Fatal force

      Каждому в детстве что-нибудь запрещали. Нельзя есть много сладкого, нельзя гулять допоздна, нельзя дружить с мальчиком из соседнего подъезда, потому что он «плохому научит». И даже если не любишь сладкое, а с хулиганом дружить и не собирался, но стоит только услышать запрет… Знакомое чувство? Если что-то нельзя, значит это обязательно нужно попробовать. Назло. Вопреки. И хочется этого до зуда и дрожи. Нарушать запреты. Чувствовать опасность и риск разоблачения. Любопытство. Азарт. Сладкое чувство. Однако за нарушением всегда следует наказание, иногда не сразу и когда его совсем не ждёшь, но обязательно.       Йоруичи рассказала, что парень, которого я видел в  медчасти — Арамаки — действительно член оперативного отдела, он работал под прикрытием и провалил задание, насилу ноги унёс, потерял огромное колличество крови, а вместе с ней и реяцу и теперь на длительной реабилитации. Да уж, что же это за задание было такое?       Сейрейтей я покидаю в неком смятении, так до конца и не въехав кто же такие вампиры. Я вроде как один из них, но в тоже время и нет, по крайней мере я никогда не стал бы пить чью-то кровь, это уж точно. Да и кто в здравом уме станет такое делать? Йоруичи сказала, что вампиры, пьющие кровь, очень сильные и энергия у них совершенно другая — тёмная, тяжёлая и смертоносная, к счастью, их не так уж много. Вот бы встретить одного из них, увидеть, почувствовать, что же в них такого опасного и страшного.       Солнце садится, день подходит к концу и улицы шумного города почти пусты. Поглощённый мыслями я неторопливо плетусь через уже знакомый парк в университетское общежитие, размышляя о том, как изменилась моя жизнь. Ещё месяц назад я не верил в сверхъестественное, а теперь буквально вся моя жизнь заполнена странностями. Я многое узнал и многому научился, например, контролировать восприятие и теперь вместо разрозненного хора в голове я «слышу» только то, что мне нужно и когда мне это нужно. Научился чувствовать чужую духовную энергию и различать её. Реяцу всегда окружает нас, это что-то вроде ауры* — мерцающая рамка вокруг тела, состоящая из множества светящихся точек, мигающих в разном ритме, словно волны света. Это биополя, окружающие человека, каждое из которых отличается цветом — спектр жизни. Каждый цвет отвечает за различные способности и эмоции, например, красный цвет говорит о физической силе, желтый — показатель высокого интеллекта, синий — мудрости. И так далее. Чем больше оттенков, чем они ярче, тем плотнее и больше духовная сила. Спектр может меняться на протяжении всей жизни в зависимости от эмоций, стремлений и поступков человека. Большинство людей имеют всего два-три чётких цвета и не стремятся к саморазвитию, увеличению способностей, ограничиваясь минимальным набором. Но есть люди, чей спектр намного богаче — люди с внечувствительным восприятием, такие как я. У них преобладают синий и фиолетовый цвета. Оттенки синего говорят о воле человека, о силе его мысли, способности воздействовать на окружающий мир и менять его. Фиолетовый — о способности считывать информацию, подключаться к энергетическим полям, использовать, менять, поглощать и разрушать их. Мой основной цвет голубой, когда я использую свои способности, он колеблется от светло-голубого до светло-синего*.       Теперь, когда я научился контролировать свои чувства, я часто «слушаю» других людей. Мужчина на другой стороне улицы устал и побыстрее хочет вернуться домой к жене и детям, он очень их любит — это чувство приятно греет внутри. А вот парочка, бредущая позади меня, по уши влюблена друг в друга и только рамки приличий сдерживают их от страстных поцелуев и объятий — это чувство веселит и возбуждает. Мне нравится ощущать чужие эмоции: счастье, грусть или боль, а иногда и кое-что неприличное, это так, словно я не один в этом мире, даже если одинок. Я знаю, что меня окружают люди, они радуются, плачут, злятся, прощают, любят. Всё это говорит об их человечности, искренности, жизни.       Я улыбаюсь и уже собираюсь закрыть свой «канал связи», как меня дёргает, словно от удара током. Такого я ещё ни разу не чувствовал. Больше всего похоже на агрессию и в то же время на ледяное спокойствие. Аура давит, словно пронзает меня, хотя я даже не вижу обладателя этой силы. Ищу глазами источник этого мощного коктейля негатива и нахожу — вот он, метрах в двадцати впереди меня. Высокий, чёрная толстовка и брюки, не могу рассмотреть как следует, но его спектр… Тёмный, мутный, неясный.* Невозможно определить какой из цветов преобладает, всё в чёрных кляксах и разводах. Мурашки бегут по спине. Уж слишком мрачно. Чёрный — цвет ненависти, жестокости, злости и разрушения — цвет Смерти. Кажется, я наконец понимаю, что значит «тёмный».       Он тоже «видит» меня. Я знаю. Отворачивается и ускоряет шаг, реяцу затихает, а спектр жизни растворяется в полутьме. Я больше не чувствую жуткого, давящего негатива, словно он скрыл свою силу, но мне не показалось. Человек, идущий впереди меня, определённо тёмный вампир.       Он сворачивает с парковой аллеи, двигаясь к шоссе, переходит дорогу и исчезает в тёмной арке, за которой следует лабиринт многоэтажек. Не раздумывая, бросаюсь следом, стараясь снова нащупать его энергию, хотя бы слабенький импульс, но ничего не получается. Вот чёрт. Исчез. Петляя по узким улочкам, я щурюсь в тусклом свете фонарей, вглядываясь в темные тени. Сердце бьётся всё громче, дыхание сбивается, чувство тревоги не отпускает. Где же он? Не мог далеко уйти! Но вокруг только молчаливые здания да фонари и никого, ни единого человека, словно вымерли все. Может, это иллюзия? Очередной фокус моих «любимых» учителей. Может, я наконец-то научился отличать иллюзию от реальности? Если могу различить, то смогу и разрушить. Как там говорила Йоруичи: «Пока иллюзия имеет смысл, мозг позволяет ей развиваться, если лишить её смысла, то она утратит свою власть». Нужно просто найти «брешь», что-то нереальное и зацепиться. Что же? Дома, окна, фонари, звуки, запахи, асфальт, мусорные баки. Всё реальное, ничего необычного, но что-то должно быть. К чёрту! Тогда другой способ. Нужно найти хозяина иллюзии, если я почувствую его реяцу, то смогу увидеть и разорвать мираж. Расслабляюсь, закрываю глаза, следуя за потоками энергии. Он где-то здесь, совсем рядом. Шаг, поворот, ещё шаг. Совсем-совсем рядом. Ещё немного вперёд. Да, здесь. Вытягиваю руку и пальцы касаются жёсткой ткани, под которой медленно вздымается чужая грудь. Нашёл! Открываю глаза и замираю от неожиданности. Гнетущее чувство тяжести вернулось. Он же даже не шелохнулся, словно ждал меня. Низко натянутый на лоб капюшон толстовки отбрасывает тень, и я не могу разглядеть лица, вижу лишь белые зубы, когда он скалится в мерзкой ухмылке. Одно неуловимое движение и он что-то вкладывает мне в руку, резко разворачивается и растворяется в темноте ночи. Снова исчез. Прихожу в себя, ничего не изменилось, я по-прежнему в узком переулке. Один. Всё те же запахи и звуки засыпающего города. Стемнело окончательно. В моей руке небольшая прямоугольная карточка, похоже визитка. Поворачиваюсь к свету и читаю: бар «Las Noches», ниже адрес. Бар в квартале красных фонарей? Ничего не понимаю, но одно знаю точно — это была не иллюзия.       Я никогда раньше не был в Кабуке-тё ночью, днём это место меня не впечатлило, ничего необычного, но сейчас я понял почему этот квартал называют «незасыпающим». Жизнь здесь начинается после захода солнца, она бурлит и пускает пузыри, бьёт ключом и изливается гейзером. Видимо, для того, чтобы жители многомиллионного мегаполиса не наложили на себя руки от вечных стрессов, депрессий и прочих радостей обитания в бетонных джунглях, и существует этот квартал.       Прохожу под горящей красным неоном аркой, словно через портал в другое измерение. Это совершенно иной мир, заполненный громким многоголосым говором на разных языках, странной и пьянящей смесью запахов алкоголя, табачного дыма и приторно-сладкого аромата парфюма, утопающий в море огней. Я иду, растерянно глазея на бесконечные и стремительно сменяющие друг друга бары, рестораны и хост-клубы. Две длинноногие девушки в умопомрачительно коротких виниловых платьях кислотно-красных расцветок мелькают перед глазами, поймав мой растерянный взгляд, они улыбаются и посылают воздушный поцелуй. Мимо, слегка задев меня плечом, проплывает нечто в ярко-бирюзовом плаще с развевающимися по ветру золотыми локонами. Приглядевшись, я понимаю, что это трансвестит! непонятной национальности. Он тоже улыбается мне, подмигивает, а я спешу отвернуться и опускаю глаза, глядя теперь только под ноги. Не знаю, то ли смущаюсь, то ли злюсь. В глазах рябит от обилия света и яркой разношёрстной публики, боюсь даже представить, что со мной будет, если я открою свой «канал связи» сейчас. Чувствую себя очень неуютно. Где же этот чёртов бар?       Поплутав ещё немного и едва не врезав уличному зазывале, пытавшемуся чуть ли не силой затащить меня в один из «массажных салонов», обещая райское наслаждение, натыкаюсь на горящие ядовито-зелёным неоном буквы «Las Noches». На входе, перекрыв собой дверь, стоит чёрный мужик в отвратительно яркой гавайской рубашке и мексиканской шляпе, однако на весельчака он совсем не похож — рожа кирпичом, сам огромный и страшный. Оценив его внимательным взглядом, я, не растерявшись, достаю из кармана полученную от таинственного незнакомца карточку и показываю громиле. Кем бы ни был тот, кто мне её вручил, он хотел, чтобы я пришёл сюда, а значит нечего мешкать. Охранник, мазнув по карточке ленивым взглядом, заметно удивляется; эмоция нелепо смотрится на его грозном лице, фыркнув, он неохотно сдвигается в сторону, пропуская меня внутрь. Похоже, это не визитка, а клубная карта, впрочем не важно, главное я могу пройти. Ну и зачем же меня сюда пригласили?       Внутри… Колоритно. Белые колонны, зелёные пальмы, синие стены, жёлтые столики близко друг к другу, в глубине зала в неоне утопает бар, с противоположной стороны — бильярд. Приглушённый свет, ненавязчивая музыка, народу прилично, в основном мужчины, зато персонал исключительно женский, даже бармен девчонка. Топаю к стойке, оглядываясь по сторонам, рассматриваю посетителей. Публика такая же яркая, как и место, я в белой футболке и потёртых драных джинсах смотрюсь здесь нелепо, но, кажется, это никого не заботит. Усаживаюсь в конце стойки в самом тёмном местечке и открываю «третий глаз»: человек, человек, придурок, алкоголик, простит… прости Господи. Кругом люди, ничего сверхъестественного, но чью-то энергию я все же чувствую, здесь явно кто-то есть. Ещё раз внимательно осматриваю посетителей — пьют, смеются, отдыхают — не то, не то… Вот! Вот этот спектр явно нечеловеческий — слишком яркий и многогранный много алого, красного, ещё оранжевый и зелёный* — густая энергия, полная силы, отлично чувствуется, но не давит. Разглядываю обладателя: никаких цветастых шмоток и дурацких шляп, только волосы выкрашены в голубой. Тёмная безрукавка открывает загорелые мускулистые плечи. Простые хлопковые брюки, широкий ремень с черепом на пряжке, такая же черепушка красуется на браслете на правом запястье — металл и кожа — вызывающе, но стильно, ему определённо подходит. Он привлекает внимание. Перед ним бутылка «Чивас»**, немного налито в рядом стоящий стакан, но он не пьёт. Откинувшись на спинку ядовито-жёлтого стула и уперев подбородок в руку, он лениво наблюдает за шумной публикой. Ему скучно, это видно по расслабленной позе и отрешённому взгляду, но всё меняется, когда его взгляд натыкается на меня. Если я его почувствовал, то и он меня тоже. На пару секунд наши взгляды пересекаются, и его тонкие губы трогает едва заметная улыбка. Он поднимается — высокий — подхватывает бутылку и направляется в мою сторону. И что мне делать? Не успеваю придумать, об стойку стукается дно поставленной бутылки, а незнакомец облокачивается рядом и склоняется ко мне так, что колючие прядки его чёлки почти касаются моего лба. — Кто это у нас тут такой рыжий? — ехидная самоуверенность в голосе, улыбка превращается в дерзкую ухмылочку, а в голубых глазах пляшут озорные искорки. Вот хам! Я немного теряюсь, пялюсь в его насмешливое лицо, соображая, что бы такое ответить на его выпад. — А кто это у нас тут такой голубой? — так же нахально выдаю я, не задумываясь, как двусмысленно звучат мои слова. Его ухмылочка становится шире, а до меня доходит, что и где я ляпнул, но слово не воробей.       Парень лёгким движением запрыгивает на стул рядом и жестом просит бармена подать два стакана. Пока худая девчонка за стойкой разливает для нас виски, он не отводит от меня озорного горящего взгляда и коротко облизывает губы, закусывая нижнюю. Я хмурюсь. Кто он? Чего ему надо? Толкает ко мне стакан с янтарной жидкостью, берет свой, чуть наклоняя вперёд, предлагает выпить с ним. Ну, я уже немаленький, да и слабаком выглядеть не хочется, беру стакан и делаю глоток. Горькое пойло не успевает обжечь горло, как меня передёргивает и словно прошибает током, давлюсь и кашляю, разливая напиток. Ухмылочка незнакомца превращается в довольный оскал. Вот это реяцу! Если до этого момента он скрывал её, то сейчас выпустил наружу, намеренно дав мне прочувствовать все грани: мощь, сила, ловкость, самоуверенность, жестокость и что-то… не могу понять, но раньше не чувствовал. Смотрю на него, раскрыв рот. — Нравлюсь? — наглость в его голосе не знает границ. — Нет! — хрипло отвечаю, стараясь привыкнуть к мощным выбросам чужой энергии. — Почему? — притворное разочарование. — Ты вампир? — спрашиваю, хотя это и так очевидно. — Да!       О, сколько самодовольства. Похоже, он гордится своим званием. Странно, он не вызывает негатива, безусловно, от него исходит опасность, но он скорее выводит из себя своей наглостью, чем пугает. Его энергия совершенно отличается от тех, что я чувствовал раньше, она не мрачная, как у типа из переулка, но и не такая, как у тружеников Сейрейтея. Мощнее, яростнее, но и не то чтобы тёмная, что-то совершенно иное. Впрочем, он прячет её так же неожиданно и быстро, как и показал. Немного дезориентирует и пугает то, насколько легко он ей управляет, но не настолько, чтобы я отступил. — Покажи ещё раз? — я определённо хочу «увидеть» снова. — Выиграешь, — кивает в сторону бильярдных столов, — покажу.       Ну вот опять! Почему мне непременно нужно кого-то обыграть? Что за фишка такая?! Всё же любопытство берёт своё, и я, конечно же, соглашаюсь на все его условия. — Ичиго, — решаю представиться. — Яг… — бросаю на него молниеносный сердитый взгляд. Вот только не надо! Достали уже дурацкие подколки по поводу моего имени! — Гриммджоу. — Он лыбится, залпом допивает оставшийся в стакане виски и поднимается со стула.       Гриммджоу — само благородство, позволил мне начать игру и разбить пирамиду. Беру кий, всё было бы супер, я не сомневаюсь, что выиграю у этого заносчивого засранца, но! Я, блин, играть не умею! Сказать ему и дать новый повод для насмешек. Нет уж! Что может быть сложного, бьёшь по одному шару, и он загоняет в лузу другой. Должно получиться. Склоняюсь к столу, прицеливаюсь… И-и-и, бамс! Зараза! Даже по битку не попал! За спиной слышится сдавленный смешок. — Ты не умеешь играть?       Ух ты, я и правда экстрасенс — наперёд знал, что он это скажет! Чёрт! — Конечно, умею! Просто я ещё не разогрелся! — мое упрямство больше, чем его самоуверенность. — Давно не… — Ты неправильно держишь кий. Не умеешь играть, но всё равно согласился… так хочется посмотреть? — он выгибает брови и снова довольно лыбится.       Молчу, мне действительно очень хочется снова поймать вибрации его необычной энергетики и понять, чем же таким неуловимым она отличается от других. — С тем, кто не умеет играть, скучно, — констатирует очевидное, но мне почему-то кажется, что речь уже не о бильярде. — Но я могу научить. — Он мне подмигнул? Я совсем не понимаю, что ему нужно. Мне интересно, да, но у него-то какие причины? — Зачем тебе это?  — Чтобы было с кем поиграть, — он облизывает нижнюю губу, а в глазах снова пляшут озорные искорки. Синие, яркие. Красиво.       Не дожидаясь моего ответа, он подходит ближе, разворачивает к себе спиной, кладёт одну руку мне на плечо, другую — на поясницу и немного наклоняет меня вперёд. Придвигается ближе, и я спиной чувствую металлические заклёпки на его безрукавке. — Расставь ноги немного, — я чувствую, как его колено легко раздвигает мои. — Теперь обхвати пальцами здесь, — направляет мою руку на нужный участок кия, — не зажимай слишком сильно. Немного ниже, — мне приходится нагнуться к столу, я чувствую прикосновение его груди к своей спине, его ровное дыхание, — положи вторую руку сюда, вот так, упрись в стол, — кладёт мою левую руку на сукно и раздвигает мне пальцы, так что они образуют «мост», то есть большой и костяшка указательного пальца образуют нечто вроде направляющих для кия, другие пальцы разведены в стороны для устойчивости. — Теперь всё правильно, попробуй, — его поза в точности повторяет мою или, наоборот, моя спина прижата к его груди, задницей я чувствую его бёдра, поясницей — массивную пряжку ремня, одно его колено по-прежнему между моих ног, а губы около уха. От ощущения его близости сосет под ложечкой. Что происходит? Я не понимаю, как оказался в такой ситуации, как позволил подойти ему так близко и даже не заметил этого. Он слишком близко для человека, с которым я только что познакомился, но ни страха, ни тревоги я по-прежнему не чувствую. Он слегка двигает кием в моей руке, прицеливаясь к битку. Вперёд-назад. Гладкий кий легко скользит по пальцам. Вперёд-назад. Я очень напряжён, мышцы натянуты и словно одеревенели. — Дыши, расслабься, — насмешливый шёпот в ухо, я чувствую тепло его дыхания, немного резкий запах парфюма и его энергию. Совсем немного, словно он медленно выпускает её из своего тела, и она окутывает меня с головы до ног, но не давит и не причиняет боли, скорее, наоборот, придаёт силы и уверенности. — Целься, — и снова это пробное движение. Вперёд-назад. Медленно, потом чуть быстрее. — Бей!       Бамс! Пирамида разбита. Разноцветные шары раскатываются по зелёному сукну, сталкиваясь друг с другом и натыкаясь на бортики стола. Офигеть!.. Гриммджоу отпускает меня и отходит на пару шагов, с ним уходит его тепло и сила. — Попал! — Я даже не заметил, что один из шаров закатился в лузу. — Бей ещё раз, — оборачиваюсь и растерянно смотрю в его синие глаза. Он лукаво улыбается и облизывает нижнюю губу. — Снова помочь тебе?