать? Как обедать? Он же… — Дайте-ка мне бульон.       Ольга уже была готова выронить таз, но Энди вовремя подхватил его. Он соскользнул по лестнице, схватил чашку с бульоном и бегом вернулся в студию. — Вот видишь. Я не обманул тебя, — сказал парень, устраиваясь рядом с Маккеной. — Бульон. Как я и говорил. — Убери его. Меня сейчас вывернет.       Рой хотел отвернуться, но Энди наклонился и поймал его поцелуем. — От этого не вывернет? — спросил он шутливо. — Как ты там говорил? Малокалорийно и многофункционально? Вполне диетическое блюдо. — Ты помнишь? — Это… аванс. А теперь давай, выпей глоток. Тебе нужно есть. — Не могу. — А так?       Ольга боялась пошевелиться. Она стояла на верхних ступенях лестницы, зажав руками рот. Она почти не дышала, опасаясь спугнуть то, что видела. Нет, определенно, такого она еще не видела.       Внизу тихонько щелкнула дверь, и женщина устремилась вниз. Стив устало снимал обувь. — Здравствуйте, Ольга. Как Рой? — Хорошо, — прошептала она, прикладывая к губам палец, чтобы Шон не шумел, а после даже улыбнулась. — Очень хорошо. — Кто у нас? — спросил Стив. — Там чей-то мотоцикл. — Он… он…       Она не могла говорить, лишь указала рукой в сторону студии, а потом сжала кулачки. — Он… он… его кормит, — сбиваясь, выговорила Ольга.       Ей оставалось только затрясти сжатыми кулачками, чтобы превратиться в пятилетнюю девочку. — Что? — не понял Стив. — Кто кого кормит? — Он его кормит, — повторила женщина, и из глаз ее покатились слезы.       Стив нерешительно поднялся по лестнице и замер на верхних ступенях. «Вот черт», — это единственное, что он смог произнести.       Энди набирал в рот немного бульона, наклонялся и целовал Роя. Стив видел, как Маккена глотает, а парень опять набирал бульон, опять наклонялся и опять целовал. — Вот черт, — выдавливая каждый звук, повторил Шон. – Он, и правда, его кормит. — Ведь все будет хорошо? — нерешительно спросила Ольга, словно боялась услышать ответ. — Этим двоим, видимо, действительно стоило разбиться вдребезги, чтобы понять, как сильно они любят друг друга. * Скоро уже. 14.03.2014. TO BE CONTINUED. MAY BE. IF…       Уважаемые Читатели! Ни для кого не секрет, что любой автор пишет именно для вас и, конечно же, ждет от вас отклика. Любому автору интересно знать ваше мнение, чтобы понять, удалось ли его произведение. Если вы читаете эти строки, я могу быть уверена, что вы добрались до них длинным путем от первой до последней главы. Хотя произведение для вас еще не окончено, думаю, вы уже составили о нем мнение. Рейтинг этого романа очень низкий, что весьма прискорбно для меня, и я определяю тому три мегапричины: либо он вам не нравится, либо он не вызвал у вас сопереживания и каких-либо эмоций, либо он вам нравится, но вы просто забыли поделиться этим с автором. Сейчас самое время определиться и либо промолчать, либо все же нажать на кнопку "нравится", тем самым добавив произведению еще один балл. Выбор, по-любому, останется за вами, а я при любом исходе благодарна вам за то, что выслушали. Спасибо.