Перерождение Тени

      — Хэй, если твоя собачонка сдохла, попав под машину — это не повод, чтобы портить всем настроение, Тецуя! Так что страдай молча, понял?       — Но, Кагами-кун, при чём здесь это? Я вообще-то говорил о наших тренировках. Если быть точнее, об их отсутствии.       — Ты уже достал со своими тренировками! «Мы должны тренироваться, повышать навыки, мы должны стать сильнее, должны, должны, должны…»! Мы — победители, мы заняли первое место, мы получили Зимний Кубок! Наша команда одолела ВСЕХ из этого Поколения Чудес. Зачем нам ещё совершенствоваться, если мы и так лучшие из лучших?       — Кагами-кун, послушай меня. Ни Аомине-кун, ни Мидорима-кун, ни Мурасакибара-кун, а уж тем более Кисе-кун и Акаши-кун не смирятся с поражением и будут тренироваться изо всех сил. Они и так сильны, а станут ещё сильнее, в то время как мы застыли на одном уровне и даже немного сползаем вниз. А всё из-за того, что вы только проводите бесконечные вечеринки, прогуливая тренировки. Мало того, вы ещё и тренера каким-то образом смогли убедить в своей правоте!       — То есть ты думаешь, что я не смогу победить игроков из Тейко… То бишь, Поколения?! Ты хочешь сказать, что я слаб?! Что Я проиграю?! Да ты только вспомни, как я растоптал твоего обожаемого Дайки, как смог обойти Мурасакибару, как победил Ракузан! Или тебе что, память отшибло?       — Кагами-кун, я совсем не это имел в виду. Ты меня абсолютно не слушаешь. А если и слушаешь, то не слышишь моих слов и придумываешь себе всякую чушь.       — Заткнись! Ты ещё смеешь меня упрекать, Тецу?! Смеешь говорить, что я слаб, в то время как ты сам практически бесполезен?!       — Кагами-кун…       — Заткнись, кому сказал! Достал уже!       — Ка…       — Отвали!       — Ты… Ты что творишь?! Ты в своём… Уме, Ка… Кагами… Прекр… Прекрати, пожа…       — Никто не смеет сомневаться в моей силе! Я гораздо лучше Поколения Чудес! А если тебе так хочется, вали к своим обожаемым «монстрам баскетбола»! Тебя никто не держит! Что, уже молчишь? А-а-а, так ты сознание потерял! Ну наконец-то. А то достал со своими бесконечными нотациями. Ничтожество, вырубился от пары ударов. И как ты вообще в команду попал? Странно, что мы не вытурили тебя после первой же тренировки!       Кагами Тайга, ас баскетбольной команды старшей школы Сейрин, бросил презрительный взгляд на лежащего без сознания Куроко, скрючившегося на холодном камне парковой аллеи, и приложился к полупустой бутылке. Он — победитель, ему можно…

***

      Около тридцати человек звонко аплодировали, благодаря пилотов. Тут были и маленькие дети, с оживлением заглядывающие в иллюминаторы, и туристы, держащие фотоаппараты наготове, и несколько держащих себя подчёркнуто официально людей в строгой одежде. На одном из кресел — том, что поближе к выходу — расположился худенький подросток. Он выглядел довольно-таки странно — несмотря на жару, парень был одет в наглухо закрывающую тело одежду.       — Внимание, мы завершили посадку! Поздравляю с прибытием в Бристоль, уважаемые пассажиры! Можете расстегнуть ремни безопасности и покинуть салон самолёта.       Куроко было не привыкать к перелётам: парень часто навещал живущую в Англии сестру. Настолько часто, насколько разрешал отец. Да и мать не всегда могла принять мальчика — всё же у Кохэку была новая семья. И, хотя Фред Мальком не возражал против присутствия Тецуи в своём доме, Кохэку было немного неудобно перед ним. У супружеской пары Малькольмов было много детей. А если быть конкретным — четыре человека. Самая младшая — маленькая Алисия — только через два года отправится в школу, а старшему ребёнку — сестре Тецуи — Айяно, было шестнадцать лет.       Тецу вошёл в зал, где пассажиры возвращали себе свой багаж. Пару раз парня задевали проходящие мимо люди, и Куроко морщился от боли, стараясь не подставлять под удары травмированные Тайгой места.       Отец Тецуи — Хаято Куроко — был весьма удивлён внезапным решением переехать в Англию. Но, заметив нежелание сына выходить на улицу и разрывающийся от звонков и сообщений мобильный парня, Хаято дал добро сыну на перевод в другую школу. Как раз в ту, где училась Айяно.       Сумки были лёгкими и весьма немногочисленными. Куроко покинул здание аэропорта, выходя на свежий воздух… И тут же подавил желание зайти обратно под защиту крыши. Погода на Туманном Альбионе совсем сошла с ума: вместо обещанных синоптиками проливных дождей на улице царила жара.       Тецуя только-только покинул территорию аэропорта и собирался вызвать такси, как услышал крик:       — Айяно! Ну постой, Айяно!       — Отвали!       Сердце парня ёкнуло от неприятных воспоминаний, но Тецуя подавил волну обиды и злости. Даже странно, что он вспомнил Кагами. Ведь уже три дня как успешно о нём позабыл… По крайней мере, постарался. Но, видимо, воспоминания ещё слишком свежи, если уж они всплывают от простого слова. А если учесть, что слово звучит на другом языке, то сразу понятно, что все новопостроенные жизненные аксиомы Тецу идут прахом. Особенно «Я никогда не вспомню Сейрин».       — Я признаю, погорячился. Но и ты сама могла мне сказать, что едешь встречать брата! А то уж я и не знал, что думать…       — Грей, прошу, не беси меня! Достала твоя ревность! И я твои слова никогда не забуду, слышишь?! Что ты мне там обещал? Ах, да… Уйдёшь к той длинноногой блондиночке, чей мозг меньше муравьиного глаза. Её зовут Линси, кажется? Ну так вот, что я тебе скажу, милый Грей: счастливого пути!       Обернувшись на родной голос, Тецуя увидел картину, будто бы вырезанную из дешёвого драматического сериала о «большой и чистой любви и множестве страдании».       Миниатюрная более женственная копия Куроко, демонстративно задрав голову, шла к аэропорту. За ней бежал высокий черноволосый смуглый парень — полная противоположность хрупкой бледной девушки с длинными светло-голубыми волосами.       «Айяно, как всегда, в своём репертуаре!» — с лёгким весельем подумал Куроко и поспешил к сестре. Та как раз замерла, сложив руки на груди, и благосклонно внимала словам того самого брюнета.       — Привет, — тихо произнёс Тецуя, поставив сумки на землю.       — Ты кто? И… Откуда ты тут взялся?!       — Тецу-у-у-кун! — пропищала Айяно, обнимая брата. Иногда девушка напоминала Куроко Момои этими своими дамскими замашками. Сестра особо сильно обняла Тецую, и парень сдавленно охнул. — Такая —жарища—а—ты—в—кофте—как—папа—как—сам—мама—в—порядке—Алисия—научилась—кататься—на—роликах! — радостно протараторила Айяно. — Хэй, ты чего такой бледный? Ну, то есть, ты всегда поганкой был, но сейчас просто под снег... Что значит «не могу дышать»? Ой, прости — я перестаралась...       Пока Айяно в своей привычной манере рассказывала Куроко последние новости, так и не прекратив обнимать брата, Тецу выглянул из-за плеча сестры и ровным голосом произнёс, стараясь одновременно запоминать слова Айяно:       — Я Куроко Тецуя. Брат Айяно.       — Грей МакГластен, я… Я друг Айяно, — с улыбкой ответил парень, сдержанно кивнув.       — Друг, значит… Ещё одна сценка наподобие той, что я наблюдал, и ты очнёшься с энным количеством переломов в ближайшем переулке, — с серьёзным лицом пообещал Тецуя, — Договорились?       — Замётано.       — Что замётано? — с подозрением спросила Айяно, спохватившись, что её никто не слушает.       — Ничего, — широко улыбаясь, быстро ответил Грей.       Куроко лишь хмыкнул, высвобождаясь из объятий сестры и поднимая сумки.

***

      Встреча с Кохэку и её семьёй, оформление документов, заселение в съёмную квартиру и первая неделя занятий прошли словно во сне. Тецуя ни на что не обращал внимания, оживляясь только во время встреч с сестрой. Однако, несмотря на то, что Куроко был полностью погружён в свои мысли и «не обращал внимания на внешние раздражители», как однажды выразилась Айяно, подросток с необыкновенной педантичностью и перфекционизмом конспектировал уроки, выполнял домашнее задание, посещал все мероприятия — в общем, показывал себя сплошь с положительных сторон. Так думали только учителя. Ученики же никак не могли решится, как им относиться к меланхоличному парню, постоянно удерживающему выражение лица «я король покера» и периодически пропадающему в никуда. Куроко Тецуя был овеян ореолом тайны и мистики, и эта аура отпугивала людей. С парнем общались только Айяно и Грей, да и то довольно редко. Единственным плюсом в сложившейся ситуации было то, что Тецу успевал привыкнуть к английской речи, не делая глупостей при общении. Язык Туманного Альбиона он знал довольно хорошо, но легче было к нему привыкнуть, когда он звучал во всех разговорах, когда везде были надписи на английском языке и когда даже учебники приходится для достоверности читать со словарём.       С каждым днём Куроко становился всё мрачнее и мрачнее: воспоминания о Тецуе Номер Два, так глупо погибшем под колёсами грузовика, о беспечных ребятах из команды Сейрин, не думавших о будущем… Про Кагами Куроко старался не вспоминать. Единственными светлыми воспоминаниями стали, как ни странно, те месяцы, что он играл в команде средней школы Тейко. Особенно первое время, когда команда ещё не успела разделиться. Строгий и невозмутимый Мидорима, уверенный — иногда даже слишком — в себе Акаши, энергичный Аомине, Мурасакибара, неизменно хрустевший очередной вкуснятиной, оптимистичный Кисе… Тецуе хотелось снова пережить заново все те моменты, даже тяжёлые тренировки.       Однако, было ещё кое-что. То, что жутко смущало и одновременно выводило Тецу из себя. Он просто не мог заставить себя взять в руки баскетбольный мяч.       Как-то раз Грей решил попробовать поднять Куроко настроение и потащил его в спортзал. Там уже были Айяно и ещё несколько ребят из их класса, и они все неплохо провели время вместе, играя в волейбол. Растяжка и сила рук, выработанные за счёт пасов, весьма пригодились парню в игре, а вот хвалёная невидимость Фантома только мешала матчу, так что Куроко старался контролировать себя и не пропадать из поля зрения товарищей по команде. Но потом Грей предложил сыграть в баскетбол — он, кстати, входил в школьную баскетбольную команду — и Тецуя отказался. Нет, сначала он просто не отвечал на призыв МакГластена, но как только увидел злополучный мяч…       Баскетбол. Он столько значил для него. Значил? Да, именно так. Всё это осталось словно в прошлой жизни. Матчи, болельщики, скрип кроссовок, призывы капитана… всё это словно было отгорожено от Тецуи полупрозрачной пеленой, отделившей от него не только друзей и товарищей по команде, но и Кагами.       Всё, что с ним связано.       И Куроко не хотел, чтобы эта пелена исчезала. Он нашёл способ избавиться от тех жутких воспоминаний… От той боли, что принёс ему когда-то один из его лучших друзей.       Он не хотел играть.       Он боялся.