Перерождение Тени

      Тецу сидел, откинувшись на спинку сиденья и устало прикрыв глаза. Тихая, медленная музыка — кажется, джаз — даже не заглушала ставший привычным гул проносящихся мимо на ужасной скорости машин, а Хаято предпочитал молча вести автомобиль, так что Куроко-младшему оставалось лишь безразлично наблюдать за происходящим на улице из-под опущенных ресниц.       Однако Тецуя чувствовал себя не очень хорошо, не так спокойно, как он обычно себя чувствовал, когда возвращался домой после долгой отлучки. Что-то не давало ему покоя, не позволяя расслабится после спешного прощания с друзьями и долгого перелёта. Фантом незаметно, сквозь ресницы, осмотрел Хаято. Отец... Нервничал? Он о чём-то напряжённо размышлял, постукивая большими пальцами по затянутому в чёрную искусственную кожу рулю, когда машина останавливалась на перекрёстках, дожидаясь синего сигнала светофора*.       — Папа*... Что-то случилось? — наконец-то решился спросить Тецуя. Парень выпрямился и внимательно наблюдал за реакцией отца.       Хаято дёрнулся от неожиданности, обернулся в сторону сына, что-то невнятно пробормотал и резко развернул машину, выруливая на парковку перед небольшим кафе, удачно оказавшемся рядом с дорогой, по которой они проезжали.       В полном молчании отец и сын зашли в кафе, сели за круглый белый столик в самом углу и, дожидаясь официантки, неуверенно оглядывались по сторонам, стараясь не встречаться взглядами. Фантом внимательно осматривал обстановку помещения, что показалась ему очень странной: на простые, выкрашенные в бежевый цвет стены были приклеены странные знаки разных цветов. Синий знак, к примеру, изображал лошадь... Точнее, голову лошади, а по бокам от головы находились две «веточки» примитивно изображённого растения. Был знак, похожий на оскаленную пасть тигра, был похожий на русалку... Но большинство было невозможно разобрать на составляющие.       — Добро пожаловать, хозяева. Я — волшебница Хвоста Феи, Эрза Скарлет! Что будете заказывать?       Тецу с удивлением и интересом осмотрел улыбчивую кареглазую горничную в синей, до колена, школьной юбке... И полноценном воинском доспехе-кирасе и латных перчатках. На кирасе был изображён один из странных знаков, сияя ярко-алыми отблесками. Фантом издал нервный смешок — оказывается, им повезло попасть в мейд-кафе! В преддверии важного разговора, общее фантастическое оформление ресторана было как нельзя кстати, разгоняя тяжёлую атмосферу неловкости, давно не возникавшую между Тецуей и Хаято. Куроко-младший с оживлённым интересом оглядывал кафе, пока Хаято, казалось, ничуть не удивлённый, делал заказ. Возле бара стояла симпатичная синеглазая девушка в белоснежном парике и сером длинном платье. По залу сновали горничные в необыкновенно откровенных и фантастических нарядах, причём возраст официанток находился в диапазоне от пятидесяти — примерно такой возраст Тецу дал старушке в красном плаще — до четырнадцати. Подростком была смешливая улыбчивая девочка с длинными синими хвостиками. Возле входа стояли ранее незамеченные Тецуей парни весьма интересного телосложения — не качки, но весьма подтянутые, они чем-то отдалённо напоминали самого Фантома — жилистый пучок мышц. Вот только выглядели они не опасными «воинами», а... Героями аниме, как, впрочем, и должно быть в мейд-кафе.       Парни стойко терпели откровенно изучающие взгляды посетителей кафе; Тецуя как раз заметил у одного из них — с розовыми волосами — алую татуировку в виде одного из странных знаков на предплечье — второго, голубоглазого блондина с серёжкой, он уже рассмотрел во всех подробностях — как Хаято, наконец, решился заговорить.       — В общем, Тецу... Теперь в нашем доме живём не только ты и я... — со вздохом начал Хаято, помешивая поданный горничной — Эрза Скарлет, так она сказала? — кофе пластиковой белой ложечкой. Кофе, к слову, давно уже остыл.       Фантом философски рассматривал смятую в комочек салфетку, лежащую в центре практически пустой вазочки с остатками молочного месива, оставшегося от мороженого. Слова отца не слишком потрясли его; в голове парня мелькнула ироничная мысль, мол, «за последнее время случилось столько всего необычного и странного, что у меня выработался иммунитет ко всяким неожиданностям». Рассматривать салфетку было неинтересно, и Тецу переключился на так и не изученного до конца парня в белых шароварах возле входа. Но розововолосый охранник куда-то пропал, и Фантому показалось необыкновенно интересным разыскать его прямо сейчас. Ставшего на замену парню в шароварах брюнета в плаще Тецу счёл «недостойным внимания и скучным».       Не дождавшись реакции Тецуи на свои слова, Хаято нервно потеребил кусочек скатерти, вышитой всё теми же непонятными символами, которые баскетболист начал замечать на разных... хм, участках тела обслуживающего персонала, и осторожно продолжил:       — Её зовут Микаса, и, я уверен, она тебе понравится! — Хаято замялся, не зная, что говорить дальше. Куроко-младший продолжал искать парня с алым знаком на предплечье.       — Головешка!       — Ледышка!       Громкие голоса, разносившееся по всему залу, привлекли внимание обоих Куроко. Найдя взглядом источник шума, Тецу обнаружил, что это был тот самый парень в белых шароварах и какой-то брюнет с голым торсом; они стояли на невысоком помосте с прикреплённой к нему пурпурной тканью, который расположился возле одной из стен зала, в которой не было окон.       — Смахнёмся! — хором произнесли оба парня и на полном серьёзе полезли друг на друга с кулаками. Тецуя и Хаято никогда не чувствовали себя такими лишними и глупыми в чьём-либо обществе; все, кто находился в зале, за исключением обслуживающего персонала, свистели, хлопали и кричали. Тецу разобрал в нестройном хоре голосов: «Мочи его, Нацу!» и «Врежь Драгнилу, Грей!».       Тем временем, представление на помосте превратилось в настоящую фантасмагорию: вокруг дерущихся собралась толпа странно одетых людей, среди которых выделялась девушка в синем... Полностью в синем — даже волосы её были синими — которая причитала что-то вроде «Грей-сама, победите его!». А потом пришла та самая горничная, что принимала у Хаято заказ, и в руках у неё был меч. Хрупкая девушка в юбке пнула смуглого белобрысого здоровяка, треснула бутафорным мечом косматого брюнета с пирсингом, и, издав воинственный клич, принялась разнимать дерущихся.       — Тецу... Тецу, может, пойдём на улицу? — со смешком предложил Хаято, наблюдая за возбуждённой толпой.       — А мне здесь нравится! — нахально заявил Фантом, наконец отвлёкшись от странного зрелища. Но тут же добавил уже менее дерзким тоном: — Так что?       — Ты очень изменился, — со вздохом пробормотал Куроко-старший, — может, это и к лучшему. Так вот, её зовут Окумура Микаса...       — И насколько всё серьёзно? — нервно прервал отца Тецуя. Хаято смерил сына недовольным взглядом, однако решил, что в такой ситуации Тецуе позволено немного понервничать... Совсем немного.       — Я подумывал сделать ей предложение... Но ты вернулся, и я теперь должен буду спросить твоего разрешения. Тебе в январе исполнится семнадцать, до твоего совершеннолетия осталось три года...       — Бухнём!       — Да-а-а!       — И я просто обязан спросить тебя; ты ведь будешь жить с нами эти три года.       Малышка-горничная в синем парике погладила по голове белую кошку в ярком цветном платье, и Тецу вспомнил о Кисе-котёнке, который спал на заднем сиденье машины в своей жёлтой переноске. «Надеюсь, с ним всё в порядке!» — с лёгким беспокойством подумал Тецуя, вспоминая непоседливый нрав питомца, не раз доставлявший хозяину кучу проблем.       — Но я уверен, Микаса... То есть, Окумура-сан тебе понравится. Она замечательная женщина, — Хаято запнулся и вспомнил о котёнке, которого Куроко-младший привёз из Англии. — И очень любит животных! Как и её дочка, Акеми.       Фантом удивлённо моргнул: из речи отца он уловил только «Микаса», «любит» и «Акеми». Возможно, тотальная невнимательность при важных разговорах стала своеобразной защитой от потрясений, что в последнее время стали частыми гостями в жизни экс-Тени аса Сейрин. Тем более, на разговоре было трудно сосредоточиться, когда рядом — всего в нескольких метрах! — творилась настоящая вакханалия. Драка, писки, крики, спецэффекты, яркие цвета... От этого начинала болеть голова, и Тецуя решил, что сделает всё, что в его силах, чтобы покинуть мейд-кафе как можно скорее. Фантом и раньше ненавидел шум, тем более, когда он жутко устал и хочет спать, хоть и подремал в самолёте.       Для уменьшения времени пребывания его и Хаято в этом бедламе можно было сделать только одно: признать, что он не против Микасы, её дочки и вообще всячески выражать радость и оптимизм.       — Я уверен, — начал Куроко-младший доверительным тоном, — я на все сто уверен, папа, что ты просто не мог выбрать плохую женщину. Думаю, мы поладим, и всё будет замечательно. Я хочу поскорее познакомится с Окумурой-сан и её дочкой. Поехали домой?       — Д-да, конечно, — растерянно пробормотал удивлённый быстрым согласием сына мужчина, вставая. — Поехали скорее. Микаса ждёт, я предупреждал её, что ты сегодня приезжаешь. Она обещала приготовить что-нибудь вкусненькое.       Вздохнув, Тецу вскочил со стула и со скоростью света удалился из шумного кафе, где атмосфера стала ещё более невыносимой. Обслуживающий персонал в огромном количестве собрался на помосте, наблюдая за сценкой, которую разыгрывали мускулистые парни — наверное, охранники — подбадривая дерущихся громкими криками, и всё это на фоне громыхающей на всю улицу музыки. Тихий звон колокольчика, ветер в лицо, грустная мысль об оставшейся в Англии Айяно и дикий крик вслед:       — Я аж воспылал!

***

      Зайдя в прихожую дома, где он провёл всё детство, Тецуя удивлённо принюхался. Пахло цветами, духами и чем-то наверняка очень-очень вкусным. Это было странно, так как раньше в этом доме пахло только папиным одеколоном, ванильными коктейлями Тецу и иногда — очистителем воздуха «Морозная Свежесть».       Разувшись и поставив переноску Кисе на пол, Тецуя пропустил в дом отца, а сам, оглядываясь по сторонам, медленно побрёл в ванную.       Цвет стен и пола с потолком остался прежним, как и мебель. Но заметно прибавилось всяческих вышитых салфеточек, фарфоровых фигурок, картин, поделок из бисера и прочей симпатичной дребедени. Сразу чувствовалось, что здесь уже довольно долго живёт женщина — особенно это было видно, если зайти в ванную, где все горизонтальные поверхности были уставлены всяческими цветными флаконами, тюбиками, бутылочками, коробочками и прочими ёмкостями.       Быстро взлетев по лестнице на второй этаж, в свою комнату, Тецу чертыхнулся и спустился обратно за сумкой с вещами и переноской. Котёнка Фантом выпустил сразу же, и Кисе, испуганно мяукнув, молнией вылетел из надоевшей переноски и забился под кровать.       Куроко-младший усмехнулся, переоделся в домашнюю одежду, отметил полное отсутствие пыли под кроватью — он пытался вытащить Кисе, разложил большую часть вещей... Обругав самого себя за нерешительность, кое-как собрался с духом и спустился в столовую.       Микаса оказалась совсем не такой, как он ожидал. Тецуя не мог сказать, какой именно он представлял пассию отца — определённого, чёткого образа он так и не составил — но... Что она будет пухленькой низенькой шатенкой с короткими волосами, одетой в просторное, вышитое разными узорами (Тецуя подозревал, что от руки) синее кимоно, с энтузиазмом сновавшей из кухни в столовую с подносом в руках...       — О, это ты у нас Куроко-кун? Ох, тощенький-то какой! — сразу же запричитала Микаса, осматривая ошеломлённого таким напором Куроко-младшего. — Я буду звать тебя Тецу-кун, хорошо? А ты меня называй тоже по имени! Так, садись, сейчас будем тебя кормить? Устал, небось, с дороги-то? Ну и худющий, прямо как жердь! Хаято, ну чего застыл? Сейчас будем кормить ребёнка, садись скорее!       — Х-х-хорошо, Ми... Микаса-сан, — кое-как выдавил Фантом. Широко улыбнувшись, Окумура схватила застывшего столбом Тецу за бледное запястье и с неожиданно большой силой потащила к столу. Усадив «ребёнка», ураган Микаса со скоростью... Хм, урагана улетела на кухню и вернулась с бутылкой соевого соуса. Тецуя очутился как раз рядом с Акеми. Акеми — мини-копия Микасы, только чуть поизящнее, гораздо нерешительней и более застенчива. На вид девочке было лет восемь.       — Приятного аппетита!       А потом начался Ад.       Тецуя и так был «малоежкой», а Айяно приходилось сидеть возле брата и практически силком запихивать в него очередную порцию еды. «Бедного ребёнка» же хотели накормить, наверное, на год вперёд, а Тецуя был слишком удивлён и растерян, потому и поглощал послушно еду. Сей процесс сопровождался насмешливым взглядом отца и смущённым хихиканьем Акеми, которая иногда одаривала Фантома понимающими взглядами.       — Тецуя-кун, вот тебе ещё риса! Кушай-кушай! Хаято, чего смеёшься? Может, тебе мяса положить, мм? С подливкой... Я сегодня очень старалась! Акеми, не оставляй свою силу на тарелке! Нужно съесть всё!       Когда оба Куроко устало вздохнули, отодвигая пустые тарелки, Микаса выдала абсолютно невероятную фразу:       — Вот же задохлики, да, Акеми?.. Даже половины не съели!       Девочка покраснела, и, опустив глаза, потыкала палочкой в остатки еды на тарелке.

***

      Тецуя лежал в своей постели, поглаживая спящего Кисе, удобно устроившегося под его боком. Всё вернулось на круги своя. Он дома, в Японии, завтра пойдёт в школу, где снова начнёт играть в баскетбол... Так стоила ли эта абсурдная поездка в Англию того, чтобы бросать отца, привычную жизнь и мчаться на страх и риск в чужую страну?       «Однозначно, стоили!» — резко пресёк пессимистичные мысли Куроко-младший, задумчиво нажимая пальцем на тёплые подушечки лап Кисе. — «Я познакомился с тренером Горацием, с Роем, Алисией, со всеми ними... Увиделся с Айяно, нашёл Кисе и очень-очень повзрослел. Теперь я самостоятельный, я могу быть один, как в игре, так и в реальной жизни. Я стал гораздо сильнее и завтра иду в старшую школу Кайджо; к тому же, мне очень повезло — примерно три месяца будет идти изучение того, что мы уже проходили в Англии, так что есть время на адаптацию к Японии и баскетбол. А ещё...».       Тецуя в шоке от собственной идеи резко сел на кровати. Кисе недовольно мякнул, вытягивая из-под руки невнимательного хозяина пушистый хвост. Неуверенно откинув одеяло, Тецуя прошлёпал босыми ногами к столу, на котором лежал мобильный телефон. Порывшись в так и не разобранной до конца сумке (Микаса сказала, что может помочь, и потому лучше переложить это дело на завтра), парень достал потрёпанную записную книжку, в которой было заполнено от силы тринадцать страниц. Найдя номер Рёты, подросток быстро набрал его, и только когда в трубке прозвучало сонное «Алло!», Фантом в панике глянул на настольные часы. Чёрные цифры гласили «07:38». Идея показалась просто мальчишеской прихотью, глупой и бесполезной, но отступать было поздно.       — Э-э-э... Кисе? То есть, Кисе-кун, это ты? — неуверенно позвал Фантом, лихорадочно думая, что сказать.       — Куроко-чи?! — уже абсолютно бодрым голосом воскликнул Рёта. — Ты где?! Что случилось?! Почему ты не поднимал, когда я тебе звонил? Я спрашивал у Кагами-чи, куда ты пропал, но тот... Э-э-э... Ничего не сказал! А Момо-чи так волнуется, так волнуется! Даже Мидорима-чи и Аомине-чи волновались и тебе звонили! А потом ты был вообще недоступен, и Мидо-чи сказал, что у тебя наверняка сейчас другой телефон! А Акаши-чи сказал, что ты...       — Кисе-кун, тише, пожалуйста, — Тецуя постарался говорить спокойно и ровно, невозмутимо — так, как он говорил до отъезда в Англию. — Я просто хотел спросить... Э-э-э... Какой у вас завтра первый урок?       — Физика, Куроко-чи. А зачем тебе...       — А учитель строгий?       — Куроко-чи я не понима...       — Рёта, — доверительно начал Тецуя, тяжело вздохнув. — Просто ответь на вопрос.       — Ну да, строгий, очень не любит, когда опаздывают. Так зачем тебе знать?       — Не важно. До завтра, Кисе-кун. Кисе, слезь с меня.       — Что?! А? Что значит «слезь с меня»?! И... До завтра? Куроко-чи, ты что...       Куроко со вздохом нажал на кнопку «закончить вызов».       — И зачем я это сделал, а, Кисе?       Котёнок доверчиво ткнулся носиком в ладонь хозяина и ответил:       — Мр-р...