Ноуфелл

1

Когда тепло от солнечного света, проходящее сквозь зарешеченное окно, стало неприятно жечь кожу, Питеру пришлось открыть глаза. С того момента, когда он засыпал под тихий треск включенных потолочных ламп, казалось прошло всего лишь пара часов. Но шорох сверчков за окном сменили жужжание мух и солнечный свет, а проспал он, должно быть, не меньше 12 часов. Питер соскреб себя с казенной больничной подушки и сел на кровати, пытаясь осознать свое существование в пространстве. Лекарства принятые вчера вечером сделали голову слишком пустой и ватной. Питер встал, оглядел помещение в котором уснул вчера, и зевнул. Мистер Бэк, его первый психотерапевт, на вчерашней сессии дал занятное упражнение, чтобы фиксировать свое сознание в моменте и не позволять панике затмевать разум. Питер видит два больших окна с белыми решетками на них — одно рядом с его кроватью, второе чуть дальше. Белая тюль на каждом из окон. Питер видит четыре кровати с синими шерстяными одеялами. Они неприятно колются, если ими укрываться. Три кровати заправлены, на четвертой Питер спал. Питер видит белые тумбочки у каждой кровати. Питер видит четыре зеленые стены. Питер видит больничную белую пижаму на себе. Питер видит… Он вздрогнул от громкого звука, который донесся из-под его подушки. Звук, сильно резанувший по ушам, оказался всего лишь оповещением о новом сообщении в мессенджере. Наверное, это Нэд хочет узнать, как он себя чувствует после последней панической атаки. Из-за которой его и привезли сюда, в больницу Святого Аарона, на консультацию с мистером Бэком. Во время которой и приняли совместное решение оставить Питера в стационаре на пару деньков. Последить за состоянием и реакцией на прописанные лекарства. «То, что у вас есть психотерапевт — еще не означает, что вы сошли с ума». Или какие-то подобные слова звучали на брошюре больницы, в которую его незамедлительно потащила Мэй. К слову, клонаксин, прописанный Бэком, вроде бы помогал. Угнетенное состояние, в котором Питер находился последние два месяца, как будто стало легче. Так что даже нахождение в больнице было не таким уж и плохим. Питер вернулся на кровать, вытащил свой телефон из-под подушки — писала Мэй. Спрашивала, как он себя чувствует. Сообщила, что уже в пути. Питера кольнула совесть. Судя по всему, тете уже второй раз пришлось отпрашиваться с работы. Сначала вчера, когда Питер задыхался в университетском коридоре от страха. Теперь — сегодня, чтобы проведать его здесь. Питер без особого энтузиазма написал, что приезжать не стоило и он прекрасно справляется, на что получил лишь порцию странных гневных гифок и лаконичное «жди через 20 минут». Он убрал телефон в единственный нагрудный карман хлопковой рубашки, которая пахла чем-то, отдаленно похожим на хлорку, и несмело вышел в коридор.

2

Сны о его прошлой жизни Питер всегда находил предостерегающими. И не даром, ведь каждый раз, стоило ему проснуться с опустошающим чувством тоски по родному дому, непременно случалось что-то очень плохое. Эти сны снились ему, когда ноуфеллы впервые вышли с ним на контакт, когда впервые ранили, когда в той злосчастной библиотеке случилась поножовщина и даже в тот день, когда он оказался под колесами машины Старка. В такие моменты Питер чувствовал себя настоящим параноиком. Словно весь мир вокруг и все важные события так или иначе связаны с ним. Или с ноуфеллами. Питер никогда не страдал морской болезнью, но сейчас в душном салоне машины Старка, ему пришлось изо всех сил зажмурить глаза и дышать медленно и глубоко, чтобы отступила тошнота. И омерзительный привкус лекарств во рту никак не помогал состоянию. Они оба вели себя так, словно ничего не произошло. Можно было бы даже сказать, что все шло своим чередом: тихий и молчаливый Питер, страдающий от вчерашних лекарств, по-прежнему гуляющих у него в крови, и хмурый Старк, который в очередной раз куда-то его вез. И все-таки этот сон был не к добру, Питер чувствовал это всем своим нутром. Сколько бы раз он ни пытался переключить свои мысли на что-то другое, ощущение, что скоро произойдет нечто катастрофическое никак не хотело уходить. Старк сосредоточенно оглядывал улицы, словно выискивал кого-то, но скорости при этом не сбавлял. Наконец, на голографической карте появилась мерцающая зеленая точка, и его поиски завершились. — А вот и наш пасхальный кролик, — даже немного повеселевшим голосом оповестил Старк. — Еще один зараженный? — догадался Питер. — Не просто зараженный, а на стадии распада. Видишь его показатели? — Пятница услужливо развернула статистические данные перед Питером. — Уровень экстремиса в крови за последние сутки упал на 30%. — И это значит?.. — Питеру приходилось прикладывать неимоверное количество усилий чтобы просто связно мыслить, а не то что додумывать за Старком. И Старка это явно раздосадовало. — Это значит, что еще чуть-чуть, и бедолага обезумит. А потому, мы нашли его как нельзя кстати. Питер лишь молча кивнул и снова закрыл глаза. Голограммы сайбила лишь усилили тошноту. Тем временем, зеленая точка на карте была все ближе, а вместе с ней и ощущение, что Питер будет втянут в очередную непомерно опасную заварушку. И Питер понял очень отчетливо: они действительно затихают рядом со Старком. Но все становится в десятки, сотни раз хуже из-за самого Старка. И с этим нужно что-то сделать, пока не стало слишком поздно. Машина остановилась. — Мистер Старк, я… — Не мешкай, пошли. — Как и ожидалось, Старк даже не обратил внимания. Он сосредоточенно копошился в сумке на заднем сидении и что-то забрал с собой, а после стремительно вышел из машины. Ностальгический сон, который все еще отдавал нотками тоски по любимой тете, друзьям и спокойствию, слишком контрастно ложился на поведение Старка. Слишком уж отчетливо Питер осознал, что он сам для Тони не более, чем инструмент. Куда-то мигом пропало все былое восхищение и юношеский фанатизм. Вот он Старк. Вне прицела камер и репортеров. Злой, хладнокровный и неэмпатичный ученый, готовый поступиться любыми принципами ради своих разработок. Питер вышел под палящее солнце и умыкнул в тень дерева следом за Тони, где было ничуть не прохладнее. Сначала Питер даже не понял, куда смотрит вмиг нахмурившийся и посеревший Старк. А потом он увидел патрульную машину, припаркованную в незаметном переулке, и полицейского, которой тащил за собой закованного в наручники бедолагу. Состояние зараженного было на лицо: даже с неблизкого расстояния были видны глаза на выкате и засохшая у рта то ли пена, то ли остатки рвотных масс. Какие симптомы сопровождают распад Питер, конечно же, не знал. Молодой мужчина плелся, едва переставляя ноги, и было видно что с выводом экстремиса никаких проблем не составит. А вот патрульные — действительно проблема. — Мистер Старк, какой план? — Питер проморгался, чтобы согнать солнечных зайчиков, прыгающих перед глазами, и пригляделся. Трое патрульных. Один за рулем, второй стоит у распахнутой двери полицейской машины, третий ведет зараженного. Еще до того, как Тони успел ответить что-либо, Питер прикинул, что возможности сайбила позволят провернуть все тихо и осторожно: выдать Тони, или на крайний случай Питера, за агентов ФБР, как он не раз видел в кино, или отвлечь их внимание на что-то более важное. Именно последняя мысль пришла Старку в голову. — Чем проще — тем лучше, парень. И Старк усмехнулся. Очень недобро усмехнулся, его полный решимости взгляд поднял в Питере волну паники. Что на этот раз? Питер даже сообразить не успел, как Старк, схватив его за капюшон толстовки, поволок в сторону полицейских. — Что вы делаете?! — Полиция! ПОЛИЦИЯ! — закричал Старк, не позволяя Питеру даже на шаг отстать от него. Зараженного, как теперь разглядел Питер, знатно побитого (и около его губ была далеко не пена, и даже не рвота), как раз усадили в машину, когда на крики Тони обратили внимание. И Старк продолжил. — Этот человек пытался залезть в мою машину! Кажется, это он вчера ночью разгромил супермаркет! Питер почувствовал, как от ужаса леденеют кончики пальцев. Задыхаясь от биения сердца прямо в его горле, он смог лишь умоляюще посмотреть на Старка. Не до конца осознавая, что происходит, он все же искал в нем защиту в сложившейся ситуации. Оцепенение, а после и осознание того, что Тони только что наделал, медленно растекалось жгучим страхом по всему телу. К горлу подступила тошнота и на мгновение вся залитая солнцем улица потемнела перед глазами. Тем временем, патрульные быстрым шагом пошли навстречу. Тони остановился, и Питер почувствовал, как натяжение капюшона ослабло. — Ну что-ж ты стоишь, парень? Беги. — Что?.. — Питер больше не нашел в себе сил посмотреть на Старка. Как завороженный, он следил за пылью, разлетающейся из-под ботинок полицейских. — Беги давай. — Холодно повторил Тони и толкнул его в сторону. А после закричал. — Он вырвался, быстрее! И Питер побежал.