Fatal force

      Две недели спустя… — Нет! Ни за что! Я не буду работать на вашу блядскую контору! Может, ещё и на сухой паёк меня посадите?!       Я кожей чувствую негодование и раздражение, исходящее от Гриммджоу, он чертовски недоволен, и никак не хочет смириться с тем, что я согласился работать на Сейрейтей и тащу его за собой. Не скажу, что сам в восторге от такой перспективы, но хочу выяснить кто я и научиться контролировать своего демона. Подавить его я смог каким-то чудом и безумно боюсь того, что может случиться, если он снова покажется; а где учиться, если не в Сейрейтее? Работа в СТУПР это одно из условий, на которое мне пришлось согласиться, впрочем выбор был невелик. Вопреки моим ожиданиям, нас не расстреляли на месте после инцидента, но и не отпустили. Я — нечто очень важное и необычное, исследовательскому отделу СТУПР до зуда в пальцах хочется вскрыть мне череп и посмотреть как устроены мозги и только то, что я несомненно умру в процессе их останавливает. Поэтому: или работа, или опыты. Вспоминая каким хищным взглядом смотрел на меня начальник отдела спиритизма и реинкарнации Куроцучи Маюри, я не жалею, что выбрал работу, так по крайней мере моя голова останется при мне.       Все вышеперечисленные события и привели нас с Гриммджоу в светлый кабинет исполняющего обязанности директора СТУПР — Йоруичи Шихоин и главы научно-исследовательского института Сейрейтея — Урахары Кискэ. — Боюсь, Джагерджак-сан, это вопрос уже решённый, — в своей манере загадочного весельчака отвечает Кискэ. — Чёрта с два! — не сдаётся Гриммджоу, ударяя кулаком в стену в опасной близости от лица Урахары, тот и глазом не моргнув остается абсолютно невозмутимым. Всем в этой комнате прекрасно известно, что поймать Кискэ — если он того не захочет — невозможно. — Слушай, ты кошак облезлый, — не выдержав, в беседу вступает Шихоин, а уж она-то себя сдерживать не привыкла, хватает Гриммджоу за загривок, оттаскивая от Урахары и прижимает к стене, мёртвой хваткой вцепляясь тонкими пальцами в его широкие плечи. — Не думай, что мы тут все от тебя в восторге! Ты жив только потому, что связан с Ичиго, будь это не так, я бы с удовольствием лично выпустила кишки такому мерзкому предателю, как ты! — её глаза угрожающе сужаются, радужка вспыхивает золотом, зрачок становится вертикальным, а от всплеска реяцу искрит воздух и перехватывает дыхание. — Придётся встать в очередь, киска! — Гриммджоу как ни в чем не бывало подмигивает ей и выдаёт одну из самых своих похабных ухмылок.       Я мог бы вмешаться и остановить его, но мне нравится смотреть, как он злит Шихоин. Игра с огнём, знаю. Я говорил, что перенял от Гриммджоу слишком много дурости? Й­ору­ичи встряхивает его за плечи и снова припечатывает к стене. Он рычит, теряя терпение, выпускает острые клыки пантеры. Вот теперь пора вмешаться. — Гримм, нет! — звучит как «фу!», брошенное собаке, и этих слов достаточно, чтобы хищник спрятал зубки, ведь он не может ослушаться. Бросает на меня пронзающий взгляд, обещающий, что я обязательно горько пожалею о содеянном, он ненавидит, когда я использую кровную связь, чтобы приказывать ему, и вытянет из меня океан энергии, как только мы останемся наедине. Я ему отказать тоже не способен. — Давайте все остынем и поговорим спокойно, — Кискэ плавно отцепляет руки Шихоин от Гриммджоу и усаживает девушку на ближайший стул. Гриммджоу поправляет одежду и снова провокационно ухмыляется Шихоин. На меня не смотрит. — Если Джагерджак-сан пострадает, это обязательно отразится на состоянии Куросаки-сана, насколько мы знаем, весьма плачевно, то же самое произойдёт, если пострадает Куросаки-сан, — Урахара говорит медленно и монотонно, словно усталый профессор нерадивым студентам. — Один раз вы уже расстались и оба чуть не погибли, так что я считаю самым разумным решением, пока мы не выясним подробности или то как разорвать вашу связь — вам быть вместе, присматривать и заботиться друг о друге, — Гриммджоу кривится на слове «заботиться», — а при такой «работе» как у Куросаки-сана, вам Джагерджак-сан, ничего не остаётся, как следовать за ним, — заканчивает Кискэ и облокачивается на спинку стула, на котором сидит Шихоин. — Срать я хотел на ваши решения! — выплёвывает Гриммджоу и хлопает дверью, выходя из кабинета. — Что ж, Курасаки-сан, — поворачиваясь ко мне, всё так же невозмутимо продолжает Урахара, — надеюсь вы сможете переубедить вашего… — он запинается, не в силах подобрать нужного слова, очевидно вспоминая, как я и Гриммджоу целовались и лапали друг друга прямо на улице, после падения куба. Я просто пытался поделиться энергией. Ничего такого. — Смогу, — уверенно отвечаю я, хотя на самом деле… Гриммджоу может быть очень упрямым и коварным. Кискэ не очень-то пытается спрятать снисходительную ухмылочку, видимо, представив, как именно я буду переубеждать. — От этого зависит и твоя жизнь, Ичиго, — с нажимом напоминает Шихоин.       Пф! Как будто я могу забыть условия сделки — я работаю на Сейрейтей и помогаю раскрыть планы пропавшего из поля зрения Айзена, они в свою очередь учат меня контролировать мою силу и дают все необходимые знания, а заодно изучают меня вдоль и поперёк. Так как с Гриммджоу нас теперь разделить чертовски затруднительно, они примут его, но если взбрыкнёт — смерть, а значит, и моя тоже. Никаких сказок, только суровая реальность, но это лучше чем тьма, в которой я был.       Кивнув, я разворачиваюсь к двери и не могу удержаться, чтобы хоть немного утереть им нос, наверное, это всё дурное влиянием моего… Не глядя вытягиваю правую руку, хватая пустоту, полосатая шляпа падает к ногам, в ту же секунду справа от меня материализуется настоящий Урахара, а тот, что якобы стоял за спиной Йоруичи, растворяется в воздухе. Не поворачиваясь, чтобы взглянуть на их обалдевшие лица, выхожу из кабинета.       Два дня спустя… — А-а-а! Маньячка, твою мать! Даже хренов Айзен не знает таких изощрённых пыток! — надрывается Гриммджоу. У меня уже голова болит от его воплей, но меня не обманешь — он играет на публику, действует всем на нервы, так выражая свой протест Сейрейтею, хотя я отлично знаю, что он доволен тем, что именно с ним сейчас делает Унохана-сан. — Захлопнись, Гриммджоу, как ребёнок, ей богу! — устало делаю попытку заткнуть его, но это ничуть не помогает, а только больше раззадоривает, заставляя его переключиться с Уноханы на меня. — Ты всю ночь будешь меня успокаивать! — выдаёт он — ни стыда ни совести, закатываю глаза, но заметив, как от его слов смутилась Унохана-сан — краснею. Гриммджоу, конечно же, это тоже замечает и продолжает спектакль с удвоенной силой. — Я ща столько энергии потерял!.. — Да заткнись ты уже! — Даже не знаю хватит ли тебя, чтобы всё восполнить, ягодка. — Убью гада! — киплю от злости. Он ржёт.       Слава богу, Унохана-сан закончила и позволила ему встать с кушетки. Пока она убирает свои тайные инструменты и иглы, Гриммджоу поднимается и разворачивается ко мне голой спиной. — Ну? — нетерпеливо спрашивает он. Я рассматриваю его поясницу, выискивая глазами хоть один изъян, но ничего не нахожу. Ни швов, ни шрамов, только небольшие покраснения после процедуры. Унохана-сан действительно волшебница. Там, где ещё сегодня утром была ненавистная Гриммджоу «шестёрка» — его клеймо и знак принадлежности к Эспаде, — теперь лишь гладкая кожа, к которой так и тянет прикоснуться. Руками. Губами. Поднимаюсь глазами выше, прослеживая плавные изгибы мышц и в очередной раз любуюсь застывшей на его плече «пантерой». — Ну?! — недовольно повторяет он. — Всё идеально… — отвечаю я.       Ещё два дня спустя… — Она такая клёвая, — шепчет Гриммджоу и влажно целует меня между лопаток, отчего сладкие мурашки разбегаются по всему телу. Я обнимаю подушку и чуть прогибаюсь, наслаждаясь контрастом прохладного шёлка постельного белья и его горячих прикосновений. — Такая… чешуйчатая… — Что?! — приподнимаюсь на локтях и поворачиваюсь к нему. — Тупой комплимент! — приятная расслабленность в миг исчезает, вот умеет он всё испортить! — А что я должен был сказать о ящерице? — Гриммджоу садится на пятки и раздраженно смотрит на меня. Он недоволен, что прервали его игру, и абсолютно не понимает почему. — Это саламандра! Огненный дракон! — возмущенно отвечаю я, тоже садясь на кровати. — Одна херня, — отмахивается он и похлопывает по постели — давай, ложись назад.       Моему возмущению нет предела. Одна херня?! Может, и одна, но он не должен так к этому относиться! — Я буду спать на диване! — слезаю с кровати, направляясь в ванную. — Ягодка, ты сейчас похож на обиженную сопливую девчонку! — со смехом кричит он мне в спину. — Пошёл ты! — Слышу за спиной обиженное сопение, но вернуть меня он не пытается. Ладно, я, может, и похож на девчонку, но посмотрим, кто прибежит мириться первым.       «Ничего она не чешуйчатая», — бормочу я, разглядывая в зеркале свою спину. Огненная саламандра застыла между лопатками. Гибкое чёрное тело с яркими оранжевыми пятнами. Широко расставленные лапы и длинный извивающийся хвост. Невероятное создание, сочетающее в себе силы двух стихий. В огне не горит и в воде не тонет. Мой оберег. Мой демон.       Удовлетворённо улыбнувшись, выхожу из ванной, взгляд падает на диван в гостиной зоне. Он такой неудобный. Перевожу глаза на Гриммджоу, усиленно делающего вид, что спит и плюёт на мои истерики. Какой непростой выбор. Или очень простой. Забив на свои заморочки, залезаю на кровать. Гриммджоу мгновенно просыпается, победно усмехнувшись, укладывает меня на живот, нависая сверху, прикасается губами к татуировке. — Она, охренеть, какая клёвая…