Перерождение Тени

      Куроко спешно ступал по ступеням больничного корпуса. Он решил зайти к доктору до матча — причиной этому было невероятно сильное головокружение вчера вечером, когда он, перед тем как уложить Акеми-чан спать, немного покружил её на вытянутых руках.       Тецуе было страшно. Кололо именно в левой стороне груди, там, где находится сердце. А проблемы с сердцем — это не шутки. Хотя ранее с Фантомом не случалось ничего подобного. Он мог вывихнуть что-нибудь на тренировке, слечь с простудой, почти испортить себе зрение бесконечным чтением, но с сердцем у Куроко Тецуи никогда не было никаких проблем. «Не дай Ками-сама какой порок сердца!» — напряжённо размышлял баскетболист, останавливаясь перед светлой дверью с небольшой застеклённой табличкой, — «Или это из-за физических нагрузок? Но в Тейко Акаши-сан гонял нас, как Айда-сан и мистер Рамзи вместе взятые не истязали, и ничего такого не было. Впрочем, чего гадать?» — Подросток смело постучал в дверь. — «Сейчас и узнаю, вот так! Ведь в Токио должны быть хорошие доктора, иначе я понять не могу, почему тут так кусаются цены!».

***

      — Чего? — в ступоре спросил Тецуя, застыв каменной статуей имени самого себя на стуле, стоящем возле письменного стола врача. Фуно-сама, так звали врача, внимательно разглядывал длинную хаотическую картину из ничего не говорящих Фантому линий — кардиограмма казалась просто ворохом спутанных тонких разноцветных ниток — сверкая очками, прямо как Мидорима Шинтаро. Кажется, все люди с очками поправляют их средним и указательными пальцами, и умеют так загадочно блестеть линзами. Тецуя не умел. Да и не хотел научится за то недолгое время, что ему нужны были очки.       — Я ещё не слишком уверен в диагнозе, но проблемы с сердцем у вас определённо имеют место быть, Куроко-сан, — терпеливо повторил кардиолог, откладывая в сторону ленту кардиограммы, и складывая пальцы в замок, опираясь на них заросшим подбородком. — Расскажите пожалуйста, у вас был какой-то резкий переход от одного образа жизни к другому? Вы несли тяжёлые физические нагрузки? Или у вас была какая-то большая моральная нагрузка? — продолжал говорить Фуно-сама. — В общем, расскажите о себе. О своей жизни, о том, чем вы занимаетесь...       — Ну... — только и смог выдавить Тецуя. Было так странно, и немного страшно. Что-то с сердцем? Что-то серьёзное? Ну почему?! Почему сейчас! Когда всё, казалось бы, устаканилось! Когда жизнь наладилась, и он уже начал строить планы на будущее. Фантом вздохнул, собираясь с мыслями, и решительно отбросил эмоции. Каменное лицо. Как раньше. — Я занимаюсь баскетболом, со средней школы. Нагрузки в ней были приемлемыми, мне капитан нашей команды индивидуально — как и каждому из нас — рассчитал приемлемое количество тренировок и подобрал некоторые индивидуальные упражнения, основываясь на нашем стиле игры.       Тецуя умолк, поняв, что именно он сейчас сказал. Подросток, такой же, как и он сам в то время, рассчитывал количество тренировок и нагрузок индивидуально для каждого из команды. Капитан. Не тренер. Тренер лишь давал согласие — всегда одобрял, к слову — и проводил общие для всех упражнения. А ведь они никогда не задумывались о том, что для них делает Акаши-сан, как старается. Даже не поблагодарили ни разу.       — Продолжайте, Куроко-сан, — позвал доктор, снимая очки и протирая их небольшой светлой квадратной тряпочкой. У Тецу была похожая. Сейчас лежит где-то в футляре, вместе с очками. — Ну же, не стесняйтесь.       — Да я и не думал стесняться, — растерянно пробормотал Фантом, и, откашлявшись, уже громче продолжил. — Я... Мы окончили среднюю школу — те, кто были в команде — и разбрелись по Японии. Я поступил в старшую школу Сейрин. Были тренировки... Много. Расстались мы с ребятами из Тейко не на лучшей ноте, и потому я хотел их обыграть. Всех. Мы... У нас не получилось в первый раз. Мы проиграли команде моего лучшего друга... На тот момент лучшего бывшего друга. И опять были тренировки. Ещё больше и тяжелее. Там то никто не рассчитывал, кто и на что способен, нагрузки были одинаковы для всех — и для меня, и для аса команды, самого быстрого, сильного и так далее. Тренер мне честно сказала, что то, что она увидела в первый день после моего принятия в баскетбольный клуб никуда не годится, а это мой предел. Но меня оставили в команде, из-за... — Куроко остановился для того, чтобы отдышаться. Ему пришло на ум, что всё это больше похоже на приём психолога. Ну и шиматта с ним, хочется же кому-то высказаться, и больше этого человека никогда не увидеть! Не только ему же всё время мозги всем вправлять! Может, у него самого они давно набекрень?! — Из-за особенностей моего стиля игры. Мы пошли на следующий чемпионат. Победили. А потом случилось то же, что и в Тейко. Только в более тяжёлой форме. Мы сильно повздорили, и я уехал в Англию.       — Вы сильно переживали из-за случившегося? — уточнил Фуно-сама.       — Конечно же, — кивнул Куроко. — В Англии тоже были тренировки. Ещё больше, ещё сложнее. Не смотря на то, что мне сказала тренер из Сейрин, я смог и дальше развить своё тело. Я провёл в Англии несколько месяцев, нашёл друзей, заново научился жить нормально, привязался к сестре... А потом мы сильно повздорили с матерью — они с отцом в разводе — и я вернулся в Японию. Перевёлся в Кайджо...       — «Синяя Элита» префектуры, как же, наслышан, — кивнул доктор, из-за чего его очки сползли на самый кончик длинного носа.       — И снова тренировки. Оказалось, что у отца новая... Девушка, так скажем. А у неё есть дочь... Приёмная, — Тецуя замялся, — А Микаса-сан оказалась преступницей, которая хотела продать свою приёмную дочь на органы.       Очки выпали из рук доктора и с тихим звоном лишились линз, залетевших куда-то под стол. Не обращая внимания на то, что от доктора над столом видна только... попа, Тецуя продолжил говорить. Он говорил и говорил, рассказывал о каждом из Поколения, о новом Тейко, о том, сколько на него всего свалилось... Он выговорился, в конце концов. И с нетерпением ждал, когда Фуно-сама огласит диагноз.       — Хм, — доктор попытался выдавить улыбку. — Видимо, моральное давление плюс превышение физических возможностей тела дало такой эффект. У вас аритмия сердца.       — Аритмия... сердца? — с интересом повторил Тецу. Название было совсем нестрашное, оно не внушало опасений. Никаких там «инфарктов миокарда» или «закупорки клапанов».       — Да, подвид «синусовая брадикардия», — подтвердил доктор. — У вас будет кружиться голова при сильных физических нагрузках, появится слабость, будет колоть в сердце, вы можете потерять сознание из-за сильных перегрузок, например, — Фуно-сама на секунду умолк, — как во время игры в баскетбол.       — А это лечится? — беззаботно поинтересовался Тецуя. Жить будет — прекрасно, а обмороки он потерпит!       — Да, — снова кивнул чуть озадаченный реакцией пациента доктор. — Я выпишу вам лекарства. Хотя, это скорее не лечение, а ослабление симптомов.       — Отлично, — жизнерадостно заявил Куроко. — Просто отлично.

***

      Я была зла. Очень зла.       Я грёбаных два года учила японский язык, пусть и на школьном уровне, чтобы теперь, попав в классическую ситуацию идиота — отстала от группы, мобильник скончался, подарив миру предсмертный писк, и нужно спешить — бояться до одури подойти к японцу и спросить дорогу. Блеск. Или шиматта, как говорят здесь.       Вдруг в толпе тёмных макушек мелькнула ярко-голубая копна волос. Надеюсь, что это очередной одарённый — или «цветноголовый», как их называли в народе — иностранец из Тейко. Правда, в старшей школе, где я учусь, учеников было от силы сотня, и такого оттенка волос я раньше не видела, что странно. Конечно, может, это тихий ботаник, которого просто нереально заметить, но только не в школе для иностранцев, где японская вежливость кажется чем-то чудаковатым. Там бы парня задразнили «педиком». Или ещё что похуже бы случилось.       Собрав свои скудные знания в английском языке, я тяжело вздохнула, и бросилась в толпу за светлой макушкой. Выбежав на площадь, куда, по идее, должен был выйти одарённый, я завертела головой. Незнакомца... Ну, или незнакомки нигде не было.       — Ну и куды ж ён дзеўся? — риторически проворчала я. И с какого перепуга я вообще решила, что он из Тейко?       Тейко, на самом деле, удивительная школа. Элитная частная школа-пансион для иностранцев и японцев — только одарённых! Я раньше жила в детдоме, где надо мной издевались, и приглашение в Японию стало для меня билетом в жизнь. Я двоечница. По всем предметам. Кроме физики, по которой у меня всегда стояли десятки... Ну, или сотни, по здешнему. Так сложились обстоятельства, что училка по литре кайфовала от хокку, и заставляла нас их учить. А особо буйных и непослушных читать в оригинале, ага. Так и выучила катакану и хирагану... Письменность и каллиграфию мне нужно подтянуть, да, а вот читаю и говорю я уже довольно сносно.       Засунув руки в карманы форменной юбки, которые к этому не предназначались, я резко развернулась, и сделала решительный шаг вперёд... Чтобы уткнуться внушительной грудью — моей гордостью! — в лицо к какому-то извращенцу. Пунцовея с каждой секундой всё больше, я опустила взгляд, чтобы увидеть перед собой копну светло-голубых волос, и автоматически выпалила заранее заготовленную фразу...       Тецуя очень-очень спешил. Ему было плевать на аритмию, потому что если он опоздает на матч, то Касаматсу-семпай его убьёт, даже если он принесёт с собой справку о перенесённом инфаркте. Без вариантов.       Куроко так волновался, лавируя среди прохожих, что периодически «проваливался» в «невидимый спектр». Проще говоря, его никто не видел. И потому Фантом очень удивился, когда обзор ему заслонила обтянутая белой тканью блузки грудь.       — Где есть находится Tokiski Dworec Sporta? — выпалил кто-то над его головой. Спокойно сделав шаг назад, Тецуя невозмутимо, будто бы ничего и не произошло такого, посмотрел на мнущуюся перед ним девушку с копной длинных кудрявых волос померанцевого цвета — апельсиновый с розовым — в тёмных очках с массивной оправой и в форменной школьной одежде с какой-то смутно знакомой эмблемой на груди. Кстати, незнакомка была выше Куроко сантиметров на тридцать, если не больше. Отличная пара для Мурасакибары. Такая сама кого хочешь раздавит. И Ацуши в том числе.       — Прошу прощения? — вежливо поинтересовался Тецу на английском языке. Поняв, что больше слов от незнакомой бесцеремонной девицы — даже не извинилась! — он не дождётся, Фантом решил проявить инициативу в разговоре, и уточнил:       — Может, вы имели ввиду Токийский Дворец Спорта? — слова «Токио» и «Спорт» он ясно уловил. Хорошо, что он знает английский, потому как данное словосочетание на японском выглядит примерно так: 東京体育館 (Tōkyō taiikukan). — В котором сейчас проводится Зимний Кубок?       Нахалка учащённо закивала. Куроко остыл, и предложил:       — Давайте я вас туда проведу? Мне как раз по пути. — Посмотрев на округлённые глаза девицы, Тецу вздохнул, и произнёс: — Я и ты. Идти. В... В «Tokiski Dworec Sporta». О’кей?       — Окей, Окей, — снова закивала девица.       Некоторое время они шли молча.       Я с подозрением косилась на идущего рядом парня. Ура, мне повезло наткнуться на иностранца! А как ещё назвать находящегося в Японии парня с совершенно европейским разрезом и размером глаз, который без проблем балакает на английском, и даже мою речь, явно не привычную для него, смог скопировать? Может, одарённый в языках? Или англичанин. Кто его знает. На американца не похож, слишком уж низкий.       Мы остановились перед пешеходным переходом, по которому носились машины. Застыв в толпе таких же, как и мы, ожидающих зелёного человечка людей, я принялась было рассматривать окружающую среду, как у моего провожатого — надо, кстати, спросить, как его зовут, а то не слишком хорошо получается — бодро затренькал мобильник. Подросток с невозмутимым лицом, не глядя, ответил на звонок, но мобильник он держал как-то странно, за несколько сантиметров от уха. И не зря. Из трубки раздалось громовое, слышимое даже мне:       — Куроко-чи! — а потом я маленько прифигела, так как разговор повёлся на чистейшем японском. — Где тебя носит?! Касаматсу-семпай уже волнуется, и обещает оторвать тебе голову, выпустить кишки, сожрать твою печень, потом всё зашить и сделать тебе харакири, накормить живыми кальмарами, выпустить против Мурасакибары-чи с катаной в руках — катана будет у Мурасакибары-чи — предварительно нафаршировав сладостями, — жизнерадостным и оптимистичным голосом перечислял невидимый мне мужчина. Мой провожатый — Куроко-чи? — стоял с совершенно каменным лицом, выслушивая всё это. — А после того, как ты уже умрёшь несколько раз, тебе определят высшую меру наказания, — говорящий на пару секунд замолк, видимо, слушая кого-то. — тебя отдадут на растерзание Кисе, нарядив в миленькое кугуруми кота или кролика! Чего-о-о?! Касаматсу-семпай...       — Я понял, скоро буду, — безразлично отозвался Курокочи, странная, кстати, даже для японца фамилия, кладя телефон в карман и хватая меня за ладонь. — Пошли, — кинул мне на английском подросток.       — Подожди, tvou mat! — упёрлась я. — Ты что, на японском говоришь?       Курокочи замер, фыркнул, смерил меня насмешливым взглядом, и с иронией сказал:       — Ну, я как бы в Японии живу, ты не заметила? — и, уже идя по переходу, Курокочи сказал: — Меня зовут Куроко Тецуя, Тецуя пишется как «чёрный». — А, так «-чи» это именной суффикс!       — Я — Виктория Дмитриевна Борисенко... То есть, Борисенко Виктория.       — Бо-ри-сен-ко-сан? — с сомнением выдал этот... Этот наглый латентный японец, чёрт возьми!       — Можно просто Вика... Вика-тян.       — Пошли. Если я опоздаю, то меня капитан убьёт... Ну, ты и сама слышала.       — Капитан?       — Я играю за старшую Кайджо.       — Pipec!

***

      Момои с волнением наблюдала за игрой. Рядом — вот чудо! — Аомине вопил что-то подбадривающее. Но всё было зря. Кайджо проигрывали с разрывом в восемь очков. До конца игры осталось всего лишь жалких семь минут.       — Тецу-кун, давай заключим пари?       — И каковы же его условия?       — Если вы выиграете, то ты согласишься со мной встречаться. А если вы проиграете, то соглашусь уже я.       — Даже так? Хм, посмотрим, посмотрим, Кисе-кун, помоги-ка нам...       Она волновалась. Волновалась до одури. Волновалась за каждого из Кайджо. За Кисе, который под изумлённые реплики Аомине растянул пять минут своего режима копирования Поколения Чудес на четверть часа. За Коджи Кобори, который вывихнул руку, только что сократив разрыв до пяти очков. За Икэду Акиру, который получил уже два предупреждения. За капитана Кайджо, который постоянно ошивался возле Рёты, готовясь подхватить его в любой момент, когда у блондина уже не хватит силы воли удерживать режим копирования.       За Тецу-куна, который за всю четвёртую четверть игры отдал только один пас.       Тецуя вытер кровь из носа подолом майки, и со странным сочувствием глянул на взмыленного капитана, который, в свою очередь, поняв, что Фантом тут не поможет, вступил в тандем с Кисе. Казалось, что Рёта сейчас свалится замертво от усталости. Но блондин держался. Пока.       Мяч удобно летел как раз к Тецуе, который скрылся под невидимостью, выжидая удобный момент. И только Куроко выставил руку, как на неё налетел «алый дьявол» — игрок Тейко номер шесть, двухметровый ас с ярко-алыми волосами и нечеловеческой скоростью. Прямо как Аомине, а то и лучше.       Рука мотнулась в сторону, и повисла тряпочкой. Пока судья что-то кричал, Куроко просто пытался пошевелить конечностью. Это удавалось, но с гигантским трудом.       А рука, как назло, была правой.       Перестроение, два броска еле двигающимися руками, сокращение счёта на... Они даже обогнали этих монстров на одно очко! До конца матча осталось тридцать секунд. Главное — не дать забить!       Но как это сделать, если в команде противника все одарённые, с блестящими в свете ламп волосами?       Мяч летел прямо в корзину Кайджо. Кисе, с которым случилось то самое — он вышел из режима копирования Поколения Чудес — на одной силе воли прыгнул, пытаясь остановить полёт снаряда, который будет роковым в этом матче для команды старшей школы Кайджо?       Рука Рёты почти дотянулась... Ну же!

Продолжение следует...