Перерождение Тени

Он улетел... И даже не пообещал вернуться! Вот гад. Айяно Малькольм

      Куроко практически в совершенстве овладел техникой «Солнце — Звезда». Его Солнцем, ко всеобщему удивлению, стал капитан команды — Рой Беккет, который до этого не сильно любил «играть дуэтом», как он сам выразился. На Роя и Тецую возлагали большие надежды, а Рамзи пообещал перевести Фантома в первый состав к следующим соревнованиям.       Команда школы Тецу прошла на чемпионат — кто бы сомневался — и заняла второе место в турнире, с честью проиграв команде из Фрилендской старшей школы. Разница была в жалких два очка — всего один бросок, и тренер Гораций ещё долго сетовал, что если бы им хватило времени, то удалось бы перевести игру в овертайм, и вот тогда бы... Хотя игроки из команды прекрасно с самого начала понимали, что им не выиграть этот матч.       Дело в том, что капитан команды был, в буквальном смысле, нарасхват. Рой был для всех кем-то вроде супергероя: капитан баскетбольной команды, отличник, участвует во всех конкурсах и мероприятиях, неизменно берёт первые места — и при этом ни у кого не хватает нахальства назвать Беккета «ботаником». Добавьте к этому симпатичную внешность и лёгкий, весёлый характер — и вы поймёте, почему у Роя Беккета был свой личный фан-клуб.       Но в этот раз «идеальность» Беккета вышла ему боком: Джейн Картер, учитель математики, забрала его за пять минут до начала матча, сказав разъярённому Горацию что-то о международном конкурсе и шансе, который выпадает раз в жизни.       На то, что у Роя был последний шанс — который выпал первый и последний раз в его жизни — взять школьный кубок в этих соревнованиях, Джейн предпочла не обращать внимания. Как и на то, что Беккет ни в какую не соглашался участвовать в конкурсе. В итоге команда обрела капитана только в последние пять минут, сократив разрыв с десяти очков до двух.       Айяно нарисовала серию натюрмортов и портретов, большая часть которых была продана. Портрет Тецу в спортивной форме и мячом в руках пользовался огромной популярностью — были проданы все четыре экземпляра, и теперь Мальком всегда бегала за Фантомом с палитрой и мольбертом под мышкой. Рамзи, видя это безобразие, лишь усмехался в усы — мол, «пусть мальчик отточит навыки в полевых условиях».       Грей собрался предложить Айяно вновь переехать к нему и тоже таскался за Тецуей хвостиком — «уговори её, тебя она послушается». Тецуя предпочёл использовать технику невидимки и прятаться. Снова.       Куроко сменил причёску и стиль — не без помощи Кэти, подруги Айяно — и теперь его было не узнать*. Всё чаще перед ним крутились девушки, и всё чаще парни из команды отпускали по этому поводу пошловатые шуточки. А один раз Айяно примчалась в спортивный зал, где в то время проходила тренировка баскетбольного клуба школы, то ли плача, то ли смеясь, и рассказала, что парочка её знакомых «осторожно» попытались выяснить, что нравится её брату.       Тецуя даже начал после того случая носить очки — тем более, что от постоянного длительного чтения зрение действительно садилось — но это не отпугнуло неожиданных поклонниц. Напротив, в их полку прибыло: образ странного молчаливого мальчика в очках, с неизменной книгой в руках — при этом он баскетболист! — и странным цветом волос казался «очень романтичным». Тецу постарался разрушить это впечатление, стал чаще улыбаться, смеяться и сыпать ехидными фразочками, но это не помогло. Рой тогда сказал:       — Терпи, Тецуя. У каждого баскетболиста из основного состава есть свой фан-клуб... Или просто девушки-обожатели. Пара. Десятков.       Гораций же вновь повторил свои слова: «Пусть мальчик отточит свои навыки «Невидимки» в полевых условиях». Фантому показалось, что он скоро возненавидит эти слова. А когда Фантом в сердцах обозвал себя задохликом — слова Рамзи, между прочим — его смерили ироничным взглядом и сообщили, что, вообще-то, никто из их команды не похож на бодибилдера, а Тецуя уже давно перестал быть «задохликом», превратившись в жилистый сухой комок мышц.       С очками вышел маленький конфуз — зрение удалось восстановить, и они были больше не нужны, но Фантом чувствовал себя без них чертовски неуютно. И потому, когда Айяно спрятала очки подальше — мол, ты так красивее — Тецу пошёл в ближайший магазин оптики и спустил практически все деньги на очки с чуть затемнёнными линзами, которые и линзами-то не были. Когда Айяно узнала об этом, то только тяжело вздохнула и сообщила Тецуе, что у него теперь глаза тёмно-синие. И вновь спрятала очки.       Фантом окончательно взбесился и бросился к Кохэку, прося её повлиять на сестру. Мать выслушала несчастного и отпустила его в парикмахерскую и магазины с кредитной карточкой наперевес.       Когда Айяно увидела Тецу с ирокезом, в драных джинсах с низкой посадкой и ядовито-зелёной майке, она согласилась на очки. Но было уже поздно.       В конце концов, брат и сестра пришли к компромиссу: Тецуя одевается, как ему захочется, а Айяно больше никогда не трогает его одежду.       Однажды Айяно принесла Тецуе песочного цвета котёнка с снежно-белыми «носочками», большими янтарными глазами, чёрной каймой на острых ушках и голубой лентой на шее, и сообщила, что это подарок от поклонниц. Тецу, несмотря на протесты сестры, назвал котёнка Кисе, после того, как новый житель съёмной квартиры Тецу спрыгнул со шторы на баскетбольный мяч и долго старался на нём удержаться, пока Айяно его фотографировала.       Назавтра выяснилось, что Рой ненавидит кошек. А Дэвид со вздохом признался, что хотел подарить Тецуе кота на день рождения. Тецу ответил, что ему подарят ещё пять котят до тридцать первого января — то есть до его дня рождения.       Однако, как выяснилось, узнать, подарят ли Тецу ещё котят, было не суждено. После каникул, которые Куроко провёл в разъездах по Англии в компании сестры и нескольких ребят из команды и класса, примерно в начале сентября Фантому пришло письмо отца о том, что он серьёзно заболел и хотел, чтобы Тецу вернулся в Японию, так как боится, что в один далеко не прекрасный день просто не доползёт до телефона.       Тецуя, неожиданно для всех, легко согласился. А может, дело в том, что вернутся он должен не из-за болезни отца?.. В последние дни перед отъездом Тецу был необыкновенно хмур и грустен, избегал шумных компаний, а уж Айяно заставала его только дома по вечерам.       Подводя итоги, можно сказать, что Тецу не изменился. Он просто... Повзрослел. Стал более уверенным в себе, открытым и часто широко улыбался. Однако Тецу всё так же любил читать, по вечерам пил безалкогольные шейки — чаще всего ванильные — собирал вокруг себя толпу девчонок, которым нравилась его вежливость и мягкость, и всё так же неожиданно пропадал и появлялся. Из команды он сблизился только с Греем и Роем, да и то не очень — Рой учился последний год и потому особо не заводил друзей, откровенно боясь расставания, а Грей был слишком шумным для Тецу.       Куроко уже не боялся возвращаться в Японию. Он хотел этого, хотел показать, насколько он изменился.

***

      Конец лета. Прекрасная, солнечная погода царила в этой части Туманного Альбиона, словно лето прощалось с жителями страны, уходя на девятимесячный покой, чтобы после снова радовать всех солнцем и такой редкой для Англии хорошей погодой.       Тецуя степенно постучал в дверь аккуратного домика, стоящего в чреде таких же маленьких светлых коттеджей, спрятанных в центре небольшого садика. Раздались тихие шаги, оббитая светлым деревом дверь распахнулась.       — Здравствуй, мама.       — Привет, Тецу-кун. Проходи, — Кохэку устало улыбнулась, заправляя за ухо русый локон. Тецу отметил, что лицо матери выглядит измождённым, под глазами залегли тени, а губы потрескались.       Куроко покорно зашёл в прихожую, и дверь закрылась, погружая комнату в приятный холодный полумрак.       Фантом каждую неделю, по воскресеньям, навещал мать. Иногда подросток приносил с собой кулёк конфет, а в последнее время стал брать с собой Кисе, из-за чего его стали обожать все дети в доме: от маленькой Алисии до старшего Джейка. Как ни странно, но Тецу нашёл общий язык со всеми детьми Фреда Малькома, и потому гуляющие в парке по соседству могли часто увидеть такую картину: две маленькие девочки, сидя на скамейке возле баскетбольной площадки, играют с пушистым котёнком, а рядом с ними два подростка играют в баскетбол. Однако, в это воскресенье Кохэку сама позвала сына, более того: в доме, кроме неё, никого больше не было, что заставило Фантома насторожиться.       — Садись, я сейчас принесу чай, — Мальком указала Тецу на мягкое кресло со светлой обивкой и удалилась на кухню. Призрачный распасовщик нахмурился и принялся осматривать комнату, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Мать вскоре вернулась, держа в руках поднос, на котором стояли две чашки чая, тарелка с тостами и несколько баночек с джемом. Фантом подскочил и быстро забрал у женщины поднос, аккуратно поставив его на низкий «одноногий» столик, на столешнице которого лежала кружевная вязаная салфетка.       Кохэку улыбнулась, уселась в соседнее кресло и принялась неторопливо намазывать клубничный джем на хлеб. Фантом уже выпил весь чай, а Мальком всё так же размазывала джем по уже остывшему тосту.       — Как я понимаю, — не выдержал парень, — у тебя ко мне важный разговор, мама?       — Да.       Женщина оставила в покое многострадальный тост и положила руки на худые колени, обтянутые голубой тканью бридж. Кохэку прикусила губу, поправила фарфоровую чашку и выпалила:       — Ты должен уехать, Тецуя.       Фантом сначала даже не понял смысла этих слов, просто немного глуповато улыбался и неторопливо взбалтывал ложечкой остатки чёрного чая в чашке. Прошло несколько секунд, и Тецу, осознав сказанное матерью, с силой поставил чашку на столик. Звякнула чайная ложка, стукнувшись о край чашки.       — Почему? — глухо спросил Фантом. — Я только-только привык ко всему... Ко всему этому. Я... Я не хочу возвращаться!       Кохэку вздохнула и, не глядя на сына, молча начала собирать чашки, тарелки и баночки на поднос. Женщина привстала, собираясь уйти на кухню, но Тецу, со странной для него жесткостью, схватил мать за руку и произнёс:       — Объясни.       Кохэку выдернула ладонь из хватки сына и, резко сев обратно в кресло, срывающимся голосом запричитала:       — Ты раздражаешь Фреда... И меня. Слишком похож на Хаято, и дети только о тебе в последнее время и говорят. Тецу то, Тецу это... Тецу так классно играет в баскетбол, Тецу такой добрый, Тецу, Тецу... Айяно раньше каждый день к нам заходила, а теперь раз в две недели, да и то, чтобы рассказать, как ей с тобой хорошо! И так похож, так похож на Хаято...       Женщина вжалась в спинку кресла, поставила ноги на кожаное сиденье и обхватила колени руками. Тецуя молчал, опустив голову и сжав руки в кулаки.       — И ты действительно похож, точь-в-точь Хаято, только волосы голубые! И всем ты нравишься, и все тебя любят... А я смотрю на тебя, и вспоминаю тот кошмар!.. Ненавижу Хаято, и тебя буду ненавидеть! — женщина сорвалась на визг. — И Алисия, и Джейк, и Анжела говорят, что жутко завидуют Айяно! Мол, хочу такого же брата!.. А я смотрю и вспоминаю, смотрю и вспоминаю... Как мы с ним ругались, как он, вдрызг пьяный, приплёлся домой, как с этой шлюхой на твоих глазах миловался... Ненавижу! — взвыла Кохэку и заскулила, плача. Женщина раскачивалась в кресле, что-то невнятно бормоча, а Тецу, сгорбившись, закрыл лицо руками. — Отец, а почему вы с мамой ругаетесь? — Прости, Тецу. Просто мне трудно с твоей мамой. Ты ещё маленький, всего девять лет... Вырастешь — поймёшь меня. — А мама плохая? Она ведь тарелки бьет и тебя ударила, я видел! — Нет, просто нам не повезло. Не волнуйся, это наши разборки... Чтобы не случилось, мы будем твоими папой и мамой. Не волнуйся, Тецу. Просто мы поспешили со свадьбой... И вот результат. А пока лучше съезди к бабушке на каникулы, хорошо?       — Ясно. Я... Я уеду... Остальным скажешь, что папа приболел, и мне нужно к нему ехать.       — Уходи... Уходи, Хаято!.. Ненавижу-у-у...

***

      — Брати-и-ик! Я... Я буду очень-очень скучать! — заплакала Айяно, вцепившись в рубашку Тецу. — Приезжай на каникулы!.. Обязательно приезжай, слышишь! И, это... Не забывай там всех называть «-кун» и «-сама»! А то я тебя знаю! Обратишься по имени к директору школы или тренеру, живо по шее получишь!..       — Д-да. Конечно, — пробормотал Куроко, неловко поглаживая сестру по голубой макушке. — Я обязательно буду приезжать...       — Не забрасывай баскетбол, ясно? Такой талантище нужно развивать и пускать в действие! — наигранно строгим голосом прервал реплику Фантома Рой. Тот сразу же ответил, что «никогда не брошу, сразу же запишусь в баскетбольный клуб, как только найду школу».       Попрощавшись со всеми членами команды и несколькими ребятами из класса, обнявшись с Кохэку, Алисией, Джеком и Анжелой, пожав руку Фреду и ещё раз попрощавшись с Айяно, Куроко подхватил переноску с Кисе и приготовил ворох нужных документов: удостоверение личности, страховка, а ещё и про «кошачьи» не забыл.       Сначала Тецуя хотел оставить кота сестре — уж слишком много мороки с перевозкой животных за границу — но Айяно упёрлась рогом и заставила забрать котёнка «на память».       Устроившись на мягком сиденье, Тецу до самой отправки неотрывно смотрел в иллюминатор, не обращая внимания на соседей, — пожилую супружескую пару — а после и вовсе откинулся на спинку сидения и достал из рюкзака наушники, положив на их место очки.       Куроко решился вернуться в Японию из-за болезни отца, но даже не подумал, в какую школу ему поступить. Сейчас, когда было столько свободного времени, Тецу решил перебрать в памяти все школы, с которыми команда Сейрин сталкивалась на Зимнем Кубке после отборочных... Да и до них тоже.       Шутоку? Нет, он только что попрощался с Греем, и теперь нужно отдохнуть от бесконечных шуточек и вечного брызжущего фонтаном энтузиазма. Кирисаки Даити? Нет уж, как-то боязно. М-м-м... Йосен? Нет, там Тацуя Химуро. Даже такая молчаливая и странная личность, как Химуро, хоть раз, да спросит «почему ты ушёл из команды». И если тому же Мидориме хватит выдержки промолчать, то Тацуя точно захочет узнать, почему Куроко разорвал отношения с его названным братом. А ещё там есть слишком прямолинейный Мурасакибара.       «Академия Тоо? Не-а. Там Момои... Расспросов и чрезмерной заботы не избежать. Пускай Аомине сам мучается. Ракузан? Ведь там как раз вакансия Фантома освободилась...» — Тецу кинул взгляд на облака, неспешно плывущие мимо, и поперхнулся воздухом — как раз напротив его иллюминатора было облако, до ужаса похожее на гигантские ножницы. — «Пожалуй, это знак. Я воздержусь. Кайджо?».       Чем больше Тецуя обдумывал эту идею, тем больше она ему нравилась. Кисе, конечно, чересчур энергичный, но Такао гораздо хуже. А Юкио Касаматсу неплохой капитан, да и команда там вполне приличная. Да, они не выиграли Зимний Кубок — но это даже интереснее! В этом году он, второкурсник, как раз попадёт на пресловутый Зимний Кубок... И сделает всё, чтобы Кайджо заняли первое место и взяли кубок. Вот такая цель. Надо не забыть забрать Кисе, кстати...       Тецу на секунду неподвижно замер, а после засмеялся, стараясь сдерживаться. Он обязательно, обязательно хоть раз должен, просто обязан принести Кисе на тренировку, а потом позвать его во весь голос!..       Ну а пока нужно вспомнить всё, что он знает о Кайджо.       Сейчас у них должен быть новый атакующий защитник и новый центровой, так как Морияма и Кобори уже закончили обучение в школе.       Одетые в их традиционные синие цвета, эти ветераны национального уровня приехали из сильной префектуры Канагавы! У них и так были безупречные нападение и защита, но теперь, когда они получили игрока Поколения Чудес, Рёту Кисе, они стали действительно идеальной командой!!! Синяя Элита, Старшая Школа Кайджо! Так об этой команде объявляли на Зимнем Кубке... Или на Летнем? Неважно. Значит, она в префектуре Канагавы: отлично, для Тецу практически идеальный вариант.       «Значит, Кайджо!» — решительно подумал Куроко. Он выбрал эту старшую школу и сделает всё, чтобы в неё попасть. С каждой минутой мысль о поступлении в Кайджо нравилась Фантому всё больше и больше. — «А Кисе будет оттягивать на себя внимание, и меня никто не заметит... Вот уж воистину Солнце».       В наушниках заиграла незнакомая мелодия — чего только не отыщется в недрах плеера! — и сильный мужской голос запел на жёстком, твёрдом языке. Немецкий?       Тецу нахмурился. Он не учил немецкого, но некоторые слова всё же знал. Но тут часть на немецком кончилась, и теперь слова были на японском.

Слушай, мой друг, марш своих побед! Это твоя взошла звезда. Это с тобой, мой друг, сомнений нет, Свет победы всегда!

      Тецу хотел уже было переключить невнятную, непонятную, бессмысленную песню, как вдруг услышал строчки, попавшее прямо в его сердце.

Птица рвётся опять в облака, Ей судьбою дано летать... Смерть к свободе всегда так близка, Будешь ли выбирать? Крылья Богом даны для того, Чтобы над землёй парить, И не нужно уже ничего, Лишь летать и просто жить. Клетка для птицы всегда унижение. Стрелы возмездия для сражения. Там за стеной, где сияет Зарница, Птица к полёту стремится. Крылья сжигает пламя страсти, Наши сердца у свободы во власти, Еле дыша, в небо стремится душа. Страсть к победе в сердцах, Вера огнём в глазах, Сердце рвётся в груди, Бой нас ждёт впереди. Враг силён, но нам не страшен он, Будет он побеждён!*

Страсть к победе в сердцах... Только вперёд... Враг силён, но не страшен он...       Кажется, Фантом нашёл песню, что будет его своеобразным девизом и жизненным кредо на ближайшие два года.

***

      Тецуя вздрогнул от неожиданно громкого звука по соседству. Кажется, он задремал... Не важно. Так, на чём он остановился? Кисе, ах да. Так, что ему известно о Кисе... Кисе-куне?       «Да, и вот до чего я дошёл. Пытаюсь отвлечь себя мыслями о будущем товарище, обманывая самого себя наигранным интересом... А всё из-за неё!» — Куроко зло прищурился и отвернулся к иллюминатору. Облака всё так же плыли мимо бесформенными ватными волнами, то рассыпаясь мелкой рябью, то закрывая землю под собой, превращая небо в волшебную пустынную страну, с белой, как снег, землёй.       Тецуя откровенно не хотел больше думать о своей матери. Он лишился её в десять лет. Кохэку развелась с отцом, забрала Айяно и укатила в Америку. Хаято долго не горевал, и Тецу казалось, что всё осталось так же, как и прежде: отец часто гулял с ним, ходил на работу, дарил игрушки... А однажды Тецу приснился кошмар, и он, испуганный, прокрался в отцовскую спальню, чтобы обнаружить там неразобранную постель и покрытый пылью прикроватный столик.       К чести Хаято, он ни разу не приводил женщин домой и не говорил с Тецу насчёт «новой мамы». Вот только пять дней назад, когда Тецуя оповестил отца о своём приезде, он как-то занервничал... А Тецу показалось, что он услышал женский голос. Но, может ему показалось? А может и нет...       Как бы Тецуя не относился к Кохэку, он не желал пускать никого в дом. Там могли жить только он, Айяно, папа и мама. Больше никто. Никогда. Пустить в свой дом чужую женщину было бы предательством ко всем тем восьми с половиной годам счастья семейной жизни, что прожил Тецу.       Проблемы с Сейрин, новая школа, расставание с ставшими дорогими сердцу людьми, изменившийся характер и образ жизни, да ещё и дома может появится кто-то чужой. Нет, Тецу понимал, что отец не старик, и в свой тридцать девять лет как раз таки должен быть примерным семьянином... Но, пусть эти слова и были сказаны в совершенно другой ситуации, сюда они подходят идеально: сердцу не прикажешь.