Рыжий мех

День начался с теплоты и незримого уюта. Солнце сильно припекало, и не смотря на еле заметный холодок в лисьей норе, на земле было тепло. Деревья, что закрывали землю своими длинными лапами, шелестели и бросали блики на траву. Та в свою очередь полегла от сильного дождя, но уже тянулась к солнцу, и всякий мог позавидовать её упорству. Птицы пели свои трели, громко и ярко, но были не так уж и близко к этому месту, ведь никто не полезет на территорию лис. Грызуны как будто этого не замечали, грызя запасы в своих норах, но и им чувство страха было присуще. Букашки ползали по кустам, цветастые бабочки выбирались из цветков навстречу новым моментам. — Листопад, не задирай Медовика! Осока, перестань совать свой нос в нору, сиди на поляне! Что ж вы такие непослушные? А если отца позову? Котёнок чуть-чуть задрожал, приоткрывая глаза. Лапы саднило, подушечки были содраны в кровь вчерашней ночью, но, что удивительно, крови не было. Немного судорожно втянув в себя воздух, Лунный поднял мордочку и оглядел место, где он лежал. Небольшая земельная норка, где поместиться явно лисица не могла. Наверное, спальня её лисят, или склад. Котёнок лежал на тёплой подстилке, из папоротника, мха и веток, а так же пуха. Подстилка была довольно большая по длине, а лежать было приятно и мягко. Лёгкий, мягкий свет падал на стенку около кота, давая знать о том, что норка хоть и не глубоко, но и не слишком близко к поверхности. Третье, что удивляло, было то, что шерсть находилась в состоянии абсолютной чистоты. Ни одного колтуна, что уж там говорить о грязи. Но котик точно помнил, что вчера вымок до нитки и грязи на нём было больше, чем в ближайшей луже. Несколько минут он смотрел на свою рыже-чёрную шерсть, иногда задумчиво моргая. Что же произошло вчера? Где родители? Где хоть кто-то, кто может помочь мне? Меня отвлёк шум снаружи. Тявканье двух лисят, сопение вчерашней лисицы, странные вопросы третьего лисёнка, шум ветра и плеск воды. Природное любопытство не давало мне покоя, но страх за свою шкуру был сильнее. Отползая к стене, я свернулся клубочком и положил хвост на нос, закрывая глаза и пытаясь уснуть.

***

Кажется, уже смеркается. Я не знаю, сколько сейчас времени, и какой день — может, я проспал пару часов, а может, и пару суток. Рядом со мной, сбившись в кучку, спали три лисёнка, маленькие, примерно моего возраста. Может, чуть старше. Двое лежали плотно к друг другу, а третий, или третья, ближе ко мне. Стараясь их не задеть, я осторожно приподнялся, боком прижался к стенке, и аккуратно, медленными, маленькими шагами подобрался к просвету. Это, как я и думал, был проход на развилку вверх. Оглянувшись на лисят, проверив, что они вроде бы как спят, прошёл немного вверх, прижимаясь к полу. Мне был виден второй путь, ведущий, как ни странно, вниз. Скорее всего там спали взрослые лисы и была куча с едой, а может и запасной выход. Не теряя лишнего времени я тихо выбрался наверх, прячась в кустах рядом с входом в нору. Тихо порадовавшись про себя, шагнул в противоположную сторону выхода из кустов и… Провалился. Это был уже другой туннель, который, возможно, являлся вентиляционным, а я просто очень мал и смог не хило упасть. Было одно но. Я упал прямиком в то место, где спала лисица. Упал рядом, слава Облачным, не на неё, но выход был прямо за её спиной. Это провал. Я прижался к полу, пытаясь слиться с папоротником, и шерсть на загривке непроизвольно поднялась. Лисица пошевелила хвостом, приоткрывая глаза и находя взглядом объект, разбудивший её от сна. Через несколько секунд она села, аккуратно обняв хвостом лапы, и сошла бы за очень большую кошку, при чём сонную. Она внимательно оглядела меня, и на её морде я увидел улыбку, такую добрую, и пожалуй, родную. — Проснулся? — Она склонила голову на бок, а затем подалась вперёд и ткнула меня в грудь носом. В жизни так сильно не пугался, как сейчас. Я думал, она съест меня, ведь её я на один зубок — маленький, не умеющий сопротивляться, — Ничего не болит? Казалось, её вообще не интересовало, как я попал к ней в нору, и почему помешал её сну. Для меня это было шоком, и я был способен только на странный писк, лишь чуть схожий с мяуканьем. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда, — Она заглянула мне в глаза, а в следующую секунду начала вылизывать мою мордочку, — Ты весь испачкался. Как тебя зовут? От старейшин я слышал, что иногда другие животные принимают детей совершенно не похожих на их, только потому, что не чувствуют запаха и следа. Возможно, сейчас именно такой случай. Но её глаза, они такие внимательные и добрые… Разве так бывает?.. Не понимая, что говорю, я тихо прошептал, удивлённый и ошарашенный своими чувствами. — Лунный. Меня зовут Лунный.- Как не старался, но сказать что-либо ещё сил у меня не было. — Вот как. Лунный. А я — Подсолнух. Странное имя, но так уж мать меня когда-то кликала.- Она оторвалась от своего занятия, вновь меня осматривая. Мне было уже не так страшно, но плохие мысли ещё лезли в мою голову, — Ты потерялся, малыш? На тебе не было запаха, там, в лесу. Я не знаю кто твои родители, но оставить умирать в канаве не смогла. Не знаю, что ты думаешь о нас, но мы не хладнокровные эгоисты. Её слова попадали в точку. Именно так все раньше и говорили, в нашем племени. Лисы, волки, собаки, и в общем все, кто больше тебя, хладнокровные убийцы, и встретив их — пощады не жди. Те обезумевшие псы были как раз такими, и тот раз, о котором мне и моим сородичам рассказывали старейшины, про бешеных волков, не был радужным. Лесные коты уже не верят в силы чужаков, только в свои собственные. А ведь по сути, мы такие же убийцы. Но эта лиса — она другая, не такая, как рассказывают. И я понимаю, что она говорит, хоть я-кот, а она-нет. — Мне кажется, очень хорошее имя…- Тихо сказал я, немного вздрагивая: то ли от остатков страха, то ли от холода, — Точно не уверен, где моя семья. Вы очень. Очень добры. — Слова давались мне с трудом. — Знаешь, я не выброшу тебя на улицу. Никогда моя душа не допустит смерти невинного.- Её глаза ярко блеснули в свете луны, что подал из того самого прохода, через который я сюда упал, делая её слова более решительными, — Оставайся тут, с моей семьёй. Пока родители не заберут тебя. А если не случится этого, живи с моими детьми до самой Кровавой Луны.- Она чуть отодвинулась кивая на туннель, — Можешь спать там, а можешь здесь. Смотри, как тебе удобнее. Не в силах уже говорить или дрожать, я тихо свернулся клубочком у края стены, и последнее, что я слышал, перед тем как окончательно уснуть — её тихую песню, красивую, мелодичную колыбельную, которую лисы, наверное, поют испокон веков.

***

Когда я проснулся, никого в норе не было. Подстилка была примята, но уже холодная. Значит, уже давно утро, или даже день. Добрая лисица, наверное, ушла на охоту, или следит за детьми. Она показалась мне честной прошлой ночью, но до конца им доверять я тоже не могу. Кто знает, вдруг все те слова — полнейшая ложь? Пошевелив ушами, поднявшись на лапы, и немного постояв на месте, я понял, что сил у меня по-прежнему мало. Это было прискорбно, ведь спать пришлось довольно много, чему я очень рад. Мой желудок урчанием напомнил мне, что не ем я третьи сутки. Тихо вздохнув, медленно шагнул вперёд, в неизвестность. В детской, как я про себя её окрестил, лисят не было. В другие туннели соваться рано, поэтому оставался лишь один выход, на вверх. Туда-то мне и пришлось направиться. Ярко. Блики от листьев то и дело слепят глаза. Рядом с выходом из норы, что находилась под небольшим холмиком, крепкой стеной росли кусты, среди которых было несколько ежевичных и малиновых. Чуть ниже раскинулась маленькая поляна, окружённая кустами терновника. На ней лежали несколько брёвен, образуя небольшой навес. Несколько больших камней справа от входа в нору, а слева растут большие хвойные деревья. С другой стороны поляны деревья лиственные, хотя несколько ёлочек и сосен там тоже растут. Где-то недалеко был слышен звук воды, скорее всего, рядом протекала речка. Поляна была хорошим укрытием. Довольно просторная, так сильно защищённая самой природой, она бы сгодилась для тайного местечка для советов, например. Но племена были далеко отсюда, а эта территория — совершенно не нейтральной. Я осмотрел поляну, пытаясь взглядом найти лисят или хотя бы лисицу, но их не было. Может, она повела детей на урок охоты? Тогда мне не суждено найти их, я даже не знаю, в какой части леса нахожусь. Да я даже своего лагеря не знаю, что тут говорить о большом лесе. Тихо фыркнув, мне осталось лишь обследовать поляну, что я и сделал. Вначале нырнул в кусты, осторожно пролезая среди веток. В этот раз все ямы я обошёл стороной, примерно запоминая, где они находятся. Побегал по траве, один раз случайно кувыркнулся через себя, зацепившись за мелкий корень, вылезавший на поверхность. Обиженно на него фыркнув, я потрогал лапой колючки на кустах терновника, понюхал ягоды ежевики. Вкусно. Интересно они лечебные? Потом спрошу. Следующим объектом для моего любопытства стали поваленные деревья. Одно было пусто внутри, и я был бы не я, если не сунул туда свой нос. Там было безопасно, и если что, можно неплохо там спрятаться. Камни были слишком большого размера для меня, так что на них я залезть просто не мог. Не найдя места лучше, я лёг в тени поваленных деревьев, вновь оглядывая поляну с другого ракурса. На том холме, где были норы, рос большой дуб, и видно его корни и поддерживали сеть нор. Шум реки был довольно громок, и она, скорее всего, протекала где-то на востоке от этого места. Лежал я, наверно, около получаса. Мои поиски были довольно продолжительными, так что ждать лисицу оставалось не долго. Она пришла одна. Меня заметила сразу же, усмехаясь в усы, и приветственно кивая головой. — Добрый день, малыш. Мои лисята учатся распознавать запахи с отцом, а я ходила на охоту. Ты, наверное, проголодался? Она положила перед мной небольшую мышку, носом подталкивая ко мне. Я облизнулся, чуя вкусный запах, от неё исходящий. — Спасибо. А научите меня охотиться? — Не мог не задать этот вопрос, ведь всегда хотел научиться боевым приёмам и охоте, чтобы защищать своё племя. Когда-то это могло пригодиться. — Конечно, чуть позже, с моим молодняком. Ешь, набирайся сил. С этими словами она скрылась в норе, относя белку и небольшого кролика вниз по туннелям. Наверное, там у них хранятся запасы. Себя я ещё раз упрашивать не заставил, набрасываясь на мышку. Она была тёплая, свежая, большая и сочная. В лагере я ел одну мышку, но совершенно другую по вкусу. Вот оно, различие в местности. Через минут десять я был сыт, и умывал мордочку, потягиваясь. После обеда и солнце светило ярче, пригревая шёрстку. Подсолнух выскочила из норы, бело-рыжей тенью подходя ко мне и оглядывая поляну. Вскоре она запрыгнула на те самые камни, сворачиваясь в клубочек и греясь на солнце и горячих камнях, а я радовался погоде внизу. Чувство защищенности. Мне оно знакомо — в детской было именно так. Очень хочу увидеть Кварц и Ураганного Ливня. Моих родителей. Кто они, где они — ничего не известно, а моя сестра — тоже, или с ними, или в такой же ситуации, что и я. Наверное, выражение моей мордочки было очень уж печальное, иначе даже предположить существование внезапного дождя не могу. Да, пошёл дождь. Мелкий, как его ещё называют, грибной. Он начал немного накрапывать, а одно капля приземлилась мне на нос. Я громко чихнул, дёргая головой и отступая назад, под навес. — Быстро спускайся в нору.- Голос Подсолнух раздался как гром среди ясного неба, и я удручённо на неё посмотрел, — Скоро станет холодно и, уж точно, мокро. Ступай, я скоро вернусь. И она скрылась в кустах, лишь белый кончик хвоста мелькнул перед глазами. Осталось только спуститься вниз, что я и сделал. Быстро пробежав под дождём, я чуть не поскользнулся у входа, лишь камешки посыпались. В конечном итоге я свернулся клубочком в детской, накрывая хвостом нос и прижимаясь к стенке спиной. Как можно сильнее зарывшись в пух, что казался таким мягким и лёгким, я понял, что устал. Поймав себя на мысли, что в первые так долго не спал, я немного прикрыл глаза. И ведь правда, так хочется спать… Впервые чувство безопасности не покинуло меня.