Fatal force

      С того самого дня я каждый день приходил в Сейрейтей, проводя там всё свободное время в бесконечных адских тренировках и медитации, постигая тонкости своих и чужих способностей. Оказалось, что у каждого из моих новых коллег была своя уникальная техника создания иллюзий, ограниченная величиной реяцу. Рукия обладала криокинезом и все её иллюзии были связаны со льдом и снегом, а вот, например, «сжечь» человека она не могла. Конечно, в реальности она и заморозить никого не могла, но внушить человеку, что он умирает от холода и заставить остановиться его сердце — пожалуйста. Я сам не раз испытал на себе её фокусы и лишь то, что это были тренировки, спасало меня от смерти. Ренджи не мог управлять стихией, зато мыслеформами — запроста. Он мог создать иллюзию любого существа, кроме человека, но любил почему-то именно свою змею и запугивал меня ей даже помимо тренировок. Другие управляли огнём, водой, ветром или, как Кискэ, могли создавать астральное тело и лишь некоторые могли комбинировать несколько способностей. Чем сильнее реяцу владельца, тем реальнее и глубже были создаваемые им иллюзии. Я же не умел ничего из перечисленного, зато являлся единственным, кто мог разрушить иллюзию до того, как она убьёт тебя. Ну ладно, ладно, не мог — пытался.       Погода здесь меняется невероятно быстро, ещё пару часов назад светило яркое солнце и ничто не предвещало беды, а сейчас ледяной ветер пробирает до костей. Нужно было уходить раньше, ребята говорили, но мне очень хотелось закончить исследования на месте. Мы на пороге великого открытия! Эти многовековые льды таят в себе нечто невероятное.       Мой снегоход «сдох» на подъезде к базе, и дальше я иду пешком, погода совсем разбушевалась, метель такая, что ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Хотя я не могу сказать точно, потому что от холода и усталости не могу поднять руку. Шатаясь из стороны в сторону, едва плетусь, словно зомби, и жмурюсь от пурги, бьющей в стёкла защитных очков; я мечтаю быстрее добраться до базы, попасть в тепло и безопасность. Впереди не видно ни огней, ни здания, неужели я потерялся, хотя в такую метель это совсем не сложно. Стремительно холодает, каждый вдох промерзшего воздуха режет гортань и словно наполняет легкие колкими льдинками. Остатки тепла покидают тело с каждым выдохом, который тут же превращается в кристаллики льда и рассыпается снежной пылью на жутком ветру. Обычно здесь тишина глубокая бескрайняя и белая, как сама ледяная пустыня. А сейчас… Темнеет с каждой секундой, не знаю из-за бури или солнце садится. Мало времени, у меня мало времени, я должен идти… Чёрт, а идти уже нет никаких сил. Ноги подкашиваются, я их не чувствую от стопы до колена, вообще мало что чувствую, двигаюсь, словно по инерции — остаточный заряд батареи, который скоро закончится, и я остановлюсь. Вряд ли в такую бурю ребята пойдут меня искать, а значит, я умру здесь, замёрзну. Ветер, кажется, стал громче, странный ветер -он шипит, воет, плачет, словно жалеет меня или поет реквием, но я ведь ещё жив, чёрт. Ведь жив ещё? Где чёртовы огни базы?! Я уже должен был дойти. Может, из-за бури вырубилось электричество. Может, я совсем рядом и просто не вижу, перед глазами только неугомонная вьюга, рябит, рябит и гипнотизирует, как электронные помехи. Может, выпустить сигнальную ракету, если я рядом с базой, меня заметят и заберут. Да, об этом думать намного приятнее, чем о смерти, вот только обманывать себя я не привык, да и сил на то, чтобы выпустить ракету не осталось, всё тело деревянное и промороженное насквозь. Может, мне только кажется, что я иду, а на самом деле уже давно упал и погребён под снегом. Эта ледяная пустыня настолько огромна, что мое тело найдут не сразу, а потом, через пару сотен лет будут изучать, как неандертальца, найденного во льдах, или как неизвестный биологический организм. Как тот, что нашли мы. Это точно живое существо. Я пока не уверен кто именно, скорее всего, неизвестный организм, до этого времени существующий лишь в легендах и сказках. Я представляю его себе: огромное сильное гибкое тело покрытое лазурными чешуйками, острые когти и длинный мощный хвост, а за спиной поражающие своим размахом крылья. Я не сумасшедший. Его дыхание обжигает, кусает не хуже мороза, а глаза — ярко горят, как два драгоценных рубина, я вижу в них своё отражение, последнее, что вообще вижу. Я даже не могу кричать от страха, заворожённый красным пламенем его глаз. Я всегда думал, что Смерть — старая скрюченная старуха с косой, а на самом деле у неё изумительные алые глаза и лазурная кожа… — Да твою… Куросаки, это уже не смешно! Тебя снова убили! Если это будет иллюзия врага, ты умрёшь по-настоящему, ты это понимаешь?! — Йоруичи снова злится и отчитывает меня. Да я и сам на себя злюсь, снова провалил тренировку, хотя уже не первый раз оказываюсь в этой иллюзии. Когда я открываю глаза в тренировочном зале, лёжа на полу после очередного «путешествия», всегда всё помню и понимаю за что должен был зацепиться, чтобы сломать иллюзию, но в ней всё настолько реально, что мозг просто не может сопротивляться и верит в любую сказку. — По-моему, он даже не пытался, просто лёг и помер, — вставляет свою реплику Хицугая Тоширо — глава отдела материализации мыслеформ — он согласился потренировать меня и уже пожалел об этом.  Бросает на меня колкий взгляд зелёных глаз и направляется к выходу, конечно, у главы отдела есть дела более важные, чем возиться с мальчишкой-неумехой. Я ему ещё покажу, сам-то пацан-пацаном, а уже глава отдела. У-у-ух… — Ичиго, когда ты научишься видеть?! — продолжает отчитывать Шихоин, а у меня и так голова раскалывается. Возвращаться всегда трудно. Иллюзии Тоширо намного реальнее и сильнее Рукии или Ренджи, и он может совмещать мыслеформы и криокинез. Его иллюзии вгрызаются в мозг и вкладывают в голову новую информацию, которую считаешь единственно верной, даже если она абсолютно неправдоподобна. — В любой иллюзии можно найти брешь и только ты можешь использовать это, чтобы разрушить. В той, что была сейчас, не брешь — дырища, а ты ничего не видишь. — Это не так-то просто! — огрызаюсь я, тяжело выдыхаю и отворачиваюсь. Злюсь. На себя. На неё. Но она права, «дырища» действительно была — драконов не бывает! Я должен был помнить об этом, зацепиться и разрушить иллюзию. Поднимаюсь с пола, головная боль понемногу начинает отступать. — Может, ещё раз, — предлагаю. — Нет, сейчас у тебя занятие с Кенпачи, — напоминает она и направляется к двери, чтобы оставить меня с «чудовищем» наедине.       Я кривлюсь, услышав это имя, а по всему телу пробегают колючие мурашки. Не от страха, я уже понял, что меня здесь не убьют, но от мерзкого чувства моей ничтожности по сравнению с ним. Его превосходство сводит с ума, выводит из себя похлеще ужимочек Урахары. Я ещё ни с кем здесь не справился, но все терпеливо ждут, подбадривают, ну или просто молчат. А этот… маньяк засыпает подколками и унижениями, говоря, что я «сопливый щенок», что у него никогда не было худшего ученика и он справится со мной даже со связанными руками и ногами. Вот бы действительно его кто связал, я бы оторвался. Бесит! И да, с ним я тренируюсь не в разрушении иллюзий, а в рукопашном бое, стрельбе и владении холодным оружием. Вообще никогда не видел, чтобы он использовал какие-нибудь способности. Они вообще есть у него? Что он делает в Сейрейтее? Груда мускулов и поражающая своей мощью сила, которую он, не сдерживаясь, демонстрирует. Гоняет меня по всему залу и метелит так, что к концу тренировки на мне нет живого места и кажется, что раздроблены все, даже самые маленькие, кости в теле. После занятий с ним я всегда отправляюсь в заботливые руки сенсея Уноханы Рецу — главы отдела Psi-практики* и биоэнергетического целительства и главного медика Сейрейтея. — Чёртов слабак! — громыхает басом Кенпачи, посылая меня в очередной нокаут.       Зараза! Я отлетаю к стене, не зная за что хвататься — за разбитое лицо или за живот. Наверное, лучше за пол, а то комната крутится. Начальник, как всегда, отделал меня как бог черепаху, а я только губу ему разбил, хотя и это для меня уже достижение. Неделю назад я не мог даже приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы поцарапать. Чёрт, как он двигается так быстро, так чётко и бьёт так больно! Боюсь даже представить, что было бы не будь это тренировочным боем. Ох, не завидую я его врагам. Йоруичи говорила, что он отставной военный, командир полка специального назначения и большая часть его карьеры проходила в горячих точках. Интересно, почему он ушёл из армии? Выгнали за несносный характер и чрезмерную жестокость?       Он приближается, нависает скалой, и рассматривает моё в кровоподтёках и ссадинах лицо, явно наслаждаясь своей работой. Единственный глаз сужается, а губы кривятся, заставляя двигаться тонкий шрам на лице. Добивай, чего стоишь? — В медчасть. Бегом! — командует он, и я облегчённо выдыхаю. Тренировка закончена.       Молча поднимаюсь и, прихрамывая, отправляюсь в медчасть, оставляя этого демона одного. Всё же он очень странный, никто о нём ничего толком не знает или не говорит. А ещё я до ужаса хочу узнать какими способностями он обладает, ну кроме железных кулаков. Хотя, надо признать, тренировки с ним меня неплохо прокачали. Я всегда ловко двигался и умел драться, но это было на дворовом уровне, а с ним я выхожу на профессиональный, пусть пока и не могу его одолеть, я стал заметно сильнее и быстрее.       Унохана-сенсей творит чудеса. Я не знаю, что она мне даёт и какие мази использует, но только в этом отделе я готов признать, что магия существует. Мои раны и синяки проходят, как по волшебству, боль в мышцах исчезает, и я снова как новенький — пара дней, и можно снова меня мутузить. Вот уж не знаю — радоваться или плакать.       Воткнув мне в спину последнюю иглу, Унохана-сан включает приятную музыку и уходит. А мне лежать и медитировать, пока она не вернётся. Акупунктура оказалась Вещью с большой буквы, уж не знаю, какой лечебный эффект она оказывает, но расслабляет на раз. Помню, когда я впервые попал сюда и в меня воткнули эти иголки, то я просто отрубился, растёкся жалкой лужицей по массажному столу и ничего не помнил, кроме ласкового, но всегда собранного голоса сенсея. Теперь же я научился получать истинное удовольствие от медитации подобного рода. Я чувствую, как энергия внутри меня собирается в единое целое, крепнет, множится, пульсирует, а затем растекается по венам вместе с кровью, словно восстанавливая и успокаивая все нервные окончания, приводя в состояние полного умиротворения. После таких сеансов я снова полон сил и готов горы свернуть, не то что шею Кенпачи.       Только вот сегодня какой-то фоновый шум уж очень мешает мне расслабиться, какие-то полустоны-полувздохи за белой ширмой справа. Кто там? Я дотягиваюсь до плеера и выключаю музыку, прислушиваюсь. За ширмой явно кто-то страдает от боли, голос я не узнаю, в этой организации полно народа и запомнить всех просто не реально. — Эй, кто там? — обращаюсь я к ширме. В ответ слышится только слабый стон. — Эй, что с тобой случилось? — не унимаюсь я. — Тёмные… вампиры… — хрипло выдыхает «ширма». Бред какой-то. Есть в этой организации хоть один нормальный человек? — Эй, ты в порядке, как тебя зовут? — Вампиры…       Какие вампиры? Всё же бред. Уж чего-чего, а вампиров не бывает точно. Или все же? Пробыв почти месяц в Сейрейтее, я уже ничему не удивлюсь, но вампиры? Чёрт, теперь я не успокоюсь, пока не узнаю, что случилось с этим беднягой за ширмой. Он ничего не может сказать, только стонет и несёт бессвязный бред, не разобрать ни слова. Видно, нехило потрепали бедняжку.       Когда Унохана-сан возвращается и вытаскивает иголки, я, конечно же, задаю мучающий меня вопрос: — Кто там? — указываю на ширму. Она печально улыбается и немного отодвигает белую ткань в сторону. Я быстро натягиваю на себя футболку и спрыгиваю со стола. За ширмой лежит смутно знакомый мне парень, вроде тоже из оперативного, но я не знаю как его зовут.       Подхожу ближе. Парень очень бледный и худой, хотя мне кажется, что когда я его видел, пусть даже мельком, он был намного плотнее и крепче, а сейчас передо мной полудохлый скелет с синими кругами под впавшими глазами и бледными губами. Он шепчет что-то, стонет, но разобрать невозможно. В вену на правой руке воткнута игла капельницы, поднимаю взгляд чуть выше, по прозрачной трубке неторопливо бегут красные капли. Но больше всего меня поражают его глаза, даже пугают. Они широко открыты, чёрный зрачок полностью затопил радужку, и абсолютно неподвижны. Словно их обладатель уже умер. В этих глазах нет жизни, искры, силы, нет ничего, кроме пустоты и отрешённости. Застывший бессмысленный, как у куклы, взгляд. — Что с ним? — тихо спрашиваю я. — Он потерял много энергии и… крови, — спокойно отвечает Унохана. — Ему нужен покой, идём. — Она задёргивает шторку на ширме и подталкивает меня к выходу. Я понимаю, что она, что-то не договаривает, но зачем-то показала мне эту страшную картину, видимо, чтобы я сам выяснил. Ох, ладно. Благодарю за помощь и выхожу из медкабинета. На сегодня мучения-обучения закончены, и я с чистой совестью могу отправляться в общагу, но любопытство не даёт покоя.       Вот мало мне приключений, так я сам себе найду. Вместо того чтобы отправиться домой, я заруливаю к кабинету Йоруичи, надеюсь, она ещё здесь. Мои надежды оправдались — из-под двери видна тонкая полоска света. На секунду останавливаюсь, собираясь с мыслями и формулируя интересующие меня вопросы. — Входи, Куросаки Ичиго, — её голос заставляет меня вздрогнуть. Открываю дверь.       Шихоин откладывает в сторону разложенные на столе документы и строго смотрит на меня. Ой, кажется, я забыл постучать. Стоп, как она?.. — Я же говорила, твоя реяцу хлещет через край, она просто бежит впереди тебя, — она вздыхает, откидывается на спинку кресла и жестом предлагает мне сесть напротив. — Куросаки, твои тренировки на сегодня закончены. Что же тебя ко мне привело? — Видимо, в моих глазах написано очень многое, или она действительно умеет читать мысли. — Похвальное рвение к знаниям. Что же ты хочешь знать?       Я присаживаюсь на предложенный стул и перехожу сразу к делу, юлить с ней бесполезно, эта женщина видит всех насквозь. — О вампирах. — Хм! — усмехается она и удобнее устраивается в кресле. — С чего вдруг вопрос? — Ну, я был сегодня в медчасти и видел парня в ужасном состоянии. Он… он что-то шептал о вампирах… Мне интересно.       Она молчит несколько секунд, словно решая с чего лучше начать, а я уже предвкушаю очередной бредовый выверт. — Давай по порядку, — я киваю, мол, давай. Она коротко усмехается и начинает говорить. — Забудь все глупые байки о том, что вампиры — бессмертные монстры, которые сгорают на солнце, боятся чеснока, святой воды или крестов — это всё ерунда и страшные сказки. У них нет клыков, когтей или красных глаз. Вампир — демон, сосущий кровь и насылающий кошмары, и вот это действительно так: «кошмары» ты уже не раз испытал на себе, ну, а чтобы использовать силу нужно топливо — энергия — реяцу. Всё в мире обладает энергией, но лишь вампиры умеют её направлять, поглощать, увеличивать и восстанавливать. — Типа энергетические? — уточняю я. Она кивает.       Фух, а я-то уж испугался, напредставлял себе клыкастых монстров. Только подождите, то есть получается… — То есть ты хочешь сказать, что я, ты и все здесь — вампиры? — Ну не совсем так, — уклончиво отвечает она, — члены Сейрейтея скорее потенциальные или бывшие вампиры. — Это что ещё значит? — Запасы топлива нужно пополнять, иначе твоя жизненная сила может истощиться, что в конечном итоге приведёт к болезням, безумию или даже смерти, а значит, реяцу нужно откуда-то получать — самый быстрый способ поглотить чужую. — Она делает небольшую паузу, позволяя мне переварить информацию. — Реяцу — некая метафизическая субстанция, содержащаяся в биологических жидкостях живого организма, кровь ей насыщена больше всего, после крови — сперма, моча, слюна, ну и уж совсем незначительное колличество энергии можно забрать через простое прикосновение. — Отвратительно… — шокированно шепчу я.        Кровь, моча, сперма… это что же пить их, что ли? Фу-у! Я бы никогда не смог, о таком и думать не хочется. Извращение какое-то. — Но не переживай, — спешит успокоить Йоруичи, — члены Сейрейтея не опускаются до подобного, мы светлые, хранители жизни, мы пополняем энергию с помощью  медитации и ментальных тренировок, это сложно и долго, зато абсолютно безопасно, но есть и другие — тёмные — вот настоящие вампиры.